Will they give a ruble in the face?

We discuss the new stage of ruble devaluation with Professor Igor Nikolaev

Will they become a ruble, as M.E. Saltykov-Shchedrin predicted, to give in the face?

Mikhail Sokolov: Today in our Moscow studio is a professor at the Higher School of Economics, Doctor of Economics Igor Nikolaev, leading financial analyst of the company FBK. Today we are talking about what is happening with the Russian economy in the conditions of the ongoing devaluation of the ruble and all other concomitant difficulties, although, of course, the devaluation is not a reason, but, probably, a consequence.

Good evening, Igor Alekseevich. He is not always kind, when you look at the numbers on the screen, if we talk about the ruble exchange rate for the dollar and the euro, to solid currency, but nevertheless.

You know, I saved such texts here interesting, it was at the beginning of the year. Julia Trucheaeva, Sberbank: “I believe that in February-March, the ruble should return to the equilibrium rate of 33 rubles per dollar. Personally, I didn’t run my money to transfer 35 rubles each-this is madness. I feel sorry for the people who buy dollars for 35 rubles. The likelihood that they will lose their money is large.” Nikolai Kashcheev, Promsvyazbank: "The point of the stone -shaped fall of the ruble has already been passed. I think that in the future, the ruble can reach 36 per dollar." Alexander Morozov, chief economist of the HSBC Bank for Russia: "34.5 rubles per dollar is our forecast for the end of 2014." What happened to your colleagues in economic analytics? I am afraid that the clients who believed them at the beginning of the year are ready, let's say, to strangle them with their own hands.

Igor Nikolaev: Probably, nevertheless, the clients were impressed by what was happening, have already forgotten who said what he said.

Mikhail Sokolov: That is, they have awarded?

Igor Nikolaev: Yes, they are no longer to that, they really decide in current courses, whether it is worth selling rubles or is it already a bottom, what to do is late. The majority of these forecasts, I think, no longer remembers for sure. Let me say self-critically: I and I had the most pessimistic forecast-36-37 of the average annual annual in 2014. I remind you, the official forecast was 33 with a little. 36-37 is the most pessimistic, and yet, it turned out, it was the average annual, he is actually not so far from the truth, because it means that at the end of the year we thought that it would be under 40, but nevertheless, and even we, as it seemed to me, did not hit the same with our pessimism, what is called. It was difficult to imagine, you must agree, a few months ago. In general, that which is happening in the economy is now, it was very difficult to imagine a year ago. We very quickly go to the fact that it is getting worse and worse there.

Mikhail Sokolov: Igor Alekseevich, tell me, in your opinion, is still the root cause of what we see-these are political decisions or even foreign policy, the annexation of Crimea, the participation of Russia in the war in Ukraine, or is it still in the economy, as they say now?

Igor Nikolaev: We are now talking about what is happening with the ruble. The root cause, after all, the main reasons are the fundamental reasons for economic. By the way, this is our position, in my opinion, it is confirmed by what was happening, that we were true in our assessments, in the assessments that there are fundamental reasons, which is why our forecast was the most pessimistic. What are the fundamental reasons? This is primarily the state of the Russian economy. It worsens, we practically enter the crisis. It is no longer growing, already the minus actually comes. I hope you agree: it is impossible to imagine a weak economy, a weakening economy and a strong ruble, a strong national currency.

Mikhail Sokolov: If oil prices jump up suddenly.

Igor Nikolaev: Then the economy will be somewhat different. This is the second reason that is also fundamental for our economy - it is the falling world oil prices. But this could be foreseen. The policy of the US Federal Reserve also matters. What happened in recent days, as you know, the Fed has announced the completion of the quantitative softening program.

She stated that with the help of monetary stimulation of these quantitatively mitigation programs, it will not support the economy anymore, because in the economy, according to the federal reserve system, everything has worked out. What does this solution mean? This decision automatically means that the dollar is strengthened. If the dollar is strengthened, oil is cheaper, because the price is nominated in American dollars, and the ruble weakens. These are the reasons that are actually more important.

But, of course, a geopolitical factor, a negative factor, sanctions associated with it - this also plays a role. Because it increases uncertainty in the economy. And when investors do not understand what is happening, for them, including insurance, this is shifting, excuse me, I will use a jargon word, transferring into currency. Here are not all the reasons. Accelerating inflation is also the reason why people, wanting to somehow save what they have, bite more currency. As a result, we see what we see - a rapidly weakening ruble.

Mikhail Sokolov: Here's about the word "crisis". Firstly, I want to clarify you: the crisis began before the events in Ukraine, Crimea, and so on, I understand correctly, for a year and a half Russia crawled into this state?

