Gastarbaiter, embryo, Rilke: direct speech

A map of poetic actions. Politics and poetics of direct statement. Rimbo and Verlaine, Olesha and Mandelstam against the crowd. What do Autist’s direct speech, a prisoner’s monologue, and the internal speech of an unborn look and sound? Revolution and poetry among us. The St. Petersburg-Moscow Community of the Young “Left” was awarded the festival of the Fifth Leg video poetry festival. Why did the direct action shares defeated a figurative video? Yuri Mamleev and Rainer Maria Rilke in a short meter. Poetry of Moscow migrant workers in illustrations of young radical artists. The audience against the poet and activist.

The seventh festival of the Fifth Leg video poetry on the new stage of the Alexandrinsky Theater in St. Petersburg. Director Andrei Silvestrov , playwright Lyubov Katomenov , poets Andrei Rodionov , Dmitry Kuzmin and Arthur Punte , criticism Alena Solntseva and Anna Narinskaya, media artist Natalya Fedorova, curator Ekaterina Troepolskaya.

Elena Fanailova: The jury outlined a dispute about the criteria of the video poetry genre, and the prize gave the work "A map of poetic actions" of the team of St. Petersburg authors.

Video

Elena Fanailova: What are the boundaries of the genre of speciation? What are we talking about and by what criteria did all this evaluate?

Andrey Silvestrov: Of course, the genre of video poetry does not exist. This is absurd. There is a festival called a video poem, which is done by Andrey Rodionov and Katya Troeopolskaya, this is a fairly copyright work. I have been following this festival for a long time, and how the genre capabilities that are represented at this festival are developing, then, in fact, is a video poesan. Why doesn't such a genre exist? Because in general, the definition of what is poetic in cinema has a very long story, starting with the fact that in general cinema, when he began to realize himself, he began to mount personnel with another one way or another, forming a language that is in itself a certain poetics. In this sense, almost any audiovisual work is a video poles to one degree or another. There is an important point that, it seems to me, Katya Troepolskaya and Andrei Rodionov are doing, this is the actualization of modern actual poetry in audiovisual ways. And they succeed. In this sense, the choice of the jury, the choice of the hall that happened yesterday is very symptomatic. Two works won, very, for my taste, naive, very, very, for my taste, simple, but one way or another, working with the social actualization of poetry. "A map of poetic actions" - to describe this work ... It is very simple. Modern poets go out into the street and read old verses, thereby provoking society to a certain reaction. And society reacts one way or another. This work is the documentation of the performance.

Video

Dmitry Kuzmin: First, two words are generally about the genre. In today's conditions, when traditional genres have long been dead, the opportunity to institute a new genre for each more or less active acting person in any form of contemporary art is quite quite. It is impossible to say that there is no such genre of video poetry. So Rodionov came and constituted this genre. Why not be such a genre? There are no prohibitions on this. And this genre, as it is already constituted by today, is quite distinctly delimited from a variety of other things, including poetic cinema. This is a genre, in which, firstly, there is a text, as a poetic, as an exception, it can be prosaic, but this is some such a situation on the periphery. To this text is added in a synthetic way, as if synthesized with it is a visual or perhaps audiovisual series, and there is some interaction between them, thanks to which these two or three channels of information do not lie indifferent to each other, but in a certain way they deform, transform, enrich, or do something with each other. I specifically emphasized that a synthetic statement, because the situation in which the text, the visual series and an audio row are created together for this case, it is not entirely clear whether it falls into this frame. Either yes, or not, there is some problem. And most of the works, with the very few exceptions that we saw at the festival, fit into this frame. There are all kinds of problems. For example, what to do if a media artist, for some reason, is seduced by the bad, weak, meaningless poems, what does he do with them? Sometimes, maybe he does it on purpose, sometimes he clearly does it on purpose, because these are the boundaries of his taste, because it can be sophisticated and competent in one type of art and is completely not competent in another, and the result is strange. This can all be the subject of discussion. Moreover, what happened with the vote of the jury, from my point of view, is pure disgrace. Because the work that was awarded the first place, this very "map of poetic actions", it certainly does not fall into these genre boundaries, has nothing to do with them at all. At the same time, I will not at all say that this is a bad job, a weak, naive work. Like a performance, and what we saw yesterday, it was a performance documentation, so folded, and maybe quite good, that is, I also have no complaints about this documentation as documentation, but why and why this documentation is considered on equal rights with texts, with the works that are located within the framework of the genre, and it wins with them ... It seems to me that this is nonsense!

