"Kopeyan business." Waiting for a sentence

About how hearings are held in this case, what is new in the investigation of other cases related to events in colony No. 6.

About how hearings are held in this case, what is new in the investigation of other cases related to events in colony No. 6.

Maryana Torocheshnikova: The case of the former chief of the Kopeysk correctional colony No. 6 Denis Meetanov is listened to in the Kopeysk City Court of the Chelyabinsk Region. Mechanov and the colony, the administration of which he headed, became known throughout Russia in November 2012, when hundreds of prisoners rebelled here, so they protested against extortion and torture used by the warders. As a result of the November events of 2012, several criminal cases were instituted, including in relation to the major of the internal service of Denis Mechanov, and now he is judged for abuse of official powers, which entailed grave consequences. The guests of today's program will tell about how hearing in this case is going on.

In the Radio Studio, Liberty is a former penal colony No. 6 of Kopeisk Ruslan Latypov , the founder of the Gulag.NET project Vladimir Osechkin , the coordinator of this project Igor Golendukhin , and on the video with us a member of the Public Supervisory Commission of the Chelyabinsk Region Oksana Trufanov .

Denis Mechanova, whose case is listening to the Kopeysk City Court, is charged with extortion from convicts and their relatives 332 thousand rubles. Although human rights activists report that real monthly requisitions in the colony were calculated by million amounts. The convicts arrived in the colony immediately explained that the zone is commercial, and it should be paid here literally for everything at the rates approved by overdue: arrival and departure by stage, staying in the zone, receiving a date, work, position, parole. Annual requisitions in one convicted person could reach up to 1 million rubles. There were not many people who did not want to pay, they were subjected to severe pressure and torture, including in the so -called “adaptation department” specially created for this. Those who were indignant and tried to complain, like Ruslan Latypov, for months, or even years, were kept in a penalty area.

To begin with, let's see a small video clip, the recording was made in colony No. 6 in December 2012.

- My last name Latypov Ruslan Rakhmatovich. I was convicted under article 228, parts of the 3rd, by 8 years in prison. Since January 11, 2011, I am not released from the penalty area. That is, in a month there will be exactly two years, as I am contained there, without conclusion somewhere. They will invent various reasons, did not say hello, for example, that it is impossible to actually confirm, they confirm only the reports of employees. I demanded that they accept a written explanation from me regarding the penalty that is superimposed on me, but they repeatedly told me: it is easier for us to write that you refused to write an explanation and draw up an act than to insert an explanation into the case. Moreover, the disciplinary commission is not taken out. There was an arrival of the commission from Moscow, and by this moment, since I am constantly writing complaints about the illegal actions of the administration that violate the rights of both mine and other convicts, the administration of the institution without my consent, in force, almost forcibly took me to a psychiatric hospital and made it clear to me that if I would give me a written consent to hospitalization, then methods will be applied to me. influences that will not allow me to simply live in peace with my conscience, with my dignity.

Maryana Torocheshnikova: This record was made shortly after the rebellion in colony No. 6, human rights activists began to be allowed there.

Ruslan, you recently freed yourself, with which I congratulate you, and as I understand it, you are not going to leave everything that happened to you in colony No. 6, without attention. Tell us how the colony administration behaved?

Ruslan Latypov: The administration was configured quite aggressively. I constantly expressed my complaints about illegal actions, there were systematic beatings, insults. The convicts were called, as they wanted, with obscene abuse. The only ones to whom they turned normally were the so -called "humanitors" who paid them quite large amounts. They called relatives, asked to send money, transfer to the card. There were specially trained convicts who covered Mechanova, that is, at first the money was transferred to their account, and then the money was already transferred to the account of Mechanov. This system worked before Mechanin, when the head of the institution was Karimov, now he is the head of the correctional colony No. 2, and, in my opinion, even before him this system was established.

Maryana Torocheshnikova: Do you have any evidence of your words?

Ruslan Latypov: Convicts who can confirm these facts are now undergoing a criminal case against Mechanin as victims. They have checks, other materials. Mechanin has many influential acquaintances who still work in correctional institutions, in the main management of the penalties of the Chelyabinsk region, they affect the victims, witnesses in order to pure them to refuse to give evidence or to give obviously false testimonies. When I was serving a sentence, I talked with convicts who are undergoing a criminal case, such as Kiselev, Laction, Terekhin, against whom the case was initiated under Article 212 "Mass riots", according to the events of November 2012, they will be charged with the organization of riots. Moreover, Terekhin, for example, was then in the penalty area then could not organize anything.

