Марк Гальперин и Ильдар Дадин – о протесте и о себе

Полицейское оцепление 15 января на Манежной площади. Фото: Георгий Малец

Ильдар Дадин и Марк Гальперин, отбывающие 15 и 38 суток за участие в акции на Манежной площади 15 января, рассказали Открытой России о том, как они заинтересовались политикой, почему выходят на все протестные акции и о чем мечтают

Ильдар Дадин: «Я бы хотел служить в полиции, когда Россия станет правовым государством»

Ильдару Дадину 32 года, он называет себя неравнодушным гражданином России и не считает себя политиком

– До конца 2011 года я вообще не знал, что в России есть протестное движение, есть тот беспредел, о котором я узнал впоследствии. Я узнал об этом, когда увидел в конце 2011 года мощнейшие фальсификации на выборах. Я знал, что я не голосовал за «Единую Россию», я знал, что мои родственники не голосовали за «Единую Россию», мои друзья и мои коллеги за нее не голосовали, а по телевизору объявили: « Единая Россия» победила на выборах. Дальше я стал интересоваться, что же произошло.

Всегда, когда я вижу две точки зрения, я пытаюсь узнать третью. Одни говорили: вас обманули – на выборах была фальсификация. По телевизору говорили: «Вся оппозиция спонсируется Западом и американцами».

Чтобы увидеть своими глазами, что происходит, я пошел наблюдателем на президентские выборы в марте 2012 года, а потом я за год был тринадцать раз наблюдателем на разных выборах. Потом еще несколько раз в Московской области, в Орловской области – от «Гражданина наблюдателя» и от других организаций.

В протестных митингах я стал участвовать с конца 2011 года. Мне было неприятно думать, что кто-то может решить за меня и как бы я ни проголосовал, все равно результаты нарисуют.

Я считаю, что любой гражданин своей страны должен участвовать в жизни страны, он не должен проходить мимо. Не должен быть «равнодушным населением».

Меня уже несколько раз задерживали именно за то, что я пытался отстоять свои права.

И хотя каждый раз это были административные, а не уголовные дела, а в таких случаях, по мнению нашего суда, не надо доказывать свою невиновность, я ее доказывал; речь идет об ограничении свободы на 7, 10, 15 суток.

Я сидел трижды по административному наказанию, ни разу я не был виновен, каждый раз все было сфабриковано по показаниям лжецов-полицейских, по их рапортам. В суде тоже принимали эти рапорта от заинтересованной стороны, которая сама же нарушает права людей. Естественно, суд заинтересован, чтобы эти нарушения скрыть.

Ильдар Дадин. Фото: Василий Петров / Facebook

Последний мой срок – 15 суток за участие в акции 15 января на Манежной.

Я пришел туда понаблюдать, без всякой символики, без плакатов. Я увидел, как толпа агрессивных людей в одинаковых шапочках окружает людей, которые вышли на Манежную площадь (чтобы выразить свое несогласие с приговором братьям Навальным. – Открытая Россия), толкает их, выгоняя с площади. Я договорился с несколькими ребятами, что мы будем их защищать от этой агрессивной толпы.

В какой-то момент, когда мы уже от них отошли, сзади на нас напали два молодых парня в зеленом. Я видел их за некоторое время до этого: они активно указывали сотрудникам полиции на тех людей, кого, по их мнению, следовало задержать.

Эти люди в шапочках бегали по Манежке, скандировали лозунги, их никто не задерживал. Полиция задерживала не тех, кто атаковал, а тех, на кого они нападали.

Сейчас мне дали 15 суток за то, что я якобы выкрикивал лозунги, участвовал в несогласованном митинге, хотя я принципиально даже всю символику снял и ничего не кричал.

Я знал, что меня могут задержать даже на согласованном митинге, поэтому я хотел не вмешиваться. Я пришел на этот митинг просто как наблюдатель. Но когда я увидел, как эти агрессивные люди нападают на гражданских активистов, которых тоже могут незаконно задержать, я не выдержал и стал вытаскивать людей из этого агрессивного «окружения», потому что они не просто кричали, а толкали людей: одного моего знакомого они столкнули с парапета.