Elena Fanailova: Alena, take a microphone and say what you think about it.

Alena Solntseva: First I will say what I think about the genre. It seems to me that there is such a genre, because video poetry is first of all, I would say, poetry, video is still ... despite the fact that the video is generally a very strong tool, but this is an auxiliary tool in order to deal with poetry, as it seems to me. That is, poetry in this case is a shock word. But then it seems to me that the prizes chosen by the hall and the jury say, in general, that today poetry goes into some other form, and this form is associated with communication. That is, today poetry is not that exists on a piece of paper of one person with himself, but this is a conversation with someone. Here is poetry - this is communication, but communication is not necessarily an act of conversation. This is an act of interaction. By the way, in this case, I would say that here is the “map of poetic actions” and the “speech“ speech inside ”-they are in a sense of the same thing, they are simply from different angles. "Speech inside" is, of course, a very strong job.

Video

Alena Solntseva: View 30 videos within an hour and a half and make a decision very quickly ... In this case, as in any information with an abundance of information, what is presented most spectacularly. And of course, then, when something is defended, and you begin to think that “speech inside” is a very important, very serious attempt to theoretical, because it is really an attempt to verbatim, to translate from the video ... It is no coincidence that the excellent operator works in this little film, because the attempt to translate it inside, which is not converted, not having a direct communicative action, however, it remains a speech.

Elena Fanailova: In a nutshell, I remind you that this is the autistic speech, the authors' speech recorded by the authors of this video, but brought into the literary order. And the main video model is there a recording of the beating of the heart of the fetus on the ultrasound. This is an ultrasound study, this is an abstract some very beautiful picture, an image.

Alena Solntseva: Yes, this is an image, completely in the old sense of the word, a visual image. And when we are talking about the “map of poetic actions”, of course, this is a film about the film, everything is clear there, but if we consider it not as a result of a particular performance, but as an independent work, then it has its own topic, and this is the topic of general poetic discourse, inside of which there are no agreements, the lack of conventionality. Because any poetic statement outside the context loses its poetry, ceases to be a statement or, conversely, begins to stick it out strongly ... Our readiness or is not a willingness to perceive poetry as poetry does either a pedestal or digging a hole for it, this is the most interesting today. Because in general, after watching, I had a lot of questions, stirred, it became interesting to me, and that today is the poet, what is his role in society. It is clearly changing. The poet seems to cease to be the creator of meanings, meanings begin to go into some space between the poet and the public. And therefore it is very interesting that there were wonderful works, for example, “someday”, Vasily Sigarev on the text of Roman Tyagunov

Video

Alena Solntseva: Or I really liked where the gap between good poetic text, old poetic text and, conversely, the most interesting video stories arise on texts of far from high quality, but, nevertheless, adding videos, overall result, the total amount, as it were with a large plus, arises. Because the quality of the text suddenly changes from the fact that it is accompanied by its premises in some other space. In this sense, video poetry is precisely an independent genre, because in it the text of the visual and the poetic text enter into some kind of synthesized contact, from which a new meaning arises. This is a new genre.

Elena Fanailova: In this sense, Sigarev was another of our inner favorite, although it seems that the text is not pronounced there at all. By the way, another such genre difference, I would say, this is a video where the poetic text sounds, and those videos where it is written, where it is presented only in the form of the text.

