«Полная неправда»

— 15 октября в газете «Известия» появилось интервью с новым директором Музея кино Ларисой Оттовной Солоницыной, в котором она подвергает критике «протестные настроения» коллектива музея и выдвигает в ответ ряд претензий к сотрудникам и к вам лично. Как вы прокомментируете это интервью?

— Начну с того, что Лариса Оттовна нарушила нашу договоренность — до четверга, 16 октября, не выносить в печать наши взаимные претензии, пока мы не разберемся в ряде реальных или мнимых фактов, вызывающих разногласия. Именно поэтому я просил вас не размещать на сайте COLTA.RU интервью, которое состоялось у нас с вами в субботу, 11 октября. Теперь мы вынуждены начинать с реакции на ее заявления, где много неправды или той полуправды, которая опаснее лжи, как известно.

— В чем эта полуправда?

— Полуправда в утверждении, что одна часть коллектива поддерживает новую дирекцию, а другая ищет поводы для «нового недовольства». В первой — три человека: начальник Общего отдела (по сути — завхоз), бухгалтер и уборщик помещений. Во второй — весь остальной коллектив: главный хранитель фондов, все научные сотрудники, архивариусы, лаборанты.

Полуправда, что в музее нарушался трудовой распорядок, хотя в действительности «Правила внутреннего трудового распорядка» формально не были утверждены. Невозможность единого режима для всех сотрудников объясняется тем, что почти каждый научный сотрудник фондовых подразделений выполняет в нашем музее несколько функций — комплектатора, составителя каталога, хранителя, лаборанта, и тут невозможно регламентировать время пребывания в фондохранилище: приходится выезжать в киноорганизации или к частным лицам. Но если оценивать суть и объем производимой работы — и в пополнении разнородных музейных коллекций, и в их атрибуции и описании, то выяснится, что наш музей может выдержать любой экзамен по производительности. Не говорю уж об Отделе кинопрограмм — там работают ежедневно, включая выходные, до позднего вечера, но не только на «Мосфильме», где находятся фонды и дирекция, а в кинозалах, где идут наши ретроспективы и циклы и где Лариса Оттовна вообще за три месяца ни разу не появилась. Ее претензии типа «хочешь задать человеку вопрос, но его нет на месте, и неизвестно, когда он появится» относятся лишь к одному сотруднику-студенту, который попросил отпуск за свой счет у президента (ибо директора в тот день в музее не было), но не оформил это заявлением, о чем я не знал. Зато сама Лариса Оттовна довольно часто отсутствует в музее, сотрудники со своими вопросами и бумаги с текущими делами ждут ее резолюций. Возможно, она в самом деле работает по 12 часов в день — например, в Министерстве культуры (говорю без иронии — походы туда требуют много времени и терпения) или в редакции «СК-Новости».

— А есть ли полная неправда?

— Неправда, что до прихода Ларисы Оттовны штат музея только увеличивался: мы сами, во исполнение требований министерства об «оптимизации», обсудили и наметили пути сокращения штатов, рассказали об этом новому директору, и она именно это своим приказом и совершила — и вдобавок упразднила обязательную в музеях должность заместителя директора по научно-просветительской деятельности. Между тем нам остро не хватает сотрудников для выполнения уставных обязательств. И мы ставили перед министерством вопрос о хотя бы еще одной единице — по просьбе хранителя фотофонда Марианны Алексеевны Кушнировой, которая одна вынуждена описывать, оцифровывать, хранить огромные по объему коллекции, одновременно она же непрерывно подбирает фотографии для предоставления другим организациям — телевидению, прессе, на выставки, в том числе самой Ларисе Солоницыной, делавшей выставку об отце (кстати, участие Музея кино в формировании экспозиции даже не упоминалось).

