Кладбище героев и надежд

За телеэкраном, за кольцом дорожным, за елочным шаром, стоит стена. За стеной дворец, во дворце дверь. За дверью – полковник усатый, мужик в шерстяном свитере бородатый, Новороссия, русский мир, Ходорковский Михаил, наш Крым, европейская dream. За 2014 год в России появилось столько новых героев-спасителей – они же будущие президенты, и надежд, сколько не было за предыдущие лет пять. Неожиданно появлялись, говорили – «будущее будет примерно таким», и рушились так же внезапно случившимися перспективными персонажами и обстоятельствами. К концу года образовалась целая свалка таких обломков – кладбище героев и надежд.

European dream

Открытие Олимпиады 2014 в Сочи. Фото: Алексей Куденко/РИА Новости

Начиналось все ярко и красиво – с Олимпиады в Сочи. Грандиозное открытие с историческими сценками и стилизацией под мирискусников и авангард понравилось всем. Ждали развесистой клюквы – мишек, матрешек, балалаек, ходячих самоваров и бубликов, а увидели конструктивизм, вальс Наташи Ростовой, сон девочки (кому что ближе и понятнее) – картинку, за которую не стыдно. Расследования по распилам и откатам, скандалы с застройкой Имеретинской долины сразу забылись или показались чем-то мелким. «Праздник открытия себя самих», – написал Григорий Ревзин. «Снять фофудью», – призвал Олег Кашин. Толкование шоу было примерно одинаковым – русский человек показал (себе в первую очередь), что он европеец, вышел «в смокинге», а главное в истории нашей страны, на самом деле, не сила и армия, а культура. России есть чем гордиться, мы открылись Западу (о Востоке в новой истории как-то подзабыли) с новой для него стороны. Появилась надежда, что так мы и будем жить дальше – начинается оттепель: вот Олимпиада, недавно освободили Ходорковского и Pussy Riot. Старые претензии можно, конечно, держать в уме, а лучше бы откинуть: все так сошлось, что о большем и не помечтаешь.

Будущее представлялось довольно ясным – ориентация на Европу, частичное возвращение свобод, возможность смены власти – мягко, на основе парламентских, а затем и на президентских выборах. Мы можем, когда захотим, и власть в России не вовсе безнадежная, раз получается такое замечательно шоу. На какой полке в подсознании сейчас лежат этот девочкин сон, вальс Ростовой, Лентулов и Родченко? От Европы надо держаться подальше – там не культура, а гей-парады, фашизм и педофилия – такому открыться стыдно и боязно. Даже по результатам опроса ВЦИОМа, в ряду событий года Олимпиада находится только на третьем месте.

Простой свитер

Глава Севастополя Алексей Чалый во время подписания договора о сотрудничестве между Москвой и Севастополем. Фото ИТАР-ТАСС/ Сергей Бобылев

Важнее оказался Крым. Новый миф о русском мире и собирании земель, который был построен буквально через месяц после европейско-олимпийского. Крымская история длилась мгновения – в течение нескольких недель был подготовлен референдум, и, хотя поначалу мало кто верил, что республика войдет в состав России, это случилось. На полуострове появились загадочные вежливые люди, о которых все знали, но перемигивались – какие-то добровольцы, а оружие и форму достать не проблема. В самом Крыму обнаружились живые, в отличие от наших материковых, политики – например, севастопольский предприниматель Алексей Чалый. Толковый и простой мужик в неизменном сером свитере, народный герой организовавший народную самооборону и заявивший, что Правый сектор в своем городе не потерпит. «Крым наш» стало фразой или словом года. Пусть на радостные митинги по поводу его присоединения люди выходили не совсем добровольно, но ликовали честно и искренне. Со сцены выступал тот же Чалый, в том же свитере, его называли «народным мэром». Да он, наверное, и был таким в отличие от многочисленных «народных губернаторов и градоначальников» поздних новоросских республик. Когда Чалый подписывал с Владимиром Путиным договор о присоединении города, восторженные журналистки «Известий» в Фэйсбуке в воздух чепчики бросали и даже видели в человеке в сером свитере будущего президента России (это в стратегической перспективе), а в скором времени – преемника. Жители республики надеялись, что получат в России защиту от «бендеровцев», большие по сравнению с украинскими зарплаты и пенсии, а также поток туристов с Родины. Это был праздник – если разобраться, не хуже олимпийского, только полностью перечеркнувший его. Россия смогла без войны прирастить свою территорию, да еще чем – почти землей обетованной. Трогательный лозунг – «Крым возвращается домой», ликование на улицах городов и сел полуострова.