Igor Nikolaev: Even more. By the way, this is also a very important point, thanks for paying attention to him. Now it seems to someone that after some time it will be profitable for the authorities to represent the case so that, you see, the sanctions are to blame.

Mikhail Sokolov: They will say "enemies revenge on the Crimea"?

Igor Nikolaev: Very simple: look at the pace of economic growth in the last 4 years. We have now in August - this is zero pace, according to the results of the first half of GDP, it grew in annual terms by 0.8%. 2013 - 1.3%, two years ago - 3.4%, three years ago - 4.3%. If in the reverse order, then we will see that steadily over the past four years, the rate of economic growth has decreased, in fact, by the middle of the year to zero, there was nothing yet. That is, this suggests that for internal reasons, first of all, the Russian economy slowed down so that it would actually enter the crisis, there would be sanctions, it would not have been, just with sanctions and with everything that is now caused by this geopolitical factor, it includes faster, more painful and the consequences will be harder.

Mikhail Sokolov: Another clarification, I don’t know if I think correctly or not. In 2008, Russia was in a crisis along with other countries of the West, a civilized world, and so on, a little later, because at first they talked about a “quiet harbor”, but nevertheless, in the same trend. And now, in my opinion, multidirect trends, Europe and the USA begin to grow, and Russia is falling. So?

Igor Nikolaev: That's right. This is the difference between the situation and the situation of 2008-2009. This is the fact that should make you think very seriously. Yes, it was the first wave of the crisis of 2008-2009, we were in this common boat. This is the first wave of the global financial crisis. I regard it as a crisis of a generally speculative model of the economy. This model began to transform a little, in some countries it is better to get out of this state, the same United States of America, Great Britain, for some worse, in general, Europe is worse, but nevertheless, still there the rate of economic growth increases, growth is clear, this is not a situation of 2008-2009. With us, I have already brought numbers, a steady decline in economic growth in recent years. And we, in fact, despite the entire Ukrainian factor, crawl into the crisis. Therefore, here we are seriously different from what is in general in the world economy, in developed countries, and, unfortunately, is not for the better.

Mikhail Sokolov: Alexey from Patmi, please, your question.

Student: Thank you very much for the guest, a very interesting story. You know, about Putin you can say a Russian proverb: not a hat on Senka. Today, the Central Bank increased to 9.5%. I can’t understand what kind of person, is he really leading to such a collapse, that it’s just scary to live. In my opinion, what will happen next, what will we expect further from this person, absolutely incompetent and illiterate?

Mikhail Sokolov: Igor Alekseevich, indeed, we see this decision, which, apparently, was discussed at the highest level, the Central Bank - to raise the refinancing rate by one and a half percent to 9.5. Moreover, they hoped that there would be much less rise. Indeed, somewhere upstairs there was a panic and they said: we will make expensive money.

Igor Nikolaev: I have the impression that they decided to just overdo it, sorry for the expression, this trend. Indeed, not half of the percentage point we will add, but at once one and a half. That is, I regard this that way, with a margin, since they see that the situation is very much and seriously worsening, something is more stronger. The look at what could be stronger is not the floor of the percentage point, but one and a half, and that’s what they squeezed, as it would seem that they squeezed.

But in fact, this must be compared with those factors that work to weaken the ruble. I already talked about them - these are fundamental factors, the state of the Russian economy, world oil prices, the federal reserve system. Is it possible to overdo it with this? No. You can’t actually. You know, they sometimes require too much from the Central Bank and it seems so simple, assured into such tools. It will not change. As there is a saying: "Against the scrap there is no reception of the okrome of another scrap." On the other side such factors are negative, but here it seems strong, but it is not scrap, you are even more destroying the economy in this way, weaken even more. And a weak economy is a foundation for a weakening ruble. The Central Bank is now limited in funds. It acts like this, but my assessment - this will not change the situation, unfortunately.

Mikhail Sokolov: The picture, by the way, was interesting that 7 minutes the ruble grew after this decision, and then somehow crawled down again.

Igor Nikolaev: That is, enough for 7 minutes?

Mikhail Sokolov: Yes, 7 minutes, journalists, colleagues in agencies counted. It fluctuates now, but there is no strong result yet.

Colleague Galperovich, corresponding with me, said that he had heard from various smart people that the Central Bank covered the small business with a concrete slab that remained still afloat today. Is it so? This decision on the refinancing rate - does this mean that loans for those who do not have privileged access to large banks, will they be really inaccessible?

Igor Nikolaev: They and the same, as I was told, are 20%.