There we were tortured daily. Excessively loud music was played for 16 hours a day, and it could be the same composition, and after that it just rings everything in my head. Any appeal to the prosecutor’s office, to the Investigative Committee, to members of the Public Supervisory Commission, to anyone, to the higher authorities of the Federal Penitentiary Service did not lead to anything. After the appeals, I was carried away, because I myself refused to get out of the camera, into the medical office, into a schizo, where I was forcibly stripped or forced to undress in the type of search, undressed the naked, after which they tied me to the bars when it was with a tape, rags and in a suspended state beat me. And they tied it in such a way that I could not move. My feet were pushed out without fail, and the staff of the correctional institution, and directly the head of the security department, Belov Dmitry Alexandrovich, directly.

Maryana Torocheshnikova: Have you been the only such person?

Ruslan Latypov: No, I was far from the only one. I was probably one of the few who spoke about it out loud.

Maryana Torocheshnikova: And you were tortured simply because of complaints or really for any violations, riot?

Ruslan Latypov: If no one complains about them, everything is fine. As soon as a person appears who begins to ask questions, to appeal to the prosecutor’s office, to the courts, such a person is called a rebel, regardless of what policy he leads. I demanded from the administration employees to perform their duties, including showing me films, television programs, broadcasting radio broadcasts, I was simply refused. A direct ban was to provide me with medical care. The deputy chief for medical and preventive work officially stated, with witnesses, with convicts: "And you, I officially declare, will not provide medical care."

Maryana Torocheshnikova: That is, after all torture, you did not have help, that is, you miraculously survived ...

Oksana, were the PMCs of the PMCs of the facts that Ruslan Latypov talks about to riots? And did you try to convey this information to other human rights activists, to the colony administration?

Oksana Trufanova: Of course, before the protest rally, all this was known to the PMCs, even round tables were gathered on this subject, including in Yekaterinburg, the problem was voiced, reported this to the head of the Investigative Committee, in the prosecutor's office of the Chelyabinsk region, we have a Voitovich prosecutor, the prosecutor Yakovlev, these prosecutors, who are still in their own ways. places, were aware of everything. Conversations with Meanov were also carried out, refusals were repeatedly made to initiate criminal cases, including the death of the prisoner Nikolai Korovkin, who, according to convicts, was beaten by the deputy mechanical mechanic, and the convicted person later died of these beatings. There is an examination, the emergency of the corpse, there are numerous hematomas, a fracture of the arch of the skull. And then the witnesses brought a criminal case under Article 306 of the "knowingly false denunciation", supposedly Witness Abakumov Daniil stipulated the head of the colony of Mechanov and his deputy dandy that they actually did not beat the prisoner. The case is still being investigated.

This business, by the way, was a catalyst for a protest campaign that happened in 2012. Once again, I repeat that this was not a riot in any case, but a rally of despair, because people were tortured there, people were brought to a pen. Parents took loans to transfer money to the colony, bring this tribute to Meanov so that he and his assistants live well and, probably, they would send something else to Moscow. And the fact that the case has not yet been investigated against Mechanov suggests that corruption was here at the upper level, and that the strings are very far. It was huge funds. Some mothers were forced to sell apartments. The apartment in Chelyabinsk or in the region, for example, costs from 1 million rubles and above. And now some parents are not recognized as the victims of the Mechanin case, and they are forced to live on the street, they sold their housing so that their children would not be tortured. Or they took loans and cannot now pay with them. Moreover, this was well known to everyone, and in the media this was repeatedly announced before this protest. And the members of the PMC knew and said to Mechanova: "Denis Sergeyevich, you will play out. You need to stop it!" There, just in words cannot be described what was there. There the blue people were in a schizo! Including Latypov. Latypov was just lucky that this protest action happened, otherwise he would have been killed there for sure.

Maryana Torocheshnikova: Ruslan, how did you know that other convicts are protesting? What happened at this time in the penalty area?

Ruslan Latypov: In the penalty isolate, they included, as always, music, and this music played around the clock. The only thing we did not understand why they were not even allowed to be allowed to eat food, we were not given food. An employee in a schizo simply said that they did not bring food from the dining room, because there were some kind of problems. For two days we sat without food. The tap water was, however, it stinks with a swamp, or in general some chemistry flows.

Maryana Torocheshnikova: When all these inspections began, human rights activists went, after these events, including members of the Presidential Council of Human Rights, they came to the penalty area to you, the attitude of the guards towards the convicts has changed, and personally to you personally?

