War in censorship expressions

The ban on Russian films, the expulsion of enemy media, the arrest of a journalist on charges of Gosizmen, attempts by the SBU to make a black list of sites, a scandal with Savik Shuster ... How does Ukraine answer massive Russian propaganda? Is the battle lost for minds in the east and in the West? Is freedom of speech possible in war conditions?

The questions of the "faces" are answered

Andrey Portnov , historian, editor of the portal Historians.in.ua

Boris Kherson , poet, translator, essayist, head of the clinical psychology of Odessa University

Yuri Volodarsky , literary critic, journalist

Vladimir Ermolenko , philosopher, political scientist, teacher of the Kiev-Mogilyansk Academy, director of the European program "Internyus-Ukraine"

Oksana Romanyuk , Executive Director of the Institute of Mass Media

Natalia Gumenyuk , HromadSke.TV correspondent

How do you assess the situation with freedom of speech, freedom of discussion in Ukraine after the Maidan, in the conditions of war?

Oksana Romanyuk:

The main difference is that fear has gone. At the time of Yanukovych, it was scary to criticize the government. Criminal cases were opened against journalists, they were monitored, interrogated, there was a censorship. Now we can freely criticize power and not be afraid of persecution. I would say, discussions have become better. For example, the first national channel last week submitted a journalistic investigation by Talka Sedoltskaya about Poroshenko's property. Under Yanukovych, this channel showed pamphlets about foreign agents and journalists - enemies of the people, including about me, for example: how we viciously work for the Washington Regional Committee. Now this channel is transformed into a public.

As for the work in the conditions of war - we all very clearly saw how the information could start a war. Therefore, journalists began to think more about their responsibility and professional standards. Our institute is monitoring, and, according to our data, the quality of the news has improved by 20-30%. At the same time, war, of course, affects emotionally. There are journalists who hit patriotism and believe that it is better not to write about the negative, it is possible later, and now their mission is to praise Ukraine. But I can’t say that there are many and that it greatly affects the media space.

Andrey Portnov:

In general, according to my feelings, the situation of the media in Ukraine remains quite pluralistic. This applies to television, and newspapers, and Internet resources. All varieties of the media remain primarily expressors of the interests of their owners - usually oligarchs. But there are important exceptions to the rule. For example, public television (hromadske.tv) is an independent project that appeared almost simultaneously with the Maidan in the fall of 2013. If we talk about the criticism of President Poroshenko and the current government as a whole, then the most refined exponent seems to me an influential weekly “Mirror of the Week” (Zn.ua). Critical materials about the post -Maidan government regularly appear in other media, so there is no need to talk about the unification of media space at the moment.

Vladimir Ermolenko:

I am so far evaluating the situation positively. We have independent sites where very different opinions are possible. Absolutely independent media appeared - public television is an example. There are other sites that may be under the influence of the oligarchs, but formally they are independent.

Now the most acute question is - how much this freedom of speech can the stand for people close to the Kremlin propaganda and Kremlin politics. I have no clear answer to this question. On the one hand, we can say that the restriction in this regard is an attempt on freedom of speech. On the other hand, there is a European Convention on the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms (Article 10, Clause 2), which allows the restriction of freedom of speech in the interests of security, territorial integrity, public order, etc.

This is an eternal dilemma - after all, when you begin to use this argument, it is not clear where it will lead you. But at the moment, we have, for example, the Vesti newspaper, which uses Russian capital and which is distributed for free every day near the metro and has a 300 thousandth circulation. We have Vesti radio, one of the most popular, and Russian capital is also involved in it. And on the other hand, there are attempts, rather inept, to limit what is considered Russian propaganda, from television channels to film products.

It seems to me that the attack on journalists speaks more of weakness. Citizens of the country have every right to express what they want and think. But the Ukrainian parliament officially recognized Russia as an aggressor country - and in this field, Ukraine will limit the information, and it seems to me that this is correct. Nobody canceled the concept of a hybrid war, the concept of an information war, too. This is an element of the war, which is waged, it is this information war that is largely to blame for what is happening now. Look at people who support the DPR and LPR. Their rhetoric is very simple: Kyiv is a junta, these are the Nazis, we defeated the Nazis in the 45th and we will beat them now. These primitive signals are abandoned into the heads not by events, not by history, not culture - they are abandoned by propaganda. Unfortunately, this must be admitted.