Anna Narinskaya: Often bad, small poems, videos with them are much better. But in general, this is the fate of any adaptation. The whole history of the adaptations of artistic works suggests that the great book is filming so that it would be congenal, it is almost impossible, and some secondary works turn out to be excellent films. And since two diametrically opposite opinions were expressed, there is such a genre or not, and we can lean against one and the other, so I would then lean towards the negators. It is completely incomprehensible to me what this genre was, and in this sense I really liked the work of the selectors, and Andrei and Katya, and it seems to me that really this incredible, at first glance, multiplicity of what they showed us, and I am completely applauding the fact that the program was included in the program called "Stalingrad". Maybe it should be shown to the fighters of the DPR?

Video

Anna Narinskaya: This is social, and it turns out to be all touching and exciting ... I do not know, the poetry that poets read during the performance a "map of poetic actions", yes. These poems, read among people, with the reaction of people seen, were still additionally filled with meaning for me and leading me to some completely new thoughts about them. And, accordingly, this video, it gave these verses an additional one ... I don’t know, we can say that, importance, sound ... For me, this is the task and goal of such work as video poetry.

Elena Fanailova: I have two small comments about the Stalingrad video and presenting it to the fighters of Motorola. I would just do the opposite. I would show the videos of fighters of Motorola, the wedding of Motorola, his behavior in the war zone, I would show the creators of the Stalingrad video. Then it would enrich their consciousness, and somehow they would work thinner. Because that powerful kitsch that was shown to us made me just laugh. And continuing the idea of how it works, I now remembered a video that, as it is usually expressed, blew up the Internet, and this, of course, a video poetry, if I may say so, under the name "We will never be brothers." This is a poem by a Ukrainian girl who addresses her Russian colleague. And there are millions of variations of video bills for this message. Here is the magical power of art! And what can we say about this genre? Video poetry is not a video poetry ... both video and poetry. And socially active, but some kind of very peculiar.

Arthur Punte: since we began to divide into such parties-denying the genre of video poetry and recognizing its existence, I, without sharing Andrey’s nihilism with regard to the fact that a certain reading of poetry can exist with a video section, I still believe in the syntheticism of these works, that they can interact more deeply and, in some cases, can not even exist separately, I rather not agree with the fact that such The genre exists. Remembering, by the way, the replica of Natalia Fedorova, who sounded this morning at another event of the festival, that the boundaries of the genre are simply wider than video art. And we are not talking about the fact that there is a certain video poetry, but about the fact that there are works of contemporary art that include poetry. It can be installations, I don’t know, software, performance ... And a wider term is probably more appropriate and more understandable, it causes less controversy, it would be a designation - mediapoesia, which has often appeared recently. It is somehow easier to agree with him, because when they tell me that I create works of video poetry, it is very difficult for me to try on it, I can’t subscribe like that-a video post. In addition, poetic cinema is something completely different, has nothing to do with poetry. I, working on some of my works, do not think that now I will make a video with verses. The form always meets the idea, and it may be an installation, there may be a site, there may be something else, or a living performance, for example. I think that most of the participants we watched yesterday, at least, some of them, especially the winners, they also work in some same paradigm. They create a “map of poetic actions”, and then one of the hypostases in which this exists is the documentation-the video that we watch and give first place at the video poetry festival, where the selection is more technically carried out, there is a video of this work or not. If there is, we can show it and discuss it. And here it seems to me that if we talk about video poetry as a whole, then this characterizes a certain nature that it is, at least at this stage, it seems to me that this is a kind of return of poetry feeding on life and the language that life gives poets, it is its return to the same life. We see that the poets go out into the street, provoke passers-by with their poetry, or it can have peaceful, not provocative forms, also to acquire when ... here we and my colleagues worked on a series of objects that were called "poetry in the interior", when the verses took the form of some crazy household appliances, some of these radio receivers, or some other altered function of household appliances, in which household appliances, in which. Poetry is present. This is also such a way to return the speech, translated by poets into poetry, back to life. And the more I look at the objects of media poesia, the more I am convinced that this is, at least at this stage, a universal principle that combines many work. Dmitry said: Well, how, the documentation received the first prize for ...

Elena Fanailova: At the Video Art contest!

