Русский океанариум

Как амбициозная стройка океанариума привела к гибели кита, моржихи, выдры и дельфина

Весь февраль в Приморском крае продолжается скандал вокруг одной из самых статусных строек России — океанариума на острове Русский во Владивостоке. Здесь его называют «любимым объектом» президента России Владимира Путина. Океанариум должен был открыться еще в 2012 году — к саммиту АТЭС, но не работает до сих пор. Руководство заказчика и подрядчика — в СИЗО. Сотрудники самого океанариума рассказали, что за три года из-за плохих условий и халатности строителей погибло уже шесть млекопитающих. Анонимные сотрудники говорили: посетителей за деньги водили плавать в бассейне с дельфинами и дельфины оглохли; с моржихой строители играли веревкой, которую она проглотила и умерла; а морскую выдру просто заморили голодом. Ученые из океанариума признают репутационные потери и ждут не дождутся, когда стройка все-таки будет завершена. Во владивостокский океанариум отправился специальный корреспондент «Медузы» Андрей Козенко.

Больше, чем у Назарбаева

Диск-презентация Приморского океанариума сделан на пяти языках: русском, английском, китайском, корейском и японском. За кадром звучит расслабляющая музыка, ее сменяет шум волн. «Владивосток, 2004 год — начинает рассказывать оптимистический мужской голос за кадром. — Во время посещения дальневосточного Института биологии моря президент России Владимир Путин принял решение о строительстве современного океанариума во Владивостоке, на острове Русский. Приморский океанариум должен стать научной организацией на правах института. Он призван решать образовательные и культурно-просветительские задачи». На экране Путин с ручкой в руке задумчиво слушает ученых. Рядом с ним бывший приморский губернатор Сергей Дарькин старается делать вид, что идея построить океанариум — лучшее, что случалось в его жизни. Проект океанариума делали в местном институте «Приморгражданпроект». Научное сопровождение начали вести сотрудники института биологии моря РАН. Привлекали зарубежных специалистов — аналогов Приморского океанариума в России нет.

Мы сидим в одном из ресторанов Владивостока с заместителем директора Приморского океанариума Вадимом Серковым. Сам строящийся океанариум — режимный объект; чтобы постороннему человеку туда попасть, нужно разрешение Управления делами президента РФ. «Сейчас это, наверное, уже как легенда звучит, но построить океанариум Путину предложил ныне покойный директор института, академик Владимир Касьянов, — рассказывает Серков. — Сказал ему, что в России крупных океанариумов вообще нет. Путин, хоть и всегда поддерживал идею развития Дальнего Востока, сразу ничего не сказал, задумался. А потом Путин был в Астане, и там ему Назарбаев (президент Казахстана — „Медуза“) показал океанариум на 50 тысяч тонн, самый удаленный в мире от большой воды. У вас, в России, мол, такого нет, сказал Назарбаев. После этого Путин прямо ночью позвонил академику Касьянову и сказал: готовьте проект. Ну а уже утром мы, несколько человек, в кабинете у академика сидели, готовили первые соображения».

«2009-й год, остров Русский, — продолжает голос из презентации. — На полуострове Жидкова в бухте Парис началось строительство. Рабочие и инженеры компании „Мостовик“ из Омска приступили к строительству уникального объекта». Голос за кадром говорит про десятки тысяч тонн воды и о пятистах видов морских и речных обитателей для океанариума. Про специальный бассейн для дельфинотерапии. «Строительство океанариума и подготовка к приему первых посетителей завершатся в 2012 году», — обещает голос, музыка становится все более торжественной, титры.

Синегнойная палочка

«Скандалы в океанариуме! Передергивание фактов или суровая действительность? Что, на самом деле, происходит на недострое века?» — это тоже голос за кадром, но уже ведущего передачи «Сталкер» на владивостокском телеканале ОТВ. Это уже февраль 2015 года, к этому времени срок сдачи океанариума в эксплуатацию менялся несколько раз. А сам проект стал самым скандальным долгостроем в Приморье.

Сначала океанариум были вынуждены исключить из перечня объектов, которые сдали к саммиту АТЭС в 2012 году — в том престижном списке были вантовые мосты на остров Русский и через бухту Золотой Рог, корпуса и кампусы Дальневосточного федерального университета. Океанариум — единственный серьезный объект, не сданный к АТЭС. Не сдали его и в 2013 году. А в 2014-м обанкротился омский «Мостовик» — предприятие полностью вложилось в строительство объектов к Олимпиаде в Сочи, набрало кредитов преимущественно в Сбербанке, но расплатиться не смогло.