Boris Kherson:

The war, of course, is not the best time for civilian freedom and freedom of speech in particular. But, surprisingly, we have practically no restrictions on freedoms. All weak attempts to introduce restrictions can easily be circumvented using modern means of communication, which is done. Recently, I had to repeatedly give interviews and speak on TV, and I have never been warned that I should not speak on any topics. There are such restrictions on local television channels, but they mainly relate to the criticism of the owner of the channel. But there are still dozens of channels nearby where you can say anything.

I think, however, that if I praised Putin, he uttered speech -like “Odessa - Russian city!”, “Odessa, get up, Russia - accept!” Or swearing, then the program would hardly be released on the air. But since I never did this, this is just an assumption.

Yuri Volodarsky:

The Ukrainian situation with freedom of speech and discussions compared to Russian is an order of magnitude better. However, there is one significant nuance, by virtue of which certain restrictions on freedom in the media space look necessary. Yes, according to the basic principles of journalism, one should also give the opposite side to speak out, but I do not think that these principles should be adhered to if the opposite side has come to your ground with an unscrupulous lie, mortars, tanks and volley fire systems.

Natalia Gumenyuk:

If we compare the current situation with what was under Yanukovych, then, probably, now for Ukrainian media ideal times. But other obstacles appeared. Murders on the Maidan, Russian invasion and war - all this was a serious injury for society and journalists. Therefore, often in discussion it is better heard by those who appeal louder to emotions.

This is the first war in the history of modern Ukraine, and at first they did not know what to do in the media environment. In the conditions of the information war, when federal television channels literally incurred hatred, even the question was asked: "Is it possible to resist propaganda for propaganda?" Fortunately, even then, in May-June last year, both journalists and media experts decided for themselves that such a statement of the question was incorrect. Journalists in the conditions of war, as in any others, have one task - to inform people about what is happening. To lie is criminal. Questions sometimes arise to Ukrainian journalists due to the fact that many are very emotionally, patriotic and write about the army, about the military. This is true. Where it is about life and death, few can move away, leave emotions behind the scenes and think rationally.

There are many independent media. Hromadske.tv is led by an editorial team, financed primarily due to the contributions of our spectators and donor organizations. Decisions are made by journalists who are currently working on a shift.

Foreign media asked me questions about criticizing the Ukrainian authorities. But if you read influential newspapers, watch TV channels, you can make sure that many materials are about what the government does not do this, and even more - the General Staff. I am for criticism - without it, problems are not solved. But it is still better when a person explains the collapse of the Ukrainian currency, and not just hysterically demands to bring the head of the National Bank to criminal liability. Now often the word on the air is given to the one who speaks loudly and brightly and falls into the beat of Facebook discussion.

Frame from the Vesti Week with Dmitry Kiselev on the Russia 1 channel

What can Ukraine contrast with massive Russian propaganda? How do you assess the position of Ukraine in the information war a) in the southeastern regions b) in the annexed Crimea B) in the West?

Andrey Portnov:

Ukraine still remains an object than the subject of the information war. It is not capable of withstanding Russian information policy on equal terms, if only because of the incommensurability of the volume of investments in this area, especially at the international level. And with the search for creative asymmetric answers there are obvious difficulties. As far as I know, in the Donetsk and Lugansk regions (including in a significant part of the territory controlled by Ukraine) there is an actual monopoly of the Russian media. The same applies to Crimea. In my opinion, Ukraine has not yet been able to formulate and implement a strategic line (in particular, informational) in relation to the territories uncontrolled in Kyiv. If we talk about Western European or American public opinions, the UKRain Today project cannot compete with Russia Today, Ukraine has no sales of the Sputnik news agency. Ukraine does not have, unlike Russia, and cultural and/or media centers in European capitals.

Boris Kherson:

I think that Ukraine lost the information war. To begin with, Ukraine never thought about creating a state news program in Russian and thereby gave the Russian -speaking audience to the Russian media. It is worth recalling that the anti -Ukrainian campaign on Russian television channels began long before the Maidan - as soon as the real prospect of Ukraine’s accession to the EU loomed. I perfectly remember the programs, which directly denied Ukraine’s right to independence. “Ukraine is not a state, it was as it was, and has remained the Union Republic. The question is in what union it will enter. ” This phrase with excitement was pronounced by some TV presenter. Even then, the pressure was struck with which information was submitted. And then the stream of lies was poured with such force that it was impossible to resist this muddy stream by an unprepared listener.