Arthur Punte: And I remembered why I am sitting here: last year my work also received the first prize at the same festival, it was essentially also a performance documentation, but maybe it was made wrong ... It may not look like documentation, but in fact it was documentation, purely technically. It was simply recorded: I go out into the street, the composer at the Music Academy for the piano, and we call up, and all this was simply shot by four cameras. Also fixation. But simply, since it is made from the tripod, the camera does not tremble, maybe less like the documentation.

Lyubov Klumenko: If the selectors include such a thing in the competition, probably we should not worry its origin. It seems to me so. But it seemed to me curious something else that this was not the only attempt to interactive in the short list, but only this work was discussed as one of the possible leaders. The same attempt, only less successful, for example, was undertaken by Zlata Ponirovskaya, who tried to document the audience reaction to an unscheduled, spontaneous reading of poems again. In the last work, in the experiments of Brusnikinsky students, in the almanac, there was also the first part with a reader in the store, in my opinion, also unsuccessful. That is, three documentation. Is it possible to say that the "map of poetic actions" here somehow sticks out of the general uniform row?

Anna Narinskaya: Well, I just want an artifact, we will call it that, he immediately created many meanings. And including, for example, what is happening now with the poet as a certain substance, that he is? Практически не один из других роликов вот этого вопроса не ставит, а этот очень важный и сейчас, можно сказать, острый вопрос, вот эта "Карта поэтических действий" предъявляет его буквально на-гора. Я имею в виду, что просто, ну, как говорится, вот сделана работа, которая предлагает множество ответвлений, как по ее поводу можно думать. И это плюс этой работы.

Андрей Сильвестров: Я хочу представить свою конспирологическую версию. Я понял, почему вы и сами обнаружили, кто дал приз, и это неслучайно. Мы же находимся сейчас в системе СМИ, мы даем работы на радио, то есть в системе традиционных медиа. Алена, вы сказали, что поэт становится коммуникатором, но на самом деле поэт всегда был коммуникатором. Пушкин в свое время был мощнейшим СМИ, до изобретения СМИ. И то, что мы наблюдаем сейчас, как мне кажется, это когда поэт встает в противоречие с традиционными СМИ, и у него появляется опять голос. Потому что СМИ скукоживаются, а у поэта появляется голос. В этом смысле решение победы "Карты поэтических действий" – это же фильм про поражение поэта. А поэт, на самом деле, выиграет. А СМИ проиграют.

Андрей Родионов: Поэтому слово поэту! Я, как человек изнутри явления, могут лишь обозначать какие-то проблемы, а не говорить о жанре. Я могу обратить ваше внимание на ряд небольших моментов. Прежде всего поэзия и кинематограф настолько самодостаточные и большие вещи внутри себя, что, соединяясь друг с другом, - это не совсем новая мысль, но я ее скажу, - начинают друг с другом бороться. То есть мы видим, насколько плохи стихи. Если они плохи, мы это видим сразу, потому что кинематограф дает нам эту возможность – то, что плохо, увидеть сразу. Мы видим, насколько неаккуратна или плоха работа режиссера и оператора. Мы видим это сразу благодаря стихам, если это хорошие стихи. То есть мы можем говорить об обнажении приемов и кинематографа, и поэзии. Дальше, мы можем говорить о том, что, вот как Катя Троепольская, куратор видеопоэзии, хорошо однажды ответила. Мы часто показываем видеопоэзию в разных залах, на разные аудитории, и однажды, вот буквально месяц назад, один из студентов спросил: "Почему же такие иллюстративные ролики?" И Катя ответила: "Это не наши проблемы". Тем не менее, как проблему я это тоже должен отметить. Что касается победителя, я не могу сказать, что это абсолютный лидер, это выбор жюри, но, тем не менее, мне понятен этот выбор, потому что это все-таки работа видеопоэтическая. Проблема иллюстративности, которую этот ролик, в общем-то, исключает, это ролик действия, он совершенно поэтому и победил.