В ноябре 2014 года Владимир Путин остановился во Владивостоке перед перелетом в австралийский Брисбейн — на весьма провальный для России саммит G20. Впрочем, плохое настроение президенту РФ обеспечили уже на острове Русский, на совещании, посвященном положению дел в океанариуме. Директор омского «Мостовика» Олег Шишов пытался полететь во Владивосток на это совещание, но был задержан и помещен под стражу — по подозрению в хищении средств. Сразу после совещания та же участь постигла и Андрея Поплавского, руководителя ФГУП «Дирекция по строительству в Дальневосточном федеральном округе» — заказчика строительства. Поплавского сняли прямо с готовившегося покинуть Владивосток самолета.

И вот на фоне этого непрекращающегося скандала в прокуратуру Приморского края и ряд местных СМИ поступило анонимное письмо сотрудника (или нескольких) океанариума. В письме говорилось, что за время строительства несколько животных умерли мучительной смертью. И минимум в трех случаях можно говорить о том, что это произошло из-за халатности строителей, подрядчиков и заказчиков.

«Последние три года океанариум умирает. В бассейнах с млекопитающими развелась синегнойная палочка и золотистый стафилококк. Нормы могут в сто раз превышать ПДК (предельно допустимую концентрацию). Бывало, что водолазы всем отделом отказывались нырять. Например, подходит микробиолог и говорит: „Мальчики, я бы на вашем месте сегодня туда не спускалась“. Больше всего от этого страдает тепловодный зал. Если обеззараживать воду в бассейне с дельфинами, то будет аэрация и подохнут содержащиеся там же тропические рыбы», — одна из цитат этого анонимного письма. Первым его опубликовал городской портал vl.ru.

Неадекватный свидетель

В аэропорту Владивостока мы встречаемся с бывший ведущим специалистом ветеринарной лаборатории Приморского океанариума Евгением Тагильцевым. Он капитан медицинской службы, служил в морском спецназе. В океанариум, рассказывает он, его пригласили, потому что морские млекопитающие по физиологии ближе к людям. А уволили «из-за конфликта с сотрудниками, сейчас неважно какими». Тагильцев — единственный во Владивостоке человек, который готов рассказывать о том, что происходило в океанариуме не анонимно, а от своего имени. Есть еще несколько бывших сотрудников океанариума, которые обжалуют в суде свое увольнение, но им с журналистами запрещают разговаривать адвокаты.

Мы едем из аэропорта в город на скорости 170 километров в час. Тагильцев одет в разновидность камуфляжной формы. На нем ковбойская шляпа и ковбойские же ботинки; на поясе — предмет гордости экс-сотрудника океанариума, модель пистолета Denix 1070 LeMatt в натуральную величину. Эта внешняя эксцентричность позволяет руководству океанариума называть Тагильцева «неадекватным» и призывать не верить его словам. Однако опальный ветеринар подтверждает их фотографиями и документами. Например, когда анонимное письмо было опубликовано на vl.ru, он оставил в комментариях к нему акт о гибели калана — морской выдры, животного из Красной книги.

«За каланом мы ездили в бухту Завойко в Петропавловске-Камчатском. Он отбился, видимо, от своих, жил рядом с трубой, из которой вытекали отходы. В помойке, короче говоря, — вспоминает Тагильцев. — Его привезли 13 января, начали выхаживать, но уже 20-го он сдох. Говорили, что от инфекции, но это вранье. Исключительно от халатности и непрофессионализма сдох калан. Он три раза сбегал из клетки, на третий раз спрыгнул с трехметровой высоты и погиб от разрыва внутренних органов. А знаете, почему бежал? Жрать хотел! Мы его когда привезли, в нем 14 килограммов веса было, а на момент гибели — десять. Он, бедолага, еду активно искал, его инстинкт толкал. Какая еще инфекция!».

Моржиха Тора обошлась, по словам Тагильцева, океанариуму в полмиллиона долларов. Ее привезли в 2012 году с Чукотки. В один из визитов в строящийся океанариум Владимир Путин гладил ее, а Тора давала потрогать себя за ласты. «Там с самого начала был бардак, — вспоминает бывший сотрудник океанариума. — Мы ее привезли, а подходящих условий нет. Поместили во временный бассейн, он потек сразу, пришлось заглушку ставить».

Нормальный бассейн для моржей все же был достроен. Однако в конце прошлого года Тора проглотила кусок веревки с привязанным к ней элементом теплоизоляции и после долгих, продолжавшихся несколько недель мучений, умерла от перитонита. Тагильцев уверен, что с моржихой этой веревкой играл кто-то из рабочих-строителей. А наигравшись, просто бросил «игрушку» в бассейн. «Сначала думали, что у нее пневмония, лечили, получается, совсем от другого. С каким-то специалистом из Москвы по скайпу консультировались. Без толку, умерла моржиха», — вспоминает он. Ей пытались сделать операцию, но выяснилось, что аппарата для вентиляции легких нет, квалифицированных анестезиологов тоже нет.