This is especially important in relation to the traditionally Russian -language regions of Ukraine, focusing on the Russian media. Meanwhile, in the west of the country, the population has innate immunity to Russian propaganda. This difference has deepened the split of the information space of Ukraine. In the east, shelling and actually military operations to the accompaniment of Russian comments decided the case - the population massively experiences Stockholm syndrome. In the Crimea, some sobering occurs, but obviously too late.

Yuri Volodarsky:

Ukraine is definitely losing the information war in the Donbass. There are several reasons for this: the Soviet mentality of most inhabitants of the Ukrainian East, the features of its ethnic composition (about 40% of Russians), the gross power of Russian propaganda. Only the unconditional economic success of Ukraine in conjunction with the European Union and, accordingly, the collapse of the Russian economy, is really possible to oppose all this. It is difficult to talk about the likelihood of such a development of events against the background of continuing hostilities.

Oksana Romanyuk:

What can we contrast with propaganda? High -quality, objective and truthful information. We must attract foreign journalists as much as possible, this year it is planned to launch public broadcasting, it is necessary to develop local media, especially in the eastern regions, to attract foreign investments. But in no case do not build Ukrainian propaganda. Poprazing Churchill, if you kill propaganda with propaganda, what will remain as a result?

In the regions covered by the war, in the occupied areas, all Ukrainian broadcasting channels are cut off, local media were killed. Unfortunately, the possibilities of influence there are practically reduced to zero. This is a strategic issue, its solution is in the development of infrastructure. For example, in Crimea, only 30% of the territory was covered by the Internet. This is an unacceptable situation.

As for the West, there are large news agencies, the media, and they are our resource. I do not think that someone will be interested in watching the English-language channel only about Ukraine. This is we must integrate and become part of international news.

Vladimir Ermolenko:

Ukraine can contrast the truth. This is very important, but not everyone in Ukraine understands this. It seems to me that the thesis that Ukraine lost the information war is very dangerous. This causes attempts to a similar answer: they have Russia Today - and we will have our own propaganda channel, they lie - and we will. This reduces trust, it plays against us. When the number of victims in the same debtza is damaged, when they underestimate the scale of the tragedy, they try to limit the access of Western journalists - this is all very sad. But there are many people in Ukraine who understand that this cannot be done. That the Ministry of Information Policy is a mistake. In Ukraine, a huge discussion about this, and the idea of ​​creating the ministry caused rejection rather.

But the last scandal is Maxim Shevchenko on the air of Savik Schuster (24 TV channel closed the Tok show "Schuster Live" after the air from Shevchenko. - Ed.). I believe that such people as Maxim Shevchenko cannot be allowed into the Ukrainian air. There are a bunch of other beautiful Russian commentators with a less xenophobic position that can support the thesis, which is a civil war in Ukraine. The thesis that in Ukraine is a civil war can be discussed. But Maxim Shevchenko, Alexander Dugin, Zakhar Prilepin are people who took the position of information service of Kremlin expansion. It seems to me that these people should not be evaluated from the point of view of freedom of opinions, but from the point of view of information security.

As for the situation in the southeast, Ukrainian channels are turned off in the DPR and LPR. They do not support pluralism of opinions. In Crimea, even all these events, independent regional media were closed by raider attacks. In the southeast, more or less critical media in the southeast were destroyed, journalists were forced to run under pain of death. People who are in Druzhkovka, either in Konstantinovka, or in Kramatorsk (I know the case from Druzhkovka), when the separatists were there, opposed the people who came to power, were forced to run because they were in shot lists.

We are faced with force, which not only ignores, but destroys the freedom of opinions. In this situation, Ukraine faces a dilemma: to strictly observe values ​​or consider these values ​​in the context of the information war.

In the West, the situation is interesting, because the Kremlin propaganda in Kyiv and in the West is a little similar. The newspaper Vesti does not use the simple Messids who distribute the central Russian channels: that, they say, this is a war against the Nazis, fascists, junta, etc. They act much thinner - they have a good network of correspondents, this is really a newspaper that gives information, not propaganda. But at the same time, they act of the Messid of despair - that in Ukraine everything is bad, that there is no hopes, that the war will be lost, that there are a huge number and that Ukraine will not survive either.

The Messiage of Russian propaganda in the West is about the same: Western civilization rotates, no hope, human rights are violated, this is the same totalitarianism ... This is a very smart hook - signals are broadcast, understandable to the Western person who is accustomed to critical of his society. There, the informational impact is mainly aimed at ultralel and ultra -right - groups that criticize the so -called capitalist world. And in relation to them, Kremlin propaganda is successful.