В автобусе, куда меня завели, находилось еще 11 человек. Нас всех отвезли в ОВД «Мещанское». Но долго не выводили из автобуса, хотя мы уже приехали к отделению и не было никаких препятствий, чтобы организованно всех нас завести в отделение полиции и составлять протокол. Обычно они выводят из автобуса одного-двух трех человек и начинают на них составлять протоколы, так как они начинают отсчитывать 3 часа с того момента, как задержанный пересек порог ОВД. А для тех, кто остается в автобусе, время задержания еще не идет. Когда ты один на один с сотрудниками полиции, они, зная, что нет свидетелей, ведут себя более свободно и периодически могут душить, наносить удары, что со мной было не раз. Будучи знакомым с законом о полиции, я требовал, чтобы нас всех сразу вывели из автобуса.

Но полиции эти мои требования не понравились. Сотрудники зашли в автобус и начали меня бить.

Уже в отделении полиции я вызвал скорую помощь: я попросил у одного из сотрудника номер его жетона; у него не было этого жетона, он отказал мне. Я знаю, что это нарушение закона, он очень агрессивно отреагировал, схватил меня, начал душить. Я об этом сообщил сотрудникам, попросил их, чтобы они посмотрели записи видеонаблюдения, там у них прекрасно видно, как ко мне применяют силу. Я ни на кого не нападаю, принципиально никого пальцем не трогаю. Я против насилия.

На мои неоднократные требования озвучить фамилии тех полицейских, которые меня задерживали, сообщить, за что меня задерживают, мне ответили отказом.

Потом было заседание в Тверском суде.

Судья вынесла решение о 15 сутках – максимальное наказание. Я был возмущен тем, что свидетелей, о вызове которых мы неоднократно просили, не пустили в зал на оглашение решения суда: пристав Максим Максимов закрыл дверь перед их носом. На мой взгляд, он тем самым ограничил гражданам России доступ на открытый судебный процесс. Я возмутился несправедливым решением суда и тем, что мракобесие творится в отсутствии граждан, и сказал: «Преступники в мантиях будут привлечены к ответственности по всей строгости закона».

Я не называл конкретного имени судьи, но я заметил, что приставу Максимову Максиму моя реплика очень не понравилась. Потом в сопровождении сотрудников полиции этот пристав спустил меня на первый этаж, в комнату приставов. Там было два пристава: девушка и мужчина. Пристав Максимов сзади набросился на меня и начал душить, толкать на пол. Девушка-пристав смотрела на все это достаточно нейтрально или даже, как мне показалось, с пониманием. Когда я спросил, почему он применяет ко мне насилие, он снова принимался меня душить. Потом, когда он меня отпустил, я опубликовал в интернете номера жетонов этих трех сотрудников – двух приставов и сотрудника полиции.

У меня не было возможности написать на него заявление. А он написал рапорт на меня и на мою общественную защитницу Аллу Фролову.

После этого инцидента меня подняли наверх, в зал судебного заседания, и когда я проходил по коридору, мои знакомые видели у меня ссадины на шее и на голове.

Судья вынесла новое решение: по статье 20.2, часть 2: «Организация несогласованного митинга». Штраф – 20 тысяч рублей.

Когда я освобожусь, хотелось бы привлечь к ответственности сотрудника полиции, который душил меня в отделении полиции «Мещанское», и привлечь к ответственности этого судебного пристава Тверского суда Максима Максимова.

В фейсбуке я уже читал свидетельства других людей, которые с ним сталкивались, и у меня создалось впечатление, что ему нравится мучать людей физически и с помощью рапортов.

Минимум, чего я бы хотел добиться, – чтобы его уволили с работы.

А в идеале – чего бы я хотел от жизни? В принципе, я хотел бы работать, чтобы была возможность завести семью, содержать ее и жить спокойно.

У меня есть мечта: если бы удалось добиться построения правового государства в России, я бы хотел работать сотрудником полиции. Мне нравится то, что написано в присяге полицейского: «Клянусь защищать закон и граждан». Защищать не чиновника, не своего начальника, а граждан и закон России. Я бы с удовольствием пошел работать в такую полицию.

Всем, кто интересуется моим мнением, передайте:

«Россия должна быть свободной. Я не уверен, что будет, но должна».

Мой срок закончится 30 января в 7 утра.