Mikhail Sokolov: They wrote to me - 22% and above.

Igor Nikolaev: I also heard that. But the problem, maybe many will not agree with me, not even this, not at a high loan rate. By the way, we specifically investigated this issue. If there were demand for products, then you can work with such interest rates. When the demand falls, it also cannot work for such a percentage of loans, this is how business can no longer work. Plus, we know, the tax burden is increasing. Therefore, of course, this is even more destroying the business. I think someone will still survive, we have a grated small business, but the fact that he is struck is certainly like this. We, of course, are weak consolation, recently we have not inflicted a blow, and social and insurance payments for individual entrepreneurs were doubled two years ago, then we killed a very large part of the small business, we can say.

Mikhail Sokolov: Somewhere a third closed small enterprises.

Igor Nikolaev: Something like that.

Mikhail Sokolov: Moreover, they warned that such an effect would be.

Igor Nikolaev: It seemed to someone: what is there in a year, 16-17 thousand were paid, they will pay 35. You know, people live in the wrong coordinate system, in which small business, it seemed to them that this was not a question at all. But it turned out that for someone, for some small entrepreneur who works in a hairdresser in a provincial town, this matters. But those who make the decision in Moscow, they underestimate. As a result, hundreds of thousands closed their job.

Mikhail Sokolov: Let us now go to another coordinate system for a while, even lower than a small business and see a small survey that Ekaterina Lushnikova conducted on the streets of Kirova, about what people think about this crisis, about savings and generally about the economy: about the economy: about the economy:

Mikhail Sokolov: Indeed, let's hope that God loves Russia. The country is unique, in your opinion?

Igor Nikolaev: Of course, unique, it is impossible to argue with this. To manage, I would even use the word "plunge" into a crisis now - it is unique to be a country in a bad sense of the word. This is really unique. In general, if you classify the crises that Russia survived in the last 20th anniversary, I would share this way: there were crises that it was impossible to avoid, for example, the crisis of the early 1990s, not even the beginning, but the first half. This is the so-called transformational crisis, when one system breaks, when we move from the command-planned economy to market, it is impossible. Another thing is that in Russia, and in this sense it is also unique, the costs were unreasonably high. Unfortunately, the price was paid very large. But without a crisis, it was impossible to move from one system to another. 1998, default, it was already optional. Getting played into the pyramid of GKO. But then, when comparing with the situation of today, it was still easier, it was a sharp fall, a sharp rebound, Russia in the same boat, all the most difficult reforms behind, it is open for growth. And now we have set up the whole world against ourselves. If then they helped, in any case, they did not interfere, now they will hardly help, they themselves will have to get out. And now an optional crisis is completely. This is a crisis that we have reached as a result of an ineffective populist economic policy.

Mikhail Sokolov: It’s somehow hard for me to call this populist policy, sorry, you know why? Because populism in a sense, although demonstrative, but concern for the population. Now, for example, we see abbreviations in medicine, teachers' reduction, on the contrary, inflating some unproductive expenses like military spending and so on. In a good sense of the word, it is quite difficult to call populism.

Igor Nikolaev: And we had populism in the bad sense of the word. See what was a system error? The first wave of the global economic crisis, 2008-2009, elections in 2011-2012. In the crisis, we began to sharply increase the budgetary obligations of expenses, it was during these years that promises appeared, and we began to implement these promises that we would spend 20 trillions on defense, all these mega-projects, a number of social, by the way, obligations.

Mikhail Sokolov: Maternity capital?

Igor Nikolaev: I am with two hands in order to increase social expenses, but you need to understand that you can lift them on such a bar that if the situation worsens, you cannot fulfill them.

Mikhail Sokolov: That is, they put his head into the loop and not jump out.

Igor Nikolaev: These trillion expenses of defense nature, all these mega-projects, social, will leave in third place-this is populism. Remember, it was even said so, I remembered these words very well: no one increased social expenses, only we. You know, in fact, when they don’t increase, but they don’t increase in the crisis, this is an occasion to think: what, in the world all fools, if no one does it, but we do? But we beat ourselves in the chest. But now the time has come when we are in crisis, the obligations are huge, the authorities are forced to increase taxes - this is even more destroying the economy. Why are we going to the minus? Uncertainty is high, plus they still got into this geopolitics. And as a result, this is why we have such a rapidly worsening situation.

Mikhail Sokolov: A concrete small question: you ran to the Moscow City Duma from the "Yabloko", almost reached it, they took the second place, which, of course, was not bad in the current circumstances. About Moscow at least. A rich city has its own sources of income, why should he cut expenses, for example, on medicine, and even in such a rude bureaucratic and hammone form, however, is there any need for this? Once, and 20%.

