Картина "Не ждали"

Локальные вспышки человечности в бесчеловечной стране - это всегда политика. Это загадки, которые полезно разгадывать для того, чтобы хоть как-то постичь непостижимое происходящее. Это события, достойные тщательного изучения.

Скажем, когда года три назад один законно избранный президент помиловал одного незаконно репрессированного политзека, мы поняли одну очень важную вещь. Мы узнали, зачем приходил в Кремль Дмитрий Медведев. Приходил он затем, чтобы освободить Сергея Мохнаткина. В этом заключалась историческая миссия третьего российского президента.

У Владимира Путина миссия, как известно, совершенно другая, но и он оказался не чужд освободительным жестам. Так, в декабре позапрошлого года на волю внезапно вышли Михаил Ходорковский, Мария Алехина и Надежда Толоконникова - и самые проницательные из независимых экспертов сразу почуяли приближение сочинской Олимпиады. Выяснилось, что национальный лидер в бесчеловечной стране смягчается сердцем накануне большого спортивного праздника, причем это не в первый раз выяснилось. Однажды в 1936 году, незадолго до олимпийских торжеств в Берлине и Гармиш-Партенкирхене, тогдашний немецкий фюрер тоже сильно самоограничился и поступился принципами, временно даже запретив пропаганду расовой ненависти. Так что прослеживалась некая закономерность.

Вчерашнее сенсационное освобождение Светланы Давыдовой из Лефортовской тюрьмы порождает те же вопросы, что и всегда. Мол, как это понимать и что символизирует нежданный перевод многодетной матери из узилища под подписку о невыезде применительно к нынешним временам? С чего бы вдруг? Олимпиада вроде давно кончилась, а мировой футбольный чемпионат еще нескоро.

Известно же, что Давыдова совершила преступление, страшнее которого нет: позвонила в украинское посольство. Мало того что позвонила, так еще и выдала военную тайну, сообщив о передислокации войсковой части ГРУ. Вину заключенной безусловно отягощало еще и то обстоятельство, что указанную тайну она выдала в мирное время, которое, кстати, продолжается до сих пор. И если углубиться в тему, то нельзя не признать, что арестованная помешала как следует отдохнуть десяткам российских отпускников. Одним словом, никто не удивился, когда ее задержали, отдельные граждане только привычно содрогнулись. Зато вчера, когда Давыдова вышла на свободу, поразились все.

Объяснить случившееся нелегко. Грудной ребенок? Светлану Бахмину долго не выпускали и после родов, да и вообще надо совсем не уважать нашу власть, чтобы допустить, будто ее способны тронуть шпионские материнские слезы. Общественное мнение? Обществу уже разъяснили, в электронных СМИ и в центральных газетах, какое у него должно быть мнение по поводу неслыханного злодеяния, совершенного в Вязьме. Открытые письма? Много их было написано и подписано за долгие путинские годы, и никому они не помогли, сам подписывал и проверял. По крайней мере никого так скоро не освобождали, как Светлану Давыдову. Тут явно действовал какой-то другой механизм.

Локальные вспышки человечности в бесчеловечной стране - это всегда политика, но в данном случае, вероятно, ответ следует искать в другой области. Прямо противоположной. Это едва ли обдуманный, политически выверенный ход. Просчитывался скорее арест - не зря же позвонившую пасли еще с апреля прошлого года, вычисляя идеальное время для задержания. Вычислили, посадили, прокляли по телевизору, и все лимоновы-холмогоровы-рогановы, сколько их есть, заклеймили шпионку в своих газетах и блогах - и вдруг сама власть слегка как бы ужаснулась содеянному. Как бы ее поразила локальная вспышка человечности.

Должно быть, разгадка в том, что впервые за все годы своего правления Путин оказался обложенным со всех сторон. Он ощутил бремя изгойства. А чувство одиночества даже у самого твердокаменного и закосневшего в своей правоте человека порождает метания. Нет, он, конечно же, не сомневается в том, что поступает правильно, нарушая международные законы и учиняя массовые убийства в соседней стране. Но он колеблется в мелочах, а иногда и поправляет действия своих особо ретивых подчиненных. Или те, кто при нынешнем дворе составляет партию относительно вменяемых, делятся с ним своими мыслями, и он порой внимает советам.

Он стал чувствителен.

Можно вспомнить, как предсказуемо начинался и неожиданно завершался скандал с "Левиафаном". Фильм Андрея Звягинцева тоже ведь был своего рода "изменой": шутка ли, самым гнусным и бесчеловечным персонажем на экране оказался местный православный иерарх. Так что били режиссера по всем правилам, с использованием драгоценного опыта ветхосоветской погромной травли. Сурово высказывалось начальство, неистовствовала пресса, сильно гневался народ, до сих пор не прочитавший Пастернака. А потом сюжетную канву "Левиафана" пересказали Пескову некие люди, скачавшие фильм, и пресс-секретарю кино понравилось, и гул затих, и режиссера-русофоба даже наградили "Золотым орлом".

По-видимому, нечто подобное произошло и в деле Светланы Давыдовой. Сперва был арест, и на заключенную спустили всех пропагандистских собак, чуть позже ей прислали адвоката, который хорошо справлялся с функциями прокурора, - и вдруг система засбоила. Тот же Песков, к слову, оценил "ситуацию" как "резонансную". Да что Песков, сам Астахов, гроза российских детей, вступился за Давыдову. А там и адвокаты пришли другие, настоящие, и обвиняемая по статье, сулящей 20 лет заключения, покинула тюрьму. Разумеется, это не оправдание, и как не вспомнить Олега Навального, которого из-под домашнего ареста уводили в тюрьму, но это сенсация.

По такому поводу на радостях в голову лезут мысли совсем уж конспирологические. Дескать, может, для того и сажали Светлану, чтобы внезапно освободить, поражая человечество. И Звягинцева потому травили, чтобы явился вдруг царский пресс-секретарь и режиссера облагодетельствовал. Однако эти версии выглядят все же не столь убедительно в сравнении с той, что изложена. Национальный лидер одинок, он каждый день слышит речи поносительные, обвиняющие его во всяких зверствах, его проклинают в Украине на чистейшем русском языке, и желание доказать обратное изредка прорывается в нем. Раньше такого с ним никогда не случалось, раньше преобладал расчет и человечность строго дозировалась и отпускалась только по необходимости. А теперь...

А теперь, может, пришло время и Надежду Савченко выпустить из СИЗО? Многие же спасибо скажут. Многие поразятся.