Ruslan Latypov: No, the attitude has not changed. The appeal has changed, they began to turn more polite. They came from the Presidential Council, from the Gulagu.net, from the General Prosecutor's Office, and they simply saw that something was already more than the larger than the prosecutor of the supervision of Yakovlev, who personally persuaded me, had come so that I would not write complaints. They began to talk politely, the beatings stopped, even released from the schizo. I had a little more than a year until the end of the deadline, and I thought that until the end of the deadline they would sit in the penalty isolator, having stayed there for almost two years without exit.

Maryana Torocheshnikova: Here are many people who themselves or their relatives were not in places of imprisonment, say: there was nothing to break the law, then you would not have been there, and let everyone know how bad it is, and will not do illegal things.

Ruslan Latypov: The prosecutors, including Yakovlev, including Potapov, deputy Voitovich, told me the same thing: what did you want, what are you here, a resort? But there are also citizens who will come to the same society, and they will be full -fledged members of society, and what they will carry to this society, which, among other things, will live.

Maryana Torocheshnikova: Colonies are called correctional in Russia. From your point of view, are they corrected there?

Ruslan Latypov: No. Everything that is called correctional there simply enslaves the will of man, so that a person is spareless, just to kill everything human in him, leaving only vile adaptive feelings, animals. And all this comes from employees, which must fulfill the function of educators. From the end of November 2012 to 2014, they talked to me to “you” and called “Ruslan Rakhmatovich”, until that time I was a worm, which could be called what you want and crush as you want.

Maryana Torocheshnikova: That is, now the situation in the Kopeysk colony has changed, and the attitude towards prisoners has changed.

Ruslan Latypov: I think, not for long. So far, a criminal case is being carried out against Mechanin, while the public has been involved in this, the colony problem is more or less normal there. But as soon as Mechanov achieves that the convicts who were attracted for mass riots will condemn, and the convicts will abandon their testimony, someone will change them, as soon as this happens, Mechanov will come and say: you all slandered me, then the corpses will go again, and the rivers of blood again pour.

Maryana Torocheshnikova: Oksana, on August 12 you came to Kopeisk with an audit in another colony, to colony No. 1. What is happening there? And how much does the situation in the colonies of the Chelyabinsk region are generally different from what is happening in Russia as a whole?

Oksana Trufanova: I was August 7 and today was in colony No. 1, and there the situation is very complicated. The 1st colony of Kopeskaya is just the very first colony in which the tragedy happened in 2008, there four prisoners were scored to death when they only arrived in this colony, and then even the head of the GUFSIN in the Chelyabinsk region of fluids was in the dock. He was then condemned, and he died of oncology, and his employees are still serving a sentence in Mordovia, in a colony for former employees. But then this did not serve as a lesson, and there was a tragedy in the 6th colony.

So, in colony No. 1 now it is ripening almost the same thing as it was in the 6th. Firstly, salaries remained at the beggarly level, prisoners go to work, work 180 hours a month, and as a result they receive 23 rubles. Secondly, employees began to dissolve their hands again. Today we discovered two beaten prisoners there, one of the ribs are broken, the internal organs may not be damaged - I am not a medic, I can’t say for sure. Employees refused to send this prisoner to the hospital with us, and they cannot do an X -ray in place, since they do not have equipment, and supposedly he himself is to blame. I think this situation is not without a poisoning from above, because now the new general has entered the position after the dismissal of General Turbanov, after the protest, just a new general on vacation now, but some of his deputies, who have remained since previous times, are trying to wind up their orders, this sadistic system.

Maryana Torocheshnikova: Vladimir, the Gulag.net project accumulates reports of such cases in the colonies. Can we talk about the prevalence of such a phenomenon in Russian colonies? And why do you think there is no reaction to the statements of the PMC members?

Vladimir Osechkin: Unfortunately, despite all the efforts of the new leadership of the Federal Penitentiary Service of Russia, the voice of Moscow is not heard in all regions. Regional human rights defenders are heard at the regional level. At the federal level, they are practically not heard. Those people to whom they here in Moscow appeal, as a rule, are affiliated as a whole with the system. There was Vladimir Lukin, the Commissioner for Human Rights, his change Ella Alexandrovna Pamfilova, and it would seem that a new progressive team was supposed to come with her. We made a proposal to restart the device in terms of the department for the protection of the rights of prisoners. However, so far the head of the department for the protection of the rights of citizens in places of enforcement of the Office of the Commissioner for Human Rights in the Russian Federation is Valery Buzunov, the general service general of the ex-head of the Federal Penitentiary Service of the Moscow Region. The Commissioner for Human Rights in the Chelyabinsk Region Sevastyanov, his deputy, who oversees the protection of the rights of prisoners, - Babin, formerly an operative of the same ill -fated colony No. 6.