Igor Nikolaev: There is no need for this, so you need to review priorities. It is now that they began to cut it, but you need to look at what you are going to spend on then.

Mikhail Sokolov: There are tiles.

Igor Nikolaev: Yes, tile. You know, if you mentioned the election campaigns, I cited such a fact when the decision is made in fact at the same time that the demolition program of the Khrushchevs is extended until 2016 and at the same time we find billions of rubles in order to pave paving slabs. Listen, you will fulfill the obligations, actually promised Muscovites until 2010 to fulfill this program.

Mikhail Sokolov: They believe that they did not promise, but Luzhkov.

Igor Nikolaev: Actually, for several years, like another power, to start from this, to extend, to find billions on another, I don’t accept this, I don’t understand and I don’t consider it right. Therefore, at the federal level, you mentioned Moscow, the same thing happens. Look at the draft federal budget for 2015, an increase in the costs of national defense 32.8% and crossing the costs of medicine, health care by 21.4%. Да, говорят, что за счет страховых денег никакого не будет падения. Но в кризис страховые взносы кто платит? Employer. Когда экономика скукоживается, вы же это не учли, вы же заложили экономический рост. То есть получится так, что федеральный бюджет мы сокращаем, а здесь вы, мягко говоря, недополучите огромные суммы. Поэтому действительно сейчас социальная сфера, здравоохранение я бы на первое место поставил, оказывается в очень тяжелом положении.

Михаил Соколов: Правда, они говорят, что мы как-то по-другому будем брать страховые взносы, с этой верхушки зарплат тоже будем брать. Но опять же странно это все звучит, что, мол, если будут лишние деньги, так мы их не в этот фонд здравоохранения направим, а в бюджет. Какие-то очень странные манипуляции.

Игорь Николаев: Да, именно так. Мы же постоянно слышим, что налоги повышаться не будут до 2018 года. Именно с 1 января 2015 года у нас дополнительно вводится еще 5,1% перечислений в фонд медицинского страхования, которые будут с этого порогового уровня взиматься. Сейчас это 624 рублей в год, которые раньше не взимались – это фонд заработной платы на одного работника. А теперь плюс 5,1% с этого остатка. Это очень серьезная нагрузка на бизнес. В Москве, где зарплаты выше относительно других регионов, это очень серьезная нагрузка. Это уже компании просчитывают бюджеты и за головы хватаются.

Михаил Соколов: Сокращать людей будут, видимо.

Игорь Николаев: Так вот и получится, вы хотели больше получить, вы уже учли, значит мы из федерального бюджета меньше будем финансировать, зато здесь получим. Слушайте, в жизни происходит то, что бизнес замораживает в лучшем случае заработные платы или сокращает зарплаты или увольняет людей, в любом случае вы не получите столько денег.

Михаил Соколов: То есть на два хода посчитать не могут?

Игорь Николаев: А с этим, кстати, проблемы действительно. Давайте называть вещи своими именами: уровень непрофессионализма у нас в целом, к сожалению, все последние годы рос, но сфера управления здесь не является исключением. Я думаю, она является даже лидером по непрофессионализму и по некомпетентности.

Михаил Соколов Герман Греф на каком-то конгрессе недавно жестко по этому поводу выступал, жестко для чиновника государственного банка, я бы сказал, как раз про госуправление. Можно такой вопрос: представьте себе, вдруг меняется правительство, например, господин Медведев отправляется на какую-то работу в какой-нибудь суд и назначают кого-то с хорошей репутацией финансиста, Кудрина, или еще кого-то. Это дало бы позитивный эффект, такая кадровая рокировка?

Игорь Николаев: У нас система управления выстроена, вертикали понастроены так, что все равно у нас главное лицо в государстве все определяет.

Михаил Соколов: Сам Владимир Владимирович Путин.

Игорь Николаев: Так все заточено, такая пирамида – это всем известно. Поэтому, я думаю, принципиальных изменений все равно здесь не произошло бы.

Михаил Соколов: Каких-то глупостей не делали бы очевидных.

Игорь Николаев: Если мы считаем, что у нас правительство не делает глупостей, потому что там премьер, который там есть, я с этим не соглашусь. Этот зависит от состава всего правительства. Конечно, меньше было бы глупостей, наверное, на это можно рассчитывать, но дело в том, что мы уже в таком состоянии, что меньше, больше глупостей, мы все равно по наклонной катимся. Чуть медленнее катились бы, но катились бы все равно по наклонной.