Идеология, правда, стала иной – изменился главный герой – им стал не творец-художник, а «вежливый человек» с автоматом. Силу он, правда, не применял, зато фотографировался с девушками и котятами: был почти мирным и доброжелательным. Также выглядела теперь и Россия – страна себе на уме, ухмыляющаяся в кулак при начале разговора о «вежливых людях», не скрывающая территориальных претензий и заявляющая о собственном пути. Этот вид понравился многим: «интеллектуальным националистам», левым, сомневающимся, среднему и рабочему классу.

Прошло чуть меньше года. Алексей Чалый выпал из ряда героев: его теперь не показывают по ТВ, из народного мэра он не превратился в мэра настоящего – теперь Севастополем управляет губернатор Сергей Меняйло, назначенный, а не избранный. Чалый, как настоящий политик, пробовал играть на выборах местных депутатов в свою игру, открыто выступал против Меняйло, но, в итоге, Кремль провел «консультации» и в городской политике воцарился хрупкий мир.

Что происходит на полуострове и в городе вы примерно представляете, цены поднялись, электричество отключают, но, несмотря на трудности, большинство крымчан о присоединении к России пока не жалеют, впрочем, как и большинство россиян. Но от надежд не осталось и следа – «Крымнаш» говорят теперь не о будущем, а о готовности платить за счастливые моменты прошлого.

Русский мир

Игорь Стрелков (Гиркин) и ополченец Моторола. Фото: ИТАР-ТАСС/АР

Игра после присоединения Крыма шла на повышение. Новой надеждой стала Новороссия – русский мир до Киева, а, может, и до Львова. Вежливого человека сменил невежливый ополченец, который действовал совсем по-другому, стрелял, захватывал, правда, все с той же благой целью – лишь бы бендеровцы и каратели не прошли. Для телебольшинства статус ополченца был не очень ясен – герой, разумеется, положительный, но за что он борется — то ли против фашизма, то ли за право говорить на русском, то ли за федерализацию Украины, то ли за независимость «народных республик», то ли за их присоединение к России? Зато становилось понятно одно – это наш и за него по-любому надо болеть.

Для меньшинства была идеология: восстановление «русского мира», собирание земель – для евразийцев и имперцев, построение справедливого советского общества – для левых. Был и свой герой – загадочный Стрелок. Отставной или даже действующий полковник ГРУ, работающий по спецзаданию и под спецприкрытием. В Крыму он мог в одиночку усмирить украинский флот (согласно «Спутнику и Погрому» и летописцу побед полковника О.Кашину) – силой убеждения и стоящих за ним высших сил. Вместо аморфных ДНР и ЛНР появилась гордая Новороссия – до Запорожья и Херсона. Цель тоже была обрисована вполне ясно, хоть и намеками – наступление ополченцев, а потом, возможно, и ввод российских войск. Говорили об этом не по ТВ – расчет был на аудиторию поуже: в колонках, в блогах, на форумах. Россия снова меняла облик и получала новую надежду – превращалась в государство, которому ни к чему хитрости и ухмылки, не нужна византийская вежливость. Зачем, когда есть герои, сила и традиции побед, которые чуть было не забылись, но мы вовремя опомнились? Даже санкции подали как благо – надо развиваться самим, у нас все свое – «бабушкин компот», как пел баянист Матреничев, а Запад потом сам на коленях приползет. Западные лидеры выглядели слабаками и неумехами, которых одной левой переиграл Владимир Путин.

У Стрелка появилось имя – Игорь Стрелков, он стал открыто выступать. В полковнике увидели нового лидера – возможно, президента, «лучшего из того, что случилось». Легенду даже адаптировали для масс: напечатали футболки «Не смешите мои Искандеры», «Тополь санкций не боится», состряпали песенки про санкции. Народу понравилось.