Maryana Torocheshnikova: Here Oksana Trufanova says that they found beaten prisoners in a colony. Why, so far, the members of the PMC are not authoritative people for colonies, why do not respond to their statements, refuse to send the prisoner to a medical examination?

Vladimir Osechkin: Today, there are literally two or three PMCs for the FSIN, whose voice they hear and to whom they trust, and with whom they have work contact. С большинством региональных ОНК контакта нет - либо там большинство людей аффилированы со службой исполнений наказаний, либо туда просто приходят случайные люди, которые не разбираются глубоко и рассуждают там, как большинство обывателей, что там не санаторий и пусть они страдают. На сегодняшний день дело не в ОНК. Внутри ФСИН есть Управление собственной безопасности, которое должно расследовать такие случаи. Есть Следственный комитет, где есть специальный отдел по расследованию коррупционных преступлений. Однако на сегодняшний день в целом государственный аппарат в части Следственного комитета и ФСИН не проявляет всех усилий, которые должны быть по закону, к раскрытию подобных преступлений. И мы с вами видим, что то, что происходило в копейской колонии №6, очевидно происходило не вопреки действиям местных прокуроров или следователей, а с их молчаливого согласия, попустительства.

То есть налицо признаки коррупции. Возможно, там было распределение долей из того, что вымогалось, либо родственные какие-то связи были, и этими вопросами уже должна заниматься Федеральная служба безопасности. Сегодня Руслан приехал к нам, мы готовим пакет документов и обязательно направим его председателю Следственного комитета России, и попросим депутатов Госдумы нас поддержать, и отправим обязательно в ФСБ, в управление, которое как раз занимается противодействием коррупции, в том числе и среди сотрудников ФСИН.

Марьяна Торочешникова: Руслан, о чем пойдет речь в вашем заявлении?

Руслан Латыпов: О том, что проводились неправомерные пытки, незаконное водворение в ШИЗО, фальсификация документов, служебные подлоги. На Механова непосредственно - о незаконном переводе в психиатрический стационар, по этому вопросу он также должен быть привлечен к уголовной ответственности. Мне в данное время отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Механова на том основании, что проверка проведена, все нормально. Причем все эти следователи, которые выносят постановления, одни и те же, и я на них уже много жалоб написал, как и другие осужденные очень много жалоб написали. Все постановления сейчас отменены, но опять же я обратился к тому, кто их отменил, и он мне говорит: обращайся в копейский Следственный комитет. То есть они там просто в футбол играют, покрывают друг друга.

А там же постоянно подвергали пыткам, и возможно, что еще и будут. Практика пыток наработана. Привязывают к подвешенном состоянии к решетке, пинают по гениталиям. Между пальцами вставляют карандаши и пальцы зажимают. К голове привязывают динамики от автомобильной сигнализации и включают. Избивают, брызгают в глаза газу из баллончиком, и кашляешь до рвоты. Забирают одежду, не выдают постельные принадлежности вообще, неделями на выдают пищу. В зимнее время открывают все на улицу и забирают все вещи, и единственная способ согреться - подойти поближе к трубам отопления, после чего ожоги остаются. И при обращениях по этому поводу говорят: это у вас так батареи хорошо греют, раз ожоги, что же вы обращаетесь...

Марьяна Торочешникова: Вы рассказываете о таких чудовищных пытках, а почему же сейчас Дениса Механова судят не в связи с этими фактами бесчеловечного обращения с заключенными, а по факту злоупотребления должностными полномочиями, вымогательства 332 тысяч рублей?

Оксана Труфанова: Есть второе дело, возбужденное по пыткам, потом оно приостанавливалось в челябинском Следственном комитете, сейчас оно снова возбуждено. Мой доверитель Терехин отменил постановление о том, что ему отказали в признании его потерпевшим по этому второму делу, заново сейчас будут расследовать. По делу Абакумова это тоже оспаривается. И Руслан должен таким же способом действовать - чисто юридически все оспаривать, и тогда есть шанс. И не будет воли власти на то, чтобы расследовать все по закону, - никогда Механов не будет осужден, как полагается по закону, то есть за вымогательство, организацию преступного сообщества на базе колонии №6, состоящего из сотрудников и активистов этой колонии, и по 286-ой "Превышение должностных полномочий". Нет указки сверху, и прикрывают тех, кто до сих пор находится при должностях.