Михаил Соколов Иван из Краснодарского края, здравствуйте.

Student: Hello. У меня такой вопрос: в начале года моя пенсия 6 тысяч рублей была, то есть была 200 долларов, после обнищания рубля на сегодняшний день на 40%, моя пенсия стала 150 долларов. При путинской продуктовой корзине с пайком пленного фашиста я стал жить еще хуже, то есть меня обокрали на 25%. Как вы считаете, так это или нет. Второй вопрос: рыночная экономика, я учился на экономическом факультете московского Института инженеров транспорта, рыночная экономика характеризуется двумя словами – спрос и предложение. Падает нефть, бензин дорожает – это рыночная экономика? Цена на газ в Белоруссии такая, в Германии такая, в Украине такая – это что, рыночная экономика?

Михаил Соколов: Во-первых, про обнищание в долларах. Но все-таки человек живет в рублях.

Игорь Николаев: Все-таки у нас рубли, но то, что уровень жизни понизился и понижается – это, безусловно, так, на 25-30%.

Михаил Соколов: Мне кажется, важно то, что в результате антисанкций, когда сами себя начали сечь, то снизился уровень конкуренции и отечественные производители товаров многие начали задирать цены, пользуясь тем, что у них конкуренты импортные пропали.

Игорь Николаев: Вот вы спрашиваете: что, не умеют просчитывать?

Михаил Соколов: Хотели наказать Европу?

Игорь Николаев: Это просчитывалось. Спросили бы, если сделать так, что будет? Естественно, в условиях нашей экономики, отличающейся невысоким уровнем конкуренции, монополизмом и так далее, это приведет к росту цен, безусловно. Опять не считали, опять непрофессионализм. Поэтому, завершая ответ на первый вопрос, безусловно, снижение жизненного уровня уже произошло. Уже в прошлом году число людей, которые живут ниже черты прожиточного минимума, стало в России вновь увеличиваться. Все 2000-е годы эти сытые нефтяные оно сокращалось, а в прошлом году опять получился небольшой прирост, а это прошлый год. В этом году серьезно увеличится, по всей видимости. Мы видели уже в сентябре реальная заработная плата показала минусовой результат в целом по экономике в России. Поэтому с первым утверждением согласились, что действительно снижается.

Михаил Соколов: А вот ножницы эти: цены на нефть мировые падают, а в России цены на бензин растут?

Игорь Николаев: Это уже подмечено: цены мировые падают, у нас цены на бензин растут.

Михаил Соколов: То есть компенсируются за счет российского населения компании?

Игорь Николаев: Когда растут, нам говорят: чего ж вы хотите, там растут и у нас, естественно, растут. А когда там падают, говорят: получается, что мы недополучаем, хоть здесь тогда компенсируем. В результате, куда бы цены на мировом рынке ни двигались, у нас они растут. Why? Я об этом частично сказал. Этот рынок, в частности, он же региональном уровне достаточно сильно монополизирован, это не такой конкурентный рынок, который должен быть. Поэтому цены у нас и растут.

Михаил Соколов "Роснефть" как раз в разгар всех этих колебаний разнообразных финансовых и валютных попросила из Фонда национального благосостояния то ли полтора, то ли два триллиона рублей на прожитие. What is it?

Игорь Николаев: Я сейчас не конкретно о "Роснефти", не только "Роснефть", сейчас у нас все, понимая, что времена наступают такие, просят из принципа проси больше, а сколько дадут. Видя, что Фонд национального благосостояния он вроде есть, но на самом деле, если посмотреть, сколько заявок и вычесть те заявки, по которым уже приняты решения, а он больше трех триллионов рублей, у нас 150 миллиардов уже на "Транссиб", БАМ, 150 миллиардов на Центральную кольцевую автомобильную дорогу.

Михаил Соколов: Еще мост в Крым, хотят оттуда же на него взять.

Игорь Николаев: Нет, не оттуда, из федерального бюджета. Причем по годам уже расписано порядка 50-60 миллиардов рублей на этот проект. "Транссиб", БАМ, Центральная кольцевая автодорога, есть в высокой степени одобрения атомная электростанция Росатома и так далее. То есть у нас сейчас просят как можно больше, понимая, что завтра денег не будет, проси больше, дадут меньше. Именно поэтому, кстати, когда создавался стабилизационный тогда еще фонд, лично моя была позиция – это неправильно. Потому что наступят тяжелые времена и этот фонд раздербанят очень быстро.

Михаил Соколов: Может быть надо было его привязать к Пенсионному фонду жестко?

