Не без сатанизма

Краснодарская художественная сцена — одна из наиболее бурно развивающихся в сегодняшней России. Прежде всего, речь идет о группах Recycle (Андрей Блохин и Георгий Кузнецов) и ЗИП (Эльдар Ганеев, Евгений Римкевич, Василий и Степан Субботины). Последняя чуть менее года назад вместе с родственной инициативой — Краснодарским институтом современного искусства (КИСИ) была награждена премией «Инновация» за сумму заслуг в номинации «Региональный проект». С одной стороны, конечно, номинированы они были точно, поскольку речь шла о выходцах из одного региона, работающих во многом с реалиями этой части России. Но с другой, активность ЗИП и КИСИ уже давно вышла за пределы Краснодарского края: художники регулярно участвуют в выставках по всей стране и в международных проектах.

Тем интереснее было увидеть исходную точку этого процесса. Я оказался в Краснодаре как участник дискуссии про взаимоотношения художников и критиков, но в итоге удалось поговорить не только об этом. Пришедшие — в основном художники и верные посетители выставок современного искусства — все настойчивее задавали вопросы (обращенные скорее к себе), общую направленность которых можно сформулировать следующим образом: как нам обустроить краснодарский художественный процесс? Видно было, насколько болезненно воспринимается нехватка некоторых более-менее сложившихся в других регионах — главным образом кивали на Москву — институтов, таких, как художественная критика и вообще пресса, посвященная искусству, специализированные выставочные пространства и более массовый, но при этом «свой», понимающий зритель.

Москва — не лучший пример, и не все тут так радужно, как кажется, завидовать нечему, но в принципе понятно, почему столичная ситуация рассматривается как своего рода эталон. (Специально отмечу, что из всего сказанного далее про Москву себя не исключаю.) В «центре» сосредоточены главные рупоры разговора о художественном процессе в РФ, большинство «говорящих голов» находится тут же. Плюс деньги, плюс музеи, галереи, фонды и т.д. Естественно, когда с этим сталкиваешься, создается впечатление, что «вот она, жизнь!» — хотя ведь ясно, что это если и не абсолютно ложная картина мира, то как минимум сильно искаженная. Региональные сцены имеют — возможно, только пока, временно — свои преимущества, самое важное из которых — заинтересованная, а не устало-знаточеская, пресыщенная аудитория, как в Москве (и столь же заинтересованные художники, а не звезды Фейсбука, бесконечно делящиеся друг с другом скепсисом). Таких зрителей в столице можно найти, наверное, только там, где ситуация совсем уж близка к полуофициальному существованию, в местах, попадание в которые сопряжено с какими-либо трудностями, — как галерея «Электрозавод», например. К тому же любая нехватка и неудовлетворенность нынешним положением дел (не только в сфере искусства — о местном контексте, с казаками и безумной властью, емко высказался Валентин Дьяконов, побывавший там незадолго до меня) создает поле возможностей и энтузиазм, который в результате может вылиться во что-то любопытное — тут все зависит от тех, кто этим занимается.

За неделю до дискуссии с моим участием в том же пространстве «Типография», месте, где проводятся выставки, лекции, показы, дискуссии, по сути — штаб-квартире КИСИ, открылась выставка группы ЗИП с игрой слов в названии — «Пост-наблюдение».

Пост действительно есть — настоящий пост охраны, в «Типографии» имеется хостел, а потому это вполне логичное, расположенное у входа помещение, хоть и не используемое по назначению: ночной дежурный, как показала практика, находится где угодно, только не в этом месте, разве что эпизодически. С поста экспозиция начинается. Можно, в принципе, задержаться там надолго, посматривая на работы, попадающие в поле зрения, и гадая по специально сделанной к выставке карте, что же там показывают. Сами ЗИПы не отрицают такой возможности.

Экспозиция состоит из отдельных работ-островков, которые, как сказал мне Степан Субботин, имеет смысл изучать сами по себе, а не в общем контексте, хотя это утверждение и было оспорено другими участниками группы (да и самим Степаном) чуть позже.

«Пост-наблюдение» продолжает линию, которую группировка ЗИП начала, видимо, прошлогодней выставкой «Утопический скелет» в галерее XL. Это был в некотором роде разрыв с предыдущей линией в их деятельности, когда они больше говорили о коммуникации, сообществе и т.д.: это было интересно, но до определенного момента. И тогда, в XL, и сейчас, в «Типографии», экспозиция строится как множество объектов, подкрепленных специфической мифологией, — исходниками служат известные произведения искусства, знаковые строения и памятники, также это может быть какая-то местность и предмет. Тогда, весной 2014 года, мне показалось, что выбранный «метод» похож на эсквайровские «правила жизни»; теперь я практически уверен, что это так.

Важный момент: это не статичные, взятые постфактум у умершего или уже «прошедшего путь» деятеля правила, как в известном журнале, — у ЗИП, наоборот, эти принципиально важные мифологемы находятся в состоянии движения и изменения. Художники подхватывают только что оброненное кем-то слово или выражение и придают ему важность вселенских масштабов (возможно, чтобы вскоре забыть) — так случилось с выражением «краснодарский романтический сатанизм», придуманным Дьяконовым в связи с официозной монументалкой и тем чарующим мракобесием, с которым ЗИП находится не только в противостоянии, но и во взаимодействии. «Романтическому сатанизму» выделена, судя по карте, большая зона на выставке: тут и «черная» или, как поправляет местный художник Валерий Казас, коричневая Екатерина, и интерактивная фигурка казака, которого можно подергать за леску и он машет шашкой (вероятно, намек на взаимоотношения властей и возрожденного казачества), и грандиозный стадион, и «гуманный казачий суд», и многое другое.

Значительная часть экспозиции посвящена внутрихудожественным вопросам, но это вопросы, не столько важные для группы ЗИП, КИСИ и вообще тамошних художников (хотя есть определенная привязка к краснодарским реалиям), сколько вполне конвертируемые в общероссийский и, если предпринять необходимые усилия, мировой контекст истории. Здесь есть модели самоорганизованных пространств, самопровозглашенные музеи и галереи, памятники, посвященные художникам, и ситуации, конструируемые за счет большой энергии, накопившейся за долгое время и все еще не нашедшей полномасштабного выхода.

По этой выставке можно судить о местной ситуации, с которой я начал. И в ней же содержится, по всей видимости, решение тех проблем, о которых заговорили во время дискуссии. Своими силами, кое-где, возможно, изобретая велосипед (это как раз совсем не страшно), художники способны даже в самых враждебных условиях работать очень продуктивно, главное — следовать, как бы банально это ни звучало, рвущемуся наружу творческому импульсу. Гнуть свою линию, как говорится. И никакой Москвы в этом процессе не нужно.