Наталья Федорова: Я хочу немножечко поговорить о несуществовании жанра видеопоэзии. Да, безусловно, в России сложно говорить о жанре видеопоэзии до фестиваля Андрея Родионова и Екатерины Троепольской. Но он, слава богу, существовал в мировой традиции. Можно, допустим, считать это с 90-х, с United States of Poetry Боба Холмана, можно считать с 80-х, с Джанни Тотти. То есть говорить о несуществовании жанра видеопоэзии – это смотреть с очень ограниченной оптикой. На что, безусловно, находясь в российском контексте, мы имеем право. И опять-таки отдельное спасибо Екатерину и Андрею за ту работу, которую они делают, потому что теперь литература вообще может существовать в формате медиации некой. То есть, есть вообще представление о том, что литературное слово может выглядеть как-то иначе, нежели просто написанные на бумаге слова и прочитанные поэтом. Hooray! Это уже очень хорошо. Сейчас говорить о видеопоэзии как единственном способе существования в медиа литературного слова – это некоторое ограничение. Мы, безусловно, должны смотреть на видеопоэзию как на один из способов медиации литературного слова. То есть это может быть код, и тогда это будет некий генерируемый поэтический текст, это может быть интерактивное видео, это может быть инсталляция, как я и говорила. Это может быть перформанс, с котором используется видеопоэзия. Это может быть множество других вещей, о которых мы говорим как дополненной реальности, виртуальной реальности. И это достаточно разработанная проблематика в мировых исследований, и я рада, что мы ставим этот вопрос здесь и сейчас благодаря Фестивалю видеопоэзии.

Любовь Мульменко: Я все время пыталась, думая о том, за что же голосовать и что выбрать, когда я смотрела ролики, я пыталась мысленно отсечь видео и посмотреть, что останется, или осечь, наоборот, поэтический текст. Потому что соревноваться, мне кажется, должны именно третьи смыслы, возникающие от этой неповторимой комбинации. В этом смысле, конечно, все иллюстративные ролики или ролики, которые явно были просто презентацией текста, и в лучшем случае была выбрана картинка, не мешающая восприятию теста, в худшем случае мешающая, но не рождающая ничего дополнительного. Мне очень нравится работа Сигарева, маленькая, но, мне кажется, там есть какое-то взаимодействие между текстом, который не прочитан вслух, но мы можем читать титры, и крошечная эта видеозарисовка. И конечно, работа, которая победила. Хотя, в общем, видно, что не бесспорно победила. Там есть третий смысл. Не знаю, каким путем… В общем, если не переживать, что это документация, то с третьим смыслом там все в порядке.

Анна Наринская: Я бы хотела, если можно, быстро ответить Наталье. Потому что я сама всегда всех упрекаю в провинциализме, и поэтому ненавижу, когда в нем упрекают меня. Ну, или как бы нас. Мне просто кажется, что от того, что где-то на Западе что-то давно делают, это совершенно не значит, что, например… Ну, существует жанр, существует такая работа. И она тоже совершенно разная. И я думаю, что споры заинтересованных лиц, есть ли такой жанр как таковой, или действительно стоит это называть инсталляциями или медиа-объектами, или чем-то… Другое дело, что среди, может быть, немножко более подкованной и просвещенной публики так долго мы бы не спорили по поводу того, можно ли работу, документирующую чтение стихов на улицах города, вносить в список видеопоэзии, потому что это абсолютно точно можно. Поэтому мне просто кажется, что ужасно интересна третья вещь, которая получается в результате объединения такой вещи, как стихи, да, и такой вещи, как видеообраз. Мы видим, что действительно часто ничего не получается, получается полнейшее разрушение, а очень часто хуже, чем разрушение, пошлость и так далее. А иногда получается, что какой-то там Феникс вылетает, и получается совершенно новая вещь, которая… И вот я опять же все это говорю, пылко защищая наш выбор.