Если будет воля сидящих в Москве, чтобы все расследовалось по закону, и были наказаны все виновные, чтобы все виновные были установлены, - тогда все будет показательно и наглядно, и тогда уже будут бояться. Как это было в 2008 году, когда ушли сотрудники колонии №1 под суд, и они получили по 10 лет строго режима за пытки и убийство заключенных. А так мы можем вечно голодать, как члены ОНК по Свердловской области голодают сегодня 7-ой день в знак протеста, мы можем писать жалобы куда угодно, мы можем интернет переворошить, журналистам все это рассказывают, нас послушают, но они будут дальше свои грязные дела творить, ничего не изменится. Вот указка сверху нужна в нашей стране.

Марьяна Торочешникова: А что происходит с членами ОНК Свердловской области? Я, например, впервые слышу о голодовке.

Оксана Труфанова: На данный момент уже трое членов ОНК по Свердловской области голодают - это Лариса Захарова, Ольга Дианова и Светлана Малюгина - в знак протеста. Это по беззаконию, которое творится в ИК-2 города Екатеринбурга, ИК-5 Нижнего Тагила, ИК-63 Ивделя, ИК-65. Там людей пытают, там до сих пор действуют секции дисциплины и порядка, которые упразднены законом Минюста в 2010 году. Там людей превращают просто в отработанный материал, там насилие, собаки, активисты, то есть это то, что происходило в челябинских колониях до акций протеста, даже еще жестче, потому что люди там не готовы к борьбе за свои права, загнаны в угол. Люди больны туберкулезом, людей не кормят. В ту же ИК-63 членов ОНК не пускают.

И они не нашли другого способа, как достучаться до властей, как объявить голодовку. На них завели административный протокол, что несанкционированная акция протеста, и будут их преследовать. Никто из правозащитников, в том числе московских, не поддерживает девочек, хотя они седьмые сутки сегодня голодают. А ГУФСИН по Свердловской области ни на какие уступки не идет, никакие факты пыток расследовать не собирается.

Марьяна Торочешникова: Хотелось бы ожидать не только реакции правозащитников, а властей, которые отвечают за соблюдение прав и законных интересов граждан.

Владимир Осечкин: На самом деле, немножко не так, и аппарат уполномоченного по правам человека в курсе, завтра туда вылетают два человека. Но эти люди подчиняются генералу Бузунову, и едут они туда заниматься общественным контролем или легитимизировать происходящее в этой колонии - большой вопрос. Посмотрим на результаты проверки. Сегодня я разговаривал с членами Общественной палаты РФ, они в курсе голодовки правозащитников в Свердловской области, и комиссия по общественной безопасности и взаимодействию с ОНК также сейчас будет проводить там общественный контроль.

Марьяна Торочешникова: Может быть, проблема в том, что журналисты не рассказывают о происходящем?

Владимир Осечкин: Когда я три года назад создавал сетью Гулагу.нет, я ее создавал, чтобы объединить общественных контролеров, правозащитников, бывших заключенных и их родственников, чтобы всем миром навалиться на эту очень важную проблему. До той поры, пока в правозащитном сообществе в Российской Федерации не будет солидарности, к сожалению, и будут происходит такие события. И второе, на тот момент, когда я и члены Президентского совета по правам человека в ноябре 2012 года приезжали в колонию, видели Руслана Латыпова и других бедолаг, которые подвергались пыткам и унижениям, страдали от незаконных действий Механова, руководство ФСИН России заявило официально журналистам и правозащитникам, что никаких массовых беспорядков не было, спецназ ФСИН не вводился, это была мирная акция протеста, заключенные отстаивали свои законные права, и никаких уголовных дел в отношении заключенных не возбуждалось. И только когда стих резонанс, когда федеральные СМИ забыли об этой проблеме, тогда вдруг появилось уголовное дело в отношении заключенных.

К сожалению, на сегодняшний день силовой блок старается защитить Дениса Механова. Если бы Денис Механов был тут же арестован за пытки, за коррупцию, находился бы в СИЗО и был осужден, а прошло почти два года, это было бы самым главным сигналом для всех остальных начальников исправительных учреждений. Но система, к сожалению, на сегодняшний день защищает Дениса Механова, и более тому, ему на данный момент предъявлено обвинение в той статье, которая подпадает под амнистию. 285-я "Злоупотребление" амнистируемая статья. А вот то, о чем говорил Руслан, очевидно, что его пытали, и пытали многих других, и очевиден физический вред здоровью, но уголовное дело до сих пор не возбуждено в отношении Механова и его сообщников по превышению должностных полномочий с применением насилия. Вот это важно! Как до сих пор не возбуждены уголовные дела по коррупции и вымогательству взятки, которые совершенно налицо, десятки и сотни родственников заключенных с чеками об этом свидетельствуют.

