Невостребованная наука

Вышедшая в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге книга известного социолога Бориса Фирсова "История советской социологии: 1950–1980-е годы" признана победителем Международного конкурса "Лучшая научная книга в гуманитарной сфере 2014".

Победителей Международного конкурса определяют в Вятке. Денежный размер премии – небольшой, всего лишь 10 000 рублей, но это не умаляет значения самой премии.

Секретарь экспертной комиссии конкурса Елена Козлова рассказывает:

– Конкурс проводится с 2012 года. Когда мы изучали условия проведения различных конкурсов на территории России и стран СН, мы увидели, что этот спектр – научная книга в гуманитарной сфере – не перекрыт. В 2014 году в нашем конкурсе, уже в международном статусе, прияли участие 738 работ: монографии, учебники, учебные пособия, методические разработки.

Победитель конкурса Борис Фирсов, автор книги "История советской социологии", – фигура легендарная. Профессор, почетный доктор нескольких европейских университетов, лауреат Международной Леонтьевской медали, бывший директор Ленинградского телевидения, с треском оттуда выгнанный, сумевший одним из немногих советских граждан в 60-е годы попасть на стажировку в Лондонскую школу экономики, где ему была предоставлена уникальная возможность ознакомиться с деятельностью Би-би-си, Борис Фирсов является основателем двух научных центров в Петербурге: петербургского филиала Института социологии РАН и Европейского университета.

Старший научный сотрудник Института социологии РАН Мария Мацкевич дополняет:

– Борис Фирсов славен не только созданием Европейского университета в Петербурге. Незадолго перед этим он был главой петербургского филиала московского Института социологии, легендарного "ядовского" института. Борис Фирсов собрал талантливых ученых, многие из которых были безработными или работали не по специальности. Он был первым советским исследователем массовых коммуникаций, т.е. содержанием того, о чем пишут газеты, говорит радио, что показывает телевидение. Ему в этом помогала и должность, которую он занимал, – директор Ленинградского телевидения. Он стал родоначальником социологических исследований в России по этой теме. Также он был первым исследователем экологического сознания в Советском Союзе, а затем – в России. Под его руководством эту тему разрабатывали целые коллективы. Причем это были сравнительные исследования. Сравнивалась ситуация в России с ситуацией в Эстонии, Венгрии и других странах. История советской социологии без свидетельств таких замечательных современников, как Борис Фирсов, вряд ли может быть полной. Это не только история людей, но и история идей.

Исследований истории советской и постсоветской российской социологии не так много. Социологи выделяют три фундаментальных труда, посвященных этой теме: труд Владимира Ядова "Социология в России", трехтомник Бориса Докторова "Современная российская социология" и книгу Бориса Фирсова "История советской социологии: 1950–1980-е годы. Очерки". Примечательно, что все авторы –петербуржцы.

Социология в советской России, как генетика и кибернетика, очень долго наукой не признавалась. Борис Фирсов отмечает особенности существования социологии при советском режиме:

До начала перестройки слово "социология" фактически не употреблялось в официальном лексиконе

– Социология была поставлена в очень трудные государственные условия. Государство оплачивало ее развитие, но все это двигалось очень медленно. Оно мешало ее полноценному, всестороннему развитию. Приведу пример. Обычно, конечно, социология рождается в стенах университетов. Из потребностей общества возникает желание вопросы, относящиеся к этой науке, как-то выделить и начать систематическое их изложение: писать учебники, обучать студентов, готовить аспирантов и т. д. Вот этого социология была лишена официально потому, что первые социологические курсы появились лишь в 80-е годы. Второе: наука не может развиваться без журналов. И если вопросы, связанные с публикацией социологических материалов, худо-бедно решались и даже были переводы иностранных книг, которые быстро раскупались, потому что был голод на этот вид знания, то все остальное носило заторможенный характер. Несмотря на то что в стране существовал академический институт социальных исследований, он был создан в 1968 году, первый социологический журнал в стране появился в 1974 году. Третий парадокс: до начала перестройки слово "социология" фактически не употреблялось в официальном лексиконе. Говорили о чем угодно, о конкретных социальных исследованиях, но признание за социологией права выступать самостоятельной дисциплиной, быть предметом преподавания, быть предметом защит ученых степеней, к сожалению, пришло с большим опозданием. От момента зарождения этой науки, в конце 50-х годов, до момента полного признания ее правоспособной самодеятельной наукой прошло тридцать лет. Вот с какой скоростью сама эта идея внедрялась в жизнь общества.

Для того чтобы определить концепцию книги об истории социологии в СССР, Борис Фирсов провел целое исследование:

– Для того чтобы определить взгляд на эту странную науку, которая развивалась с большими препятствиями в советское время, в особенности в послесталинский период, а в двадцатые годы она была вообще закрыта, я обратился примерно к двум десяткам известных в конце ХХ века социологам и предложил им на выбор три подхода к пониманию истории российской социологии. Первый заключался в том, чтобы методично, обстоятельно разложить развитие всех отраслей социологического знания. Напомню, что социология имеет до 40-50 различных направлений. Второе предложение заключалось в том, чтобы не заниматься этим описание отраслевой социологии, а показать вершины социологической мысли, шедевры и на них сосредоточить внимание, на их примере показать, насколько дееспособна или недееспособна, насколько могущественна, правильна и интересна была эта наука. А третье решение, его подсказывали эксперты, заключалось в том, что не надо заниматься и этим. Главная идея заключалась в том, чтобы показать "перетягивание канатов" между властью и советской социологией, нарождавшейся в то время наукой, на протяжении нескольких десятилетий. В итоге эта концепция победила, и данная книга и представляет в расширенном варианте подробности того, как на протяжении 60-х, 70-х, 80-х годов "доперестроечного" времени и окончания существования Советского Союза коммунистическая партия и государство мешали развитию этой науки, и как она эти годы, по существу, оставалась невостребованной.