Елена Фанайлова: Вот что я хочу сказать, не как модератор этого чудесного собрания, а как простой зритель. Такая важная вещь про все эти ролики, которые мы смотрели, в половине из них городская среда, как она показана, город присутствует как основная декорация большинства фильмов, которые мы посмотрели. Is it true? При этом это самые разные декорации. Начиная с первого произведения под названием "День рождения", которое разворачивается в Харькове, на фоне разрушения памятника Ленину, совершенно недавние события. Далее, если бы был такой мой личный рейтинг, я бы дала, наверное, первый приз произведению под названием "Строка на переезд из одного района в другой", где Москва является героиней.

- Вот, кстати, почему не дали, потому что это инсталляция скорее.

- Я голосовала за него.

Елена Фанайлова: Да, то есть еще один фаворит. Та же самая "Карта поэтических действий" – это работа в городе. Города и горожане – герои этого произведения. Или "Элегия", которая происходит в Донецке, это город, который сам по себе излучает тревогу.

Video

Елена Фанайлова: Черно-белый ролик, и такие сюжеты мне страшно нравятся, потому что одна из моих любимых тем – это человек и его среда обитания. И это здесь, на протяжении полутора часов, которые мы смотрели, конечно, было все очень видно, как мы, как живые существа, в разных этих городах себя чувствуем.

Алена Солнцева: У нас действительно, несмотря на то, что мы принимали решение очень быстро, была такая сложная рейтинговая система голосования, и поэтому в результате у нас было некоторое количество фаворитов, положим, каждый должен был назвать по пять лучших фильмов, и в результате собрался некий список. И, например, среди фаворитов был фильм "Холодная вода", про который мы сегодня почему-то не говорили, а он был очень интересный. Там, собственно говоря, само стихотворение печаталось буквами на разных поверхностях, и тоже казалось, что, когда видео добавляет и наоборот… вот какое-то волшебное сочетание совершенно обычного интерьера с, в общем-то, на мой взгляд, не выдающимися, может быть, стихами, но вместе это дает какую-то необыкновенную глубину и делает это произведение запоминающимся и очень интересным. Кроме того, например, "Я помню себя 11-летней" – это тоже работа, которая вызывала какой-то интерес.

Елена Фанайлова: Живую реакцию, да, правда.

Алена Солнцева: И конечно, мне кажется, что некоторые вещи, ну, например, анекдотичность сама по себе, да, вот как прием, она очень часто списывается нами в какую-то низовую культуру, а это очень здорово, когда анекдотичность становится частью произведения. И мне кажется, что особенно в нашей такой ханжески-заумной культуре, где за культурой обязательно должно закрепиться какое-то необычайное количество тоски воспринимающего, все вещи, в которых есть живое желание и возможность вызвать непосредственную эмоцию, они должны приветствоваться. Поэтому я хочу назвать клип "Принцесса", который тоже в этом смысле абсолютно простодушный и абсолютно поэтический, казалось бы, там не хватает… но такой замечательно обаятельный, что его тоже все отмечали. Кроме того, я хочу назвать "Неудачный поэтический дебют", который мне тоже очень нравится, потому что здесь обаяние самого автора и тоже простой прием – человек, читающий свои стихи, - это то же самое, что наивная живопись такая, но чрезвычайно много дающая, и тоже есть большое количество коннотаций.

Video

Алена Солнцева: Да, и еще "Маша" – очень, мне кажется, занятная попытка необычного, не линейного, не простого изложения позитивного сюжета, вообще самой идеи позитивности. Мне показалось, что это очень любопытно. Поэтому во всем этом, мне кажется, если мы немножко не будем зашоренными, не будем немножко… Скажем, у каждого из нас есть свои какие-то предлагаемые обстоятельства, наши ожидания, и если мы эти ожидания немножко развернем в сторону большей открытости восприятия, мне кажется, мы получим больше удовольствия просто, а это очень важно – удовольствие.

Дмитрий Кузьмин: Во-первых, там была замечательная работа под названием "Однажды", снятая, так сказать, не последней фигурой, насколько я понимаю, в сегодняшнем киномире Дмитрием Мамулией, и смысл там в том, что стихотворение Рильке читает писатель Юрий Мамлеев. И помимо того, как это снято, и на что он смотрит, когда читает, это тоже все любопытно, там поразительный совершенно эффект возникает от столкновения двух мощнейших творческих индивидуальностей, которые обе присутствуют в кадре – один живьем, другой текстами. На самом деле, очень сильное впечатление!

