"Ариодант" в постановке Ричарда Джонса

Премьера опера

Общество, которое мы видим на сцене, находится в процессе трудного освобождения от связывающих свободу личности догм
Фото: Pascal Victor / ArtcomArt

Одним из главных событий европейского фестивального лета стала премьера новой сценической версии оперы Генделя "Ариодант" в постановке английского режиссера Ричарда Джонса. Первые показы спектакля прошли на Festival d`Art Lyrique во французском Экс-ан-Провансе. Рассказывают РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ и ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Новая версия "Ариоданта" — один из редких примеров оперной постановки, в которой безупречное музыкальное воплощение соединилось с тонкой, точной в деталях, сдержанной и одновременно изобретательной режиссурой. Вроде бы не имеющий никакого отношения к реальности сюжет — влюбленная в герцога Ариоданта шотландская принцесса Гиневра оклеветана, ее возлюбленный обманут соперником-злодеем и скрывается в лесу, но в конце концов все хорошо и кончается свадьбой — представлен и сыгран столь точно, что зал часто замирает не только от меломанского восторга, но и от полноты драматического сопереживания героям истории VIII века.

На сцене, впрочем, не мифологические времена, а вполне узнаваемые — не настаивая на приметах конкретной эпохи, художник Ультц перенес действие в условные 70-е годы прошлого века. Воображаемое Шотландское королевство здесь больше похоже на крепкую сельскую общину, в которой строят хорошие дома и пытаются делить с соседями и радости, и несчастья. Важно, что общество, которое мы видим на сцене, находится в процессе трудного освобождения от связывающих свободу личности догм — неслучайно главный злодей сюжета герцог Полинессо превращен Джонсом в местного служителя культа, который, перед тем как приступить к обманам и коварствам, читает персонажам нравоучительную проповедь.

Остроумно обошелся Ричард Джонс и с танцевальными интермедиями — к премьере в "Ковент-Гардене" они были сочинены для балерины Марии Салле и ее труппы, а теперь режиссеры должны мучиться над проблемой заполнения действием больших (и далеко не самых выразительных в этой опере) музыкальных кусков. Джонс заменил балет кукольным театром: в первом действии куклы, изображающие Гиневру и Ариоданта, разыгрывают для них будущие картины их же счастливой семейной жизни. Во втором, когда счастье разбито, а Гиневра обвинена в распутстве, похожее представление предрекает ей карьеру танцовщицы в ночном клубе. Когда же наступает хеппи-энд, куклы вновь рисуют картины семейной идиллии. И тут происходит неожиданное и в либретто не предусмотренное: освобожденная Гиневра, аки ибсеновская Нора (та, правда, оставляет не воображаемых, а уже рожденных детей), собирает чемоданы и решительно, в одиночку, покидает собственный праздник — после столь сильных переживаний в счастье с Ариодантом она уже не верит и хочет себе какой-то другой жизни.

Исполнительская история "Ариоданта" богата на знаковые интерпретации — можно сказать, что каждое поколение музыкантов-старинщиков считало за честь предложить свой взгляд на эту генделевскую партитуру: середина 1990-х прошла под знаком трактовки Николаса Макгегана и Лоррейн Хант Либерсон, на рубеже веков эталонным казалось — и таковым, в сущности, остается по сей день — исполнение Марка Минковского и Анне Софи фон Оттер, в нынешнем десятилетии "Ариоданта" слушают в записи Алана Кертиса и Джойс Ди Донато. Кастинг-директорам Экс-ан-Прованса пришлось сильно попотеть, чтобы собрать на фестивале состав вокалистов, способный посоревноваться с крепко засевшими в слуховой памяти трактовками,— однако итог, как принято говорить в таких случаях, превзошел даже самые смелые ожидания. В руки вставшего за пульт Фрайбургского барочного оркестра дирижера и клавесиниста Андреа Маркона попала целая россыпь драгоценностей — на все без исключения партии "Ариоданта" были ангажированы ведущие специалисты Европы по барочному репертуару.

Главное внимание публики было приковано, конечно, к квартету четырех женских голосов: наполнившую роль Гиневры шекспировской трагедийной мощью Патрисию Петибон выгодно оттеняла трепетная Далинда Сандрин Пьо, а в двух "брючных" партиях, злокозненного Полинесса и заглавного героя оперы, соревновались колоритное итальянское контральто Соня Прина и заслуженное британское меццо Сара Коннолли. Выступление в Экс-ан-Провансе в очередной раз заставило восхититься многогранностью ее таланта: в последние годы Коннолли особенно успешно выступала в операх двух Рихардов, Вагнера и Штрауса, бенефис же в "Ариоданте" напомнил поклонникам певицы о том, насколько близок природе ее голоса генделевский репертуар. В равной степени впечатляющая как вокально, так и актерски работа Коннолли оказалась чутко поддержана музыкальным руководителем постановки: работа Андреа Маркона вообще заслуживает отдельных похвал — мало у кого континуо в барочных операх звучало так разнообразно, пластично и ярко, мало кто в последние годы так тонко чувствовал музыкально насыщенное и психологически напряженное письмо позднего Генделя.

Гендель по последней моде