Тагильцев рассказывает обо всем этом довольно спокойно. «Обычный бардак, как и в любом госучреждении», — описывает он времена своей работы в океанариуме. «С поставками корма постоянные проблемы были. Оптовики с нами работать не хотели, потому что объемы поставок океанариуму, с их точки зрения, были не такими уж и большими. Вот и получалось: то некачественная рыба, то мало ее».

Китам-белухам в строящемся океанариуме относительно повезло. Они содержались в открытой воде бухты Парис, тем не менее, одно из животных все же умерло от пневмонии. «Ее по указанию директора взяли и притопили недалеко от пирса, совсем рядом с водой, где жили остальные. Зимой еще было ничего, а летом, видимо, труп крабы подъели, пятно жира поднялось и пошло прямо на остальных. Белухи в панике, есть бросили. Пришлось труп доставать, перевозить, сейчас она затоплена где-то в километре от берега напротив академии МЧС», — рассказывает очередную историю Тагильцев.

«И вот еще запиши фамилию: Полухин. Это начальник охраны „Мостовика“, — продолжает Тагильцев. — Он прямо на сайте местного дайвинг-клуба разместил объявление. Мол, учу всех желающих дайвингу, десятиметровой глубины бассейн, остров Русский. А на острове Русский только один десятиметровый бассейн — в океанариуме, и там дельфины живут. Мне рассказывали, что платишь пять тысяч рублей и плаваешь себе сколько угодно». Эта история пересекается с той, которую анонимно обнародовали сотрудники океанариума. По их словам, бывший директор компании — заказчика строительства Поплавский был «очень своеобразным руководителем — странным человеком, самодуром, такое чувство, что из девяностых». Поплавский, говорилось, в письме, любил привозить в океанариум своих друзей с девушками, где они весело проводили время, в том числе купаясь в бассейне с дельфинами-афалинами. После того, как в воду прыгали одновременно двенадцать человек, дельфины оглохли. Плюс у двух афалин начался эризипелоид — острое бактериальное поражение кожи. «Язвы кровавые у них были по всему телу», — переводит Тагильцев. Одна афалина погибла, другую удалось спасти.

«Хороший коллектив»

Всего за те три года, что Приморский океанариум начал принимать животных, в нем погибло уже шестеро млекопитающих и, как минимум один вид рыб. Каранги — рыбы-лоцманы — погибли после того, как выключилось электричество, аварийный генератор не сработал, и в бассейн прекратил поступать кислород.

Тагильцев и замдиректора океанариума Серков друг друга терпеть не могут. Серков называет оппонента «неадекватом», Тагильцев в ответ выбирает между подачей в суд иска и оказанием физического воздействия на ученого-биолога. Совпадают их точки зрения в одном: все беды с животными, во многом из-за того, что их начали селить в океанариум раньше, чем закончилась стройка. Строители называли даты, сотрудники океанариума заключали контракты на приобретение зверей. Строители срывали сроки, а животных все равно приходилось покупать, чтобы не платить потом неустойку. Многие виды, те же белухи, были закуплены в последний день действия контрактов на их приобретение, когда деваться было некуда.

После открытого письма, подкрепленного заявлениями Тагильцева, во Владивостоке начался громкий скандал. Прокуратура Приморского края заявила, что начинает проверку по факту гибели животных. Отвечать за весь океанариум перед публикой был назначен Серков. «Я так часто вынужден выступать, что меня в последнее время обвиняют в том, что я директора Дмитрия Питрука чуть ли не подсидеть хочу. Но это не правда совсем. Просто у человека дефект речи, а я перед всеми выступаю», — объяснил Серков

Серков стал инициатором ответного письма сотрудников океанариума, которое, по его словам, подписывалось исключительно добровольно, без административного давления. Сумел, договорившись с Москвой, организовать два пресс-тура в океанариум. С собой на нашу встречу он приносит распечатанные комментарии, которые действующие сотрудники океанариума оставили в ответ на письмо анонимных сотрудников заведения. «Я уверен, что это письмо написал кто-то из бывших людей, кто раньше у нас работал. У нас хороший коллектив, не могли люди так поступить», — настаивает он. В распечатанных комментариях (особенно важные мысли Серков подчеркнул зеленым маркером) боль и обида: «Статья (анонимное письмо — прим. „Медузы“) действительно была провокационная и для всех нас обидная. Почему ни слова не сказано о наших успехах и достижениях?! А ведь их не мало. Все мы переживаем за своих животных, болеем вместе с ними и радуемся, когда им хорошо». Или же: «В океанариуме работают квалифицированные специалисты, как биологи так и техники. Я сам видел, как за жизнь самки дельфина и моржа боролись до последнего».