Игорь Николаев: Эти деньги можно и нужно было использовать для развития экономики. А вот решили поднакопить. В результате в 2007-2008 году, почему еще брали такие обязательства: мы все профинансируем, никто не увеличивал расходы, а мы увеличиваем. Потому что оказалось, что у нас столько денег, в том числе мы взяли такие обязательства, потому что эти фонды были. И тогда за год с небольшим мы спустили, другого слова не могу употребить. Больше 4 триллионов рублей из резервного фонда.

Михаил Соколов: А сейчас, кстати говоря, сколько на поддержание курса Центробанк спустил – около ста миллиардов долларов?

Игорь Николаев: У нас на начало года международные резервы Банка России были 509 миллиардов долларов США, сейчас они меньше 440 миллиардов.

Михаил Соколов: То есть все-таки не так погуляли крепко?

Игорь Николаев: Еще не вечер. Около 70 миллиардов долларов США за 9 месяцев этого года уже спустили из международных резервов.

Михаил Соколов: Еще один вопрос, извините, опять про "Роснефть", он ньюсмейкер последних дней. Кстати говоря, ее чистая прибыль сократилась во много раз за последнее время, долги растут и так далее. Вообще, конечно, выглядит эта компания очень плохо. Вот она потребовала, попросила, предложила, чтобы у нее было монопольное право поставки нефтепродуктов для государственных нужд, например. Как это выглядит сейчас?

Игорь Николаев: Выглядит это так, что недаром Федеральная антимонопольная служба уже заявила, что они будут возражать. Это, естественно, нарушает принципы конкуренции. Другое дело, что это в русле того, что вообще происходит. Это такая борьба за выживание в тяжелые времена, борьба по-российски.

Михаил Соколов А не может в конце концов эта компания "Роснефть" превратиться в компанию, условно говоря, такого же масштаба, как "Газпром"? Сейчас признана незаконной приватизация "Башнефти", товарищ Евтушенков сидит под арестом, купивший эту фирму когда-то. Теперь разговоры о том, что ЛУКОЙЛ тоже хочет продать какие-то акции "Роснефти". Вот будет создан такой нефтяной монстр.

Игорь Николаев: У нас уже это сопоставимые компании, национальные чемпионы.

Михаил Соколов: Они, видимо, не по эффективности чемпионы.

Игорь Николаев: Самые большие, скажем так. Кстати, самые большие налогоплательщики. Если брать нефтяную сферу, то, безусловно, у нас гигант сейчас "Роснефть". Возможно именно поэтому отношения между компаниями не совсем простые.

Михаил Соколов: Между "Газпромом" и "Роснефтью"?

Игорь Николаев: Да, есть вопросы, по которым спорят...

Михаил Соколов: Кто-то кого-то в трубу не пускает.

Игорь Николаев: Есть такое дело. Так это же естественное следствие того, что экономика остается монополизированной, к сожалению. Поэтому такого рода корпоративные, если сильно сказать, конфликты, они, естественно, случаются.

Михаил Соколов: Скажите, на ваш взгляд, какой будет цена Донбасса, так называемых ДНР, ЛНР и так далее, которые Украина финансировать явно не собирается, раз не контролирует, все это ляжет на Россию. Бюджета МЧС, условно говоря, хватит или надо будет еще добавлять? Там же порядка двух с половиной миллионов человек по средним оценкам.

Игорь Николаев: Я не считал, таких расчетов не делал. Но то, что это затратное мероприятие – это очевидно. Миллиарды рублей, безусловно, счет идет от миллиардов.

Михаил Соколов: По Крыму сравнимые цифры, например, сколько сейчас Россия вкладывает в аннексированный Крым?

Игорь Николаев: Я думаю, что, конечно, меньше. Потому что за Крым взялись, там же уже и стройки разворачивают. Здесь с точки зрения инфраструктурного, а там сотни миллиардов рублей на тот же мост обязательно. Сегодня появилась информация о том, что вместо моста все-таки туннель. Тоже интереснО, они никак не решат, что нужно.

Михаил Соколов: Опять конкуренция каких-то крупных компаний значит идет.

Игорь Николаев: В такой период, когда становится все тяжелее, когда государственный пирог, бюджетный пирог скукоживается, борьба за остатки этого пирога становятся все жестче, что мы сейчас и наблюдаем.

Михаил Соколов: А тут еще и Донбасс на шею. Наверное, это не самое приятное приобретение, придется за это тоже заплатить. Уж не знаю, курсом рубля или какими-то еще неприятностями, безработицей и прочее. Сергей из Петербурга, пожалуйста, ваш вопрос.