Продержалась надежда чуть больше предыдущих. За события в Новороссии люди переживали несколько месяцев. Поддерживалось ощущение, что войска вот-вот введут, Донбасс будет нашим, как и Крым. Потом упал «Боинг», потом Стрелкова заменили странные люди, то ли из окружения Рината Ахметова, то ли подобранные где-то Сурковым. В конце года власти Луганской-народной расстреляли большую часть отряда полевого командира Бэтмэна, не такого, может, легендарного, как ополченец Моторола, но известного и выступавшего на федеральных каналах. Самого командира тоже «ликвидировали».

У строителей Новороссии и до смерти легендарного командира единства не оставалось. Грустный полковник уже с осени обвинял руководство народных республик в предательстве, ему возражали сторонники глав новобразований Захарченко и Плотницкого. Теперь Игорь Стрелков прямо призывает добровольцев покидать Донбасс и осуждает расстрел Бэтмена – не было «совершено правосудие». Нацболы ликвидацию (так ведь говорят на официальном ТВ) полевого командира поддерживают – пытал мирных жителей, отжимал квартиры и машины, правосудие наоборот свершилось. Некоторые (как например украинский журналист Александр Чаленко) в рассуждениях дошли до того, что в народных республиках властвовали «люмпены с автоматами», а нужны были «вежливые люди». Кому верить? Кто прав и как там обстоят дела со строительством русского мира, где левый сядет за один стол с правым? На юго-востоке Украины (так, кажется, говорят теперь и в новостях) голодно и холодно, вяло идут минские переговоры, МИД заявляет об уважении «территориальной целостности Украины». О русском мире говорят заметно меньше – ведь раньше в него входила Белоруссия, новый кандидат во внешние враги.

Московский Майдан

Участница несанкционированной акции в поддержку братьев Олега и Алексея Навальных на Манежной площади. Фото: Дмитрий Голубович/ТАСС

Год дал много надежд и оппозиции. Активности ждали от освобожденного Михаила Ходорковского – какой именно, никто толком не знал. Перечислялось многое – широкое общественное движение, образовательный центр, несколько СМИ – на что только не рассчитывали. Ходорковский пока думает – придумает ли? Экономические трудности воспринимались как шанс изменить систему. В Киеве только отшумел Майдан – ненавистная власть бежала: покрышки, палатки, картофельные катапульты долго мучили московских активистов в снах, но Майдана ни весной, ни летом, ни осенью не случилось. Объяснение находилось в том, что политические требования массам непонятны, вот почувствуют 84% недостаток материальных благ и выйдут на площадь. Евро подобрался к 100 рублям, подорожала гречка и остальные продукты – сидят спокойно. Даже в сытом 2013 году акция в поддержку Алексея Навального собрала в несколько раз больше людей. На что рассчитывать и надеяться?

«Крым наш», – повторяет в каждом посте один популярный в соцсети публицист. Встречаются авторы (а где автор, там и читатель), подрейфовавшие от европейского пути к русскому миру и обратно. Полковник несет домой банки с соленьями, народный мэр скучает на заседаниях горсовета, министр культуры страны, год назад показывавшей на Олимпиаде авангард, рассуждает о «Рашке-говняшке», а его ведомство упраздняет отдел изобразительного искусства и функции его передает департаменту народного творчества. Московский Майдан оканчивается пятиминутным сидением в «городе гномов» и взятием елочного шара. В одном северном городе возле окраинной островной пристани во льдах застревает буксир – железная чушка, которая переправляет на открытой палубе пассажиров, пока на реке не стал лед. Минус 24, от полыньи судна идет пар. «Путин цены на водку понизил, будет меньше двухсот за бутылку, он что думает кризис этим залить? Нашел дураков. Надо делать дело, а не вот это вот», – говорит мужик в балаклаве (холодно, река) попутчице, она кивает головой. Мало ли, конечно, о чем говорят люди на улицах, мало говорят, а делают еще меньше, но, может быть, в начавшемся году, несмотря на подешевевшее спиртное, начнется отрезвление от надежд покорения мира. Страна займется своими проблемами, хотя это та еще мечта – по несбыточней Новороссии и мировому господству, но жить без ожидания лучшего нельзя. За елочным шаром, за ментовским ПАЗом, за телеэкраном. Мое слово крепко и верно.

Автор – корреспондент издательского дома «КоммерсантЪ»