Правда, из тех слов, которые Вадим Серков зеленым маркером не подчеркивал, можно сделать вывод, что до наведения порядка в океанариуме еще далеко. Оборудование закуплено преимущественно китайское. А так как океанариум официально еще не принят в эксплуатацию, денег на его ремонт и запчастей к нему нет. Поломки происходят раз в неделю. За жизнь животных действительно боролись до последнего, но не всегда хватало квалификации. А услуги японского хирурга обошлись бы в 200 тысяч долларов. Которых нет и выделить неоткуда.

«Гибель каждого животного — это ЧП, огромный удар по репутации, — сетует ученый. — Мы же ведь с самого начала позиционировали себя как место, где соблюдаются все правила, где ярко выражен природоохранный аспект. Со временем мы, конечно, загладим этот негативный эффект». «С дельфинами люди в бассейне за деньги купались?», — спрашиваю я. «Давайте я не буду это комментировать, — морщится Серков.—- Факт гибели животных мы не отрицаем. Но обстоятельства каждого ЧП разные. Есть и такое, что в карантинной зоне находятся строители, которые пуско-наладочными работами занимаются. А строители нам не подчиняются. Вот и с моржихой кто-то поигрался как с котенком. Афалины у нас в адаптационном периоде находились, как моряки после длительных рейсов, восприимчивые. Вот и попала инфекция.» В инциденте с каланом Серков настаивает, что тот умер не потому, что с голоду бросился пищу искать. «И где, кстати, был Тагильцев, когда спасали калана. Ведь именно он за него отвечал. И почему ночевать с ним не оставался, тогда как другие остаются. Пусть и свою вину тоже признает!» — тут же говорит Серков.

Он рассказывает, как вместе с другими специалистами ездил в Японию, Китай и другие страны — изучать как устроены океанариумы. Рассказывает, что изначально предлагалось построить не такой сложный комплекс, который располагался бы ближе на берегу бухты Патрокл. Но к саммиту АТЭС власти обустраивали остров Русский, и океанариум был перенесен туда. А потом пришлось постоянно переносить сроки его сдачи в эксплуатацию. Плюс в 2014 году никаких работ по строительству океанариума фактически не велось. «Это же сложнейшее техническое сооружение, — оправдывает строителей замдиректора океанариума. Половина площади — системы жизнеобеспечения, вторая половина для туристов. Это как рыборазводный завод, только во много раз сложнее. У нас разная рыба — тепловодная и холодноводная, живущая в морской воде и в пресной. В одних емкостях нужно хлорирование, еще где-то гидролиз. На созревание биофильтров нужно от трех до шести месяцев — в зависимости от температуры воды».

Русский Сингапур

Серков мечтает, что когда океанариум откроется, остров Русский — ныне весьма пустынное место — станет для Владивостока тем же, чем для Сингапура стал остров Сентоза — когда-то заброшенная военная база, а ныне туристический центр с пляжами, казино и, кстати, океанариумом.

Старший помощник прокурора Приморского края Елена Телегина сообщила «Медузе», что проверка инцидентов в океанариуме ведется силами краевой природоохранной прокуратуры и специалистами Россельхознадзора из Приморского края и Сахалинской области. Проверка продолжается, пробы воды взяты, сотрудники опрошены. Но результатов еще нет.

Гендиректор «Мостовика» Олег Шишов, которому бизнес-сообщество весьма сочувствует из-за его проблем с Олимпиадой, 20 февраля признался, что похитил на строительстве океанариума 1,8 млрд рублей, заключил сделку о сотрудничестве со следствием и дал показания на заказчика строительства Андрея Поплавского как на соучастника хищений. Поплавский своей вины не признает. ФГУП «Дирекция по строительству в Дальневосточном федеральном округе» отстранено от работ над океанариумом. Достраивать его будет ремонтно-строительное управление (РСУ) управления делами президента РФ. По состоянию на конец прошлого года на строительство океанариума потрачено 15 миллардов рублей. Не освоенными остаются еще порядка 12 миллиардов рублей.

Вадим Серков прогнозирует, что строительно-монтажные работы, наконец-то, закончатся в 2015 году и к середине 2016-го года океанариум заработает на полную мощь. Бывший ветеринар Тагильцев больше никакого отношения к океанариуму иметь не собирается. Он говорит, что поедет на Донбасс «поднять денег» («Могу воевать, могу лечить, пригожусь. Погибну я не там — точно это знаю»), а потом откроет в Таиланде клуб для дайверов.

Андрей Козенко

Владивосток