Student: Good evening. Хотелось бы задать вопрос про ситуацию в России. Такое ощущение, что Владимир Путин может быть в ближайшее время загнан в угол. Как вы считаете, возможен ли военный какой-то конфликт со странами-членами НАТО? Что для вас Китай? Потому что наши любимые чиновники постоянно восхваляют и восхищаются им. На самом деле получается так, что если мы хотим как в Китае, то надо вводить расстрелы для тех, кто ворует, коррупцию убирать, если Путин действительно это хочет сделать. И второе: безусловно, народонаселение у нас гораздо ниже и работать просто некому.

Михаил Соколов: Про войну.

Игорь Николаев: Да нет, не будет этого. Хотя в моем ответе, возможно, больше желания и невозможности такого представить.

Михаил Соколов: Знаете, мы сидели бы с вами год назад, кто-нибудь позвонил, такой шутник и сказал: Крым-то Россия захватит?

Игорь Николаев: Мы примерно так же ответили бы.

Михаил Соколов: Мы не так же ответили, мы бы сказали: вы, наверное, нездоровы.

Игорь Николаев: Я надеюсь, что такой ситуации в этом случае не произойдет.

Михаил Соколов: Будем считать это благопожеланием. А вот про Китай действительно интересно. Потому что был такой маневр, что Россия теперь отвернется лицом от Европы, повернется к Европе известно чем и у Китая точно получит хороший рынок.

Игорь Николаев: Мы вообще переоцениваем китайцев в том смысле, что они трудные переговорщики, весьма прагматичные товарищи. Вот смотрите, как они оценивают партнера, который с кем-то дружил, дружил, потом разругался, сказал: здрасьте, я теперь буду дружить с вами. Наверное, любой нормальный человек, а они нормальные, они тяжелые, непростые люди, но в этом смысле все понимающие, будут соответствующим образом относиться. То есть они своего не упустят, с максимальной выгодой, но заключать в объятиях нас не будут. Не надо думать, что манна небесная теперь прольется. Мы во многом, если не себе в убыток, но дружить будем так, знаете, с серьезными издержками.

Михаил Соколов: А издержки какого рода? Например, как с этой "Силой Сибири", что вроде договорились строить этот газопровод, потом выяснилось, что кредит Китай не собирается давать. Вам надо, вы и постройте, а мы покупать будем.

Игорь Николаев: Если и будет давать, то на таких условиях, что очень долго лет, может быть даже не мы, а наши дети и внуки будут в такой финансовой кабале. Потому что действительно с китайцами непросто вести в этом смысле дело. Надо объективно оценивать отношение к партнеру, который где-то разругался, пришел – теперь я с вами буду, хочу дружить. А если завтра точно так же что-то не понравится во взаимоотношениях со мной, ты скажешь: нет, я опять возвращаюсь, идите вы. Поэтому здесь в этом смысле понять китайцев можно. В этом прагматизме они отличаются, жалко, что на это не очень обращали внимания, когда делали такой георазворот. На мой взгляд, этот разворот в большей степени, чтобы насолить Западу, а не так, чтобы эффективно дружить с Китаем. У Китая свои проблемы, мы видим, что экономика начала замедляться, сейчас показывает низкие темпы прироста, впрочем, о которых нам бы только мечтать – почти 7% всего за последние 20 лет. Рано или поздно это должно было наступить, вот оно наступает.

Михаил Соколов: Они использовали то население крестьянское, которое у них было. Собственно, это населения Россия использовала еще во время коллективизации, индустриализации и так далее, пустила в распил в 1930 годы. Они это использовали на развитие, этот ресурс, о чем сказал слушатель про население. Второй фактор про борьбу с коррупцией. Я бы тоже не переоценивал, что они эффективно борются с коррупцией.

Игорь Николаев: Мы же знаем: расстреливают, а коррупция есть. В противном случае, кого-то расстреляли и проблему решили. Nothing of the kind. Мы же знаем, что эта проблема по-прежнему там есть. Поэтому такой упрощенный взгляд на такие вещи, что так просто можно победить эту заразу.

Михаил Соколов: Геннадий из Архангельска, пожалуйста.

Student: Good evening. Надо учиться у батьки Лукашенко, режим такой же, а там пашут, и сеют, и строят.

Михаил Соколов: Поняли, короткая и ясная позиция. Давайте про батьку пару слов. Мне кажется, что там может и пишут, и сеют, а еще и двух коров доят очень весело и с удовольствием.