Полная неправда — все, что сказано о Научно-мемориальном кабинете С.М. Эйзенштейна, в частности, то, будто я туда Ларису Оттовну никогда не приглашал. На первой же встрече с коллективом я предложил новому директору познакомиться с каждым фондовым подразделением, в том числе с реликварием на Смоленской, о котором, кстати, она как киновед и как редактор «СК-Новости» могла бы полюбопытствовать и до прихода к руководству музеем. Крупнейшие режиссеры, историки кино, культурологи, журналисты со всего мира считают своим долгом побывать в «Доме Мастера». Он пока все еще ютится в малогабаритной двухкомнатной квартире вдовы режиссера, которая завещала все свое наследство государству для будущего музея. В 1966 году Моссовет передал эту квартиру в пользование для научно-мемориальных целей Союзу кинематографистов СССР — в счет его лимитов на жилплощадь. При этом собственность на квартиру, выведенную из жилого фонда, оставалась муниципальной. В апреле 1992 года три наследника СК СССР — Конфедерация Союзов кинематографистов, СК России и СК Москвы (вместе с Госкино и с Министерством культуры) передали право пользования площадью Музею кино по учредительному договору. К несчастью, в период конфликтов между этими учредителями музея практически пропал архив СК СССР, где хранились и документы из Моссовета по квартире на Смоленской. У Киевского райисполкома, а ныне у Арбатской управы никогда не возникал вопрос о статусе квартиры, мы по сей день исправно оплачиваем коммунальные расходы. И вдруг в последнее время министерские ревизоры потребовали поставить квартиру на баланс Музея кино (и даже попробовали предъявить те же требования к тому этажу Третьего корпуса «Мосфильма», где К.Г. Шахназаров приютил фонды и сотрудников Музея кино!). И в понедельник, 13 октября, Лариса Оттовна среди прочего предложила мне подумать о таком варианте: объединить Научно-мемориальный кабинет Эйзенштейна и Библиотеку киноискусства имени Эйзенштейна на уровне Департамента культуры Москвы, а освободившуюся квартиру на Смоленской закрепить на балансе Музея кино, чтобы в ней принимать, например, иностранных гостей (чем не мини-отель?)! Она даже идею объединения якобы обсуждала с директором Библиотеки им. Эйзенштейна (Е.С. Хохлова категорически отрицает сам факт такого разговора).

Полная неправда — утверждение «Фестивали — дело для Музея кино новое». Москвичи, регулярно бывавшие в наших залах Киноцентра (среди них, кстати, почему-то не было киноведа Солоницыной), знают, сколько фестивалей в год мы проводили. И сейчас проводим: в январе — финский, в марте—апреле — итальянский, осенью — японский, были испанские и латиноамериканские фиесты, огромные фестивали шведского, французского, немецкого, индийского, болгарского кино и круглый год — фестивали кино России и бывших союзных республик. Наши музейные программы проводились во многих регионах России — в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде, Перми и Норильске, Новосибирске, Владикавказе и Сургуте; а также мы впервые показывали в Москве фильмы региональных школ кино. Лариса Оттовна признает, что и программы двух заявленных на 2015 год фестивалей составлены мною, — но забывает сказать, что они были запланированы нами с Максимом Павловым на будущий год — задолго до ее появления в Музее кино.

— А что касается увольнения Максима Павлова?

— Все, что касается увольнения Максима Павлова, — тема особого разговора, который мы относим на будущее.

А вот еще одна неправда: что в Музее кино по пять часов рабочего времени обсуждают, как бы «свергнуть» Солоницыну. Откуда, от кого у нее такие сведения? Сама Лариса Оттовна на контакты с коллективом не идет и ни в каких обсуждениях не принимает участия — в том числе и тех, когда обсуждаются связанные с нашей деятельностью киноведческие проблемы. Похоже, они ее интересуют в последнюю очередь. Вообще киноведческая и музейная компетентность Ларисы Солоницыной не подвергалась конкурсному испытанию — даже приставка «и.о.» была снята почти сразу после ее назначения на должность. Между тем не «дисциплинарные строгости», а именно профессиональная недостаточность нового директора при полной самоуверенности и безапелляционности ее решений вызывает протест коллектива.

Оставляем пока за пределами разговора еще ряд проблем, которые разделили нас с новым руководством и которые не затронуты в «Известиях». Но период наших неоднократных попыток добиться взаимопонимания, увы, закончился.

Вся творческая часть Музея кино единодушно заявляет, что отказывается работать с Ларисой Оттовной Солоницыной как с директором и требует проведения конкурса кандидатов на эту должность при объективном и профессиональном жюри.