Елена Фанайлова: Отлично, Дима, спасибо! Я тоже хотела, чтобы мы вспомнили эту вещь.

Дмитрий Кузьмин: Но желательно при этом помнить, что пишет Мамлеев, да, тогда это совершенно по-другому звучит. Вторая вещь, которую я хотел сказать, это про "Фортинбраса", потому что тут как-то мельком было сказано, что это некоторое отрицание самого жанра, так там как раз, мне кажется, не отрицание жанра, а прямо-таки утверждение истины по поводу этого жанра. Потому что не просто длиннейшее стихотворение Шаламова "Фортинбрас" читается на фоне ничего, кроме как слов "Фортинбрас" на экране, а соль в том, что это слово "Фортинбрас" меняется, оно то расплывается немножечко, начинает вибрировать, едет вбок, с ним что-то происходит. И это минималистический такой жест, чрезвычайно интересный. Другое дело, я не совсем понимаю, насколько он удачный, и надо бы его еще пара раз посмотреть, чтобы понять, как драматургия стихотворения взаимодействует с драматургией, эволюцией этого визуального образа.

Video

Екатерина Троепольская: Я начну с жанра. Мы уже 7 лет, даже больше чуть-чуть, имеем с этим дело, и каждый раз мы начинаем с нуля. И каждый раз мы начинаем обсуждать, есть этот жанр или нет. Но, с другой стороны, наша основная идея этого фестиваля, даже сегодня у нас был первый круглый стол, и наши питерские друзья, авторы "Карты", например, они предлагали какие-то пути, как сузить, как определить видеопоэзию. Все время определить эти формальные признаки жанра. Поначалу какие-то люди говорили, что обязательно должен звучать голос автора. Еще кто-то говорил, что она должна быть непременно не больше трех минут. Мы все время от этого уходим резко в сторону. И поэтому даже членов жюри мы приглашаем тех, кто, в том числе, Википедию не открывал. Максимально разнообразных просто людей, которые готовы посмотреть, отклик которых нам интересен. Мы так вмешиваем людей в нашу тусовку. Точно так же поэтому мы приглашаем очень разных режиссеров, чтобы они, когда у нас есть возможность сделать лабораторию и заказать какие-то ролики, мы приглашаем самых разных людей, потому что на территории видеопоэзии, в общем-то, у них такие же шансы снять абсолютную ерунду, как и у простых участников, рядовых. Безусловно, понятно, у нас есть круг авторов, которых мы знаем, мы знаем, с чем они экспериментируют, но мы всегда берем вот именно верхи, то есть проходимся по лучшему из всего. И поэтому стараемся представить действительно максимально разнообразную какую-то программу. А сколько уж мы отсеиваем, вы не представляете себе. Тем более что, действительно, появилось уже много других конкурсов. Есть конкурс "Циклоп" – это видеопоэзии в Киеве, откуда, собственно, у нас приходят тонны украинской видеопоэзии. Тем не менее, мы до сих пор, у меня есть наглое убеждение, держим самый мощный темп именно потому, что нам удается все время втягивать людей в тусовку. Вот Андрей Сильвестров нам каждый год отдавал по кусочку своего "Бирмингемского орнамента". Работа это или не работа видеопоэзии, но, тем не менее, мы этот жанр… наша цель – его максимально расширить. Мне кажется, что потом, когда люди будут постепенно в нем выстраивать какие-то теоретические ряды или адаптировать западные практики, адаптировать западные статьи, как-то это все изучать, мы начнем уже выводить в конкурсы разные поджанры, голосовать за медиа-арт или за перформанс-документацию. А сейчас надо просто заваривать эту кашу, это довольно веселое занятие. И мы, в общем-то, авантюристы, и настаиваем на своем.