Марк Гальперин: «Я за смену власти путем мирного восстания»

Инженер-механик по образованию, 46 лет. Осужден на 38 дней, содержание в спецприемнике

Срок в восемь дней содержания под стражей я получил за участие в пикете, когда мы с Владимиром Ионовым вышли на Манежную площадь к памятнику маршалу Жукову с плакатом «Я – Шарли». Мы соблюдали все условия одиночного пикета, но, когда мы уже стали закругляться, к нам подослали провокатора, он встал рядом просто с чистым белым листом бумаги, и буквально через минуту полицейские задержали Владимира Ионова и этого провокатора.

Марк Гальперин. Фото: Василий Петров / Facebook

Повели в автозак, посадили. Я побежал к ним, плакаты я держал свернутыми. Но они меня тоже задержали, что абсолютно незаконно: фактически они задержали человека, который в момент задержания не участвовал в пикете. Но самое главное – они подослали провокатора, которого отпустили из автозака по дороге в ОВД.

Почему они вообще нас задержали за эту акцию? Мое предположение: мы сказали им, что пикет будет длиться до шести часов, а было уже шесть часов пятнадцать минут и они решили таким образом прекратить эту акцию.

А 30 суток я получил за участие в акции на Манежной площади 15 января.

В семь часов вечера я закончил работу и приехал на Манежную площадь. Минуту я там простоял, сотрудники меня увидели, заулыбались и тут же схватили.

Почему такой большой срок? Я думаю, они хотят опробовать новую статью административного кодекса – 20.2, часть 8. Ее же раньше не было, вот и решили «обкатать» эту статью на практике.

Никаких плакатов не было, я ничего не выкрикивал, действо уже заканчивалось, я только пришел на площадь.

Полицейские меня хорошо знают: я не то чтобы хвалюсь, но я один из немногих, кто провозглашает смену власти путем мирного восстания без оружия. Все наши великие оппозиционеры говорят: «Давайте выходить на манифестации, давайте участвовать в выборах, давайте поддавливать власть».

Все знают, что поддавливать власть бесполезно. Я считаю, что не надо себя обманывать, надо менять власть, как это было в 1991 году. Тогда на Манежную площадь вышло под миллион людей, и они просто выгнали предыдущих правителей.

Необходимо создать движение за смену власти. Сейчас такого движения нет. Есть разрозненные оппозиционеры, которые бегают, не зная, что делать, выходят с маршами. Но дороги им никто не проложил. Никто не сказал, что надо делать. И я понял, что я должен это сделать.

Что делать?

Надо создавать маленькие ячейки во всех городах, выходить на площадь, общаться, потому что одно дело что-то запостить в интернете, а другое дело – выйти на площадь локоть к локтю потолкаться.

А если будут арестовывать? Пусть арестовывают.

Нужно быть ко всему готовым – и убить могут.

Если политик не готов чем-то пожертвовать: карьерой, свободой, жизнью, он не политик.

Я фактически уже – политик.

Я работаю, но, может, сейчас меня и выгонят с работы (в дистрибьюторской компании в телекоммуникационной сфере. – Открытая Россия).

Политикой начал интересоваться в 2010 году. В 2011-м меня первый раз посадили после событий конца декабря (сидел в спецприемнике на Симферопольском бульваре в декабре 2011 года с Навальным и Яшиным)

В 2013 году я начал создавать движение за смену власти.

Движение это не будет никогда зарегистрировано.

Я его даже пишу с маленькой буквы: «движение за смену власти», потому что оно гражданское, оно без идеологии, без экономической, без социальной программы.

Оно преследует техническую цель: сменить власть и организовать честные выборы.

Я готов сотрудничать со всеми оппозиционными политиками. Они относятся ко мне снисходительно хлопают по плечу, говорят : «Ты, конечно молодец, но…»

Я выступаю за мирную смену власти, потому что везде, где власть менялась с оружием, наступал террор, диктатура. И Россия в 1917 году и Куба. Можно много перечислять стран и политиков, которые пришли на штыках.

Я хочу сделать, как это было в Польше, как в Чехии, в Восточной Европе. Везде была мирная смена власти без оружия.

Когда спрашивают: «Зачем вы это делаете, ведь большинство населения Россия вас не поддерживает, зачем рисковать свободой и может быть жизнью?» Я отвечаю: «Есть вещи, которые дороже, чем жизнь. Честь, совесть».

У каждого человека есть собственное мнение. Я никогда не буду отговаривать собственную дочь, если она захочет, например, заниматься политикой.