Игорь Николаев: Коровы соседские, конечно. Сейчас буквально с этими пошлинами полтора миллиарда или сколько выторговали у России. С этим налоговым маневром, который будет с 15 января, соответственно, НДПИ у нас повышается, экспортные пошлины снижаются, выяснилось, что какие-то убытки Белоруссия от этого нашего маневра может получить. Поэтому она поставили вопрос, и мы пошли на то, чтобы удовлетворить батьку, президента Белоруссии, извините, и сказали, что деньги мы даем на это дело. Хотя полтора миллиарда долларов по нынешнему курсу весьма большие деньги. Так вот, все-таки не стоит идеализировать. Давайте посмотрим уровень жизни, он не такой высокий, как развивается экономика. Я понимаю, что для кого-то порядок прежде всего, если там заборчики вдоль каждой деревни стоят крашенные – это, наверное, хорошо, но это все-таки картинка такая, лубок.

Михаил Соколов: Заборчики везде есть. И в Европе есть. И в Прибалтике есть. Вопрос в уровне жизни все-таки.

Игорь Николаев: А уровень жизни не такой высокий, невысокий, даже можно сказать. Плюс действительно, выражаясь научным языком, те преференции, которые Белоруссия получает от дружбы на самом деле специфической с Россией – это ее тоже источники того состояния, в котором она есть. Поэтому для меня Белоруссия не является в данном случае идеалом каким-то. Есть объективные экономические показатели, можно и нужно жить лучше, иметь более высокий уровень жизни, более развитую экономику.

Михаил Соколов: Ситуация с Украиной. Сейчас вроде бы договорились об уплате долга за газ и будут поставлять российский газ в Украину – это хороший признак, на ваш взгляд?

Игорь Николаев: Это хороший признак, что все-таки там до чего-то договорились. По всей видимости огромных сложностей с точки зрения просто отопления на Украине не будет, поставки в Европу будут.

Михаил Соколов: Еще и "Газпром" заработает, а то у него сложная ситуация, я так понимаю, сейчас. Нужен ему рынок.

Игорь Николаев: Да, конечно, потому что это все-таки еще рынок, это оплата в твердой валюте, курс растет – это хорошие деньги.

Михаил Соколов: Но три миллиарда должок.

Игорь Николаев: Это, безусловно, хорошая новость. Это компромиссное решение для всех сторон. Но решения в таких сложных вопросах вряд ли могут быть без компромиссов. Good news.

Михаил Соколов: Я вернусь к курсу рубля к доллару и евро. Все-таки возможна ли ситуация, когда денежные власти России отпустят курс, как они говорят, какие-то сложные красивые термины, вот какой-то совсем свободный рынок валютный.

Игорь Николаев: Таргетирование инфляции, для радиослушателей поясним, мы же любим употреблять такие наукообразные выражения. Таргет – цель. Фактически ставится цель по инфляции, вся политика затачивается под то, чтобы достигнуть этой цели. Но мы сейчас говорим о несколько другом. Сейчас у нас, как известно, существует коридор, границы нижняя и верхняя.

Михаил Соколов: Каждый день его меняют, фактически его уже и нет.

Игорь Николаев: Он пока есть, каждый день меняют формально, но тем не менее, если он сдвигается по правилам, то Банк России должен выйти и с помощью валютных интервенций поддерживать этот курс. Что уже заявлено, кстати, по-моему, это была ошибка, что с 1 января Банк России уходит от таких прямых интервенций, ему это необязательно, никакого коридора не будет, никакой обязанности поддерживать курс с помощью интервенции не будет. Вот смотрите, когда это объявили в сентябре, да и раньше об этом говорили, как восприняли эту новость спекулянты и другие участники рынка: значит рубль надо сейчас покупать. Мы же сами подогрели эти инфляционные ожидания. Уйдет Банк России от прямой поддержки рубля в такой форме с помощью интервенции? Уйдет, безусловно. Мой прогноз, что он с высокой долей вероятности откажется от интервенции еще до нового года, он просто вынужден это будет сделать, чтобы, употребляя сленг президента, не спалить все резервы, которые есть у Банка России.

Михаил Соколов: Ответ простой – покупайте валют? Я правильно понимаю, экономическое поведение граждан будет таким?

Игорь Николаев: Что означает, если Банк России уйдет? Это действие означает то, что те уровня по курсам валют, которые мы видим – это еще не дно. Так что вывод здесь простой.

Михаил Соколов: Вывод все-таки вы должны делать, а не я.

Игорь Николаев: Вы хотите, чтобы я сделал это?

Пока еще рубль не достиг своего дна, а это значит, что валюта – это более выгодные сбережения.

A complete vision of the program