Мы по этому поводу будем сейчас писать подробнейшее обращение к председателю Следственного комитета Бастрыкину, попросим депутатов взять это на парламентский контроль, чтобы добиться привлечения Механова к уголовной ответственности за реально совершенно преступления. И очень важно сейчас взять это копейское дело под общественный контроль и добиться справедливых реальных приговоров в отношении Механова и его сообщников.

Марьяна Торочешникова: Игорь, вы являетесь координатором проекта Гулагу.нет, в том числе работаете непосредственно с людьми, которые обращаются на "горячую линию", пишут к вам в проект. На что жалуются?

Игорь Голендухин: Больше всего обращений именно на избиения, незаконное водворение в штрафной изолятор. Дисциплинарное взыскание - это не защита других осужденных от криминальных авторитетов, от распространения порочной практики воровских понятий, пресечение преступлений. На сегодняшний день дисциплинарное взыскание - это репрессивная мера против жалобщиков. Именно те осужденные, которые начинают говорить о существовании статьи 111-ой УПК, о правах осужденных, вот против них применяются дисциплинарные взыскания. И тот нонсенс, который существует, о котором сказал Руслан, он 582 дня просидел без вывода из штрафного изолятора, - это грубейшее нарушение статьи 21-ой конституции РФ и статьи 117-ой УИКа. Уже одно это является преступлением!

На сегодняшний день Руслан обжаловал практически все водворения в штрафной изолятор. Советский районный суд города Челябинска отказал во всех поданных им заявлениях о признании незаконными постановлений начальника ИК-6 о наложении дисциплинарных взысканий. И Челябинской областной суд в апелляции и кассации признал законными эти решения, он их засилил. Это позиция нашей судебной власти.

Марьяна Торочешникова: Насколько распространен этот метод давления на заключенных - водворение в штрафные изоляторы?

Игорь Голендухин: Это основной вид репрессивного механизма! Во-первых, жалобщика надо дистанцировать от основной массы, чтобы он не нес идеи защиты прав и свобод. Безнаказанно и скрытно от остальных осужденных его бьют. И дисциплинарное наказание служит часто рычагом коррупционного давления: если не заплатишь, ты попадешь в ШИЗО. Если ты попадаешь в ШИЗО второй раз в течение года, ты становишься злостным нарушителем. И ты можешь забыть про УДО. Если ты осужден по тяжкой или особо тяжкой статье, и ты освобождаешься злостным нарушителем из мест отбывания наказания, то ты получаешь административный надзор до 8 лет. И в течение 8 лет, находясь на свободе, ты можешь, не согласившись с требованиями оперативники, пришедшего к тебе домой, настоятельно требующего оговорить кого-то из своих соседей, например, ты можешь вернуться просто на год в исправительное учреждение, быть осужденным за нарушение административного надзора.

Марьяна Торочешникова: Что сейчас происходит в Копейском суде?

Оксана Труфанова: На данный момент слушаются свидетели обвинения, они доставляются в принудительном порядке, потому что сотрудники ИК-6 отказываются просто в суд приходить. Сторона защиты еще не начала представлять свидетелей. В деле участвует сейчас только член ОНК по Челябинской области Дина Латыпова, в качестве представители пяти потерпевших. Ни один адвокат в деле не участвует. Была парочка заезжих адвокатов, которые просто самоудалились, не ездят на суды, не помогают писать иски и так далее. То есть нам сейчас никто не помогает!

Марьяна Торочешникова: Руслан, каким вы будете добиваться вынесения справедливых приговоров по копейским делам?

Руслан Латыпов: Я обратился к Владимиру Валерьевичу, и мы будем сейчас составлять заявления, обращаться в Госдуму, к Бастрыкину в Следственный комитет, будем оспаривать уже имеющиеся решения и продолжать на правовой основе и через СМИ как-то влиять. Надеюсь, что будет коммуницирована моя жалоба в Европейском суде по правам человека. То есть всеми возможными законными способами я буду добиваться того, чтобы сотрудники исправительного учреждения №6, которые причинили мне и другим осужденным вред здоровью, понесли заслуженное наказание.