But if you look at society as a whole, the only country in Europe where public opinion is on the side of Russia, believes that Russia needs to work and that it deserves trust is Greece. In all other countries, even where leaders allow themselves pro -Kremlin actions and statements, as in Hungary, the Czech Republic, Slovakia, Bulgaria, in Cyprus, there is more likely public opinion on the side of Ukraine.

We can say that Russian propaganda powerfully acts through corrupt sources, but statistics show that the general situation for Russian propaganda becomes worse.

I do not agree that Ukraine lost the information war. Может, Украина особо и не делала ничего, чтобы ее выиграть... Но тенденция такова, что к российской политике доверия все меньше.

Наталья Гуменюк:

Украинские медиа, а также официальные структуры могут давать только оперативную, достоверную, а главное, полезную информацию, особенно для населения Донецкой и Луганской областей, а также Крыма. Эмоций много, а вот газет и радиостанций для тех, кто оставил свои дома, потерял работу, – мало. Мы были в прифронтовой деревне Трехизбенка Луганской области на территории, которую контролирует правительство. Там у людей шесть российских каналов, а также "Оплот-ТВ" и "Новороссия ТВ". Важно не только включить там центральные украинские СМИ, но и поддерживать региональные СМИ, чтобы те информировали людей о том, как обезопасить себя. Что касается оккупированных территорий, по отношению к ним надо также говорить об истоках конфликта и о ситуации в континентальной Украине.

Что касается Запада, то единственная эффективная политика - противопоставлять российской пропаганде максимально точную и достоверную информацию с видео- и фотодоказательствами, быстро реагировать и делегировать лучших спикеров, а также выйти из своего мирка и говорить о событиях в мировом контексте, говорить не только о том, что хочешь сказать, а том, что реально хотят узнать.

Но со спикерами, говорящими о войне, есть большие проблемы. Мне бывает трудно понять, где есть намерение скрыть, где злой умысел, а где просто отсутствие информации или некомпетентность. Помню, спикеров АТО обвиняли в том, что они выступают как "говорящие головы", как оловянные солдатики. Вместо того чтобы говорить человеческим языком, они начали использовать странные прилагательные и пытаться шутить - и вышло плохо.

Что касается доступа в зону военных действий, то многие западные журналисты признаются, что это самая открытая война. Те же самые люди могут работать с обеих сторон. Два часа на самолете, шесть часов в скоростном поезде - и уже на линии фронта.

Добровольческие батальоны, в отличие от регулярных войск, вообще радушно принимают журналистов. Это сместило информационные акценты - даже в Украине многим казалось, что добровольцы воюют больше, чем армия, а это, конечно, не так действительности. Но в общем, чем профессиональнее журналист, тем больше шансов, что он сможет добраться до кого угодно.

Также не совсем корректно говорить, что украинские журналисты не обращают внимания на гуманитарные вопросы и жертвы среди гражданского населения. Я веду эту тему с начала лета, и по мере возможности мы всегда говорили, снимали, показывали.

Михаил Пореченков в сериале "Мурка". Фото: студия БОНАНЗА

Насколько эффективны и оправданны такие цензурные меры, как запрет российских вещателей, внесудебные блокировки сайтов, запрет фильмов (например, "Брат-2") и другой продукции страны-агрессора? Не возникает ли эффект запретного плода? Не противоречат ли эти меры, во многом повторяющие путинские цензурные практики, самим принципам Революции Достоинства, базовым ценностям Майдана?

Борис Херсонский:

Эти меры чисто номинальные. Любой человек, имеющий спутниковую антенну, может смотреть все российские каналы. К примеру, я мониторю "Россию-24" и Первый канал. Меня реально интересуют приемы пропаганды, которыми пользуется РФ. Один из моих студентов готовит об этом научное сообщение для конференции. Еще смешнее запрет кинофильмов при живом интернете и массовом пиратстве – любое кино можно свободно смотреть дома.

Сложнее вопрос о том, противоречит ли политика запретов идеалам революции. Идеалам революции - противоречит, но мы живем в эпоху войны. Я противник запретов. В то же время я наблюдаю людей, зомбированных российской пропагандой. Это вредно. Это куда хуже курения. Подход тот же. У себя дома - сколько душе угодно. В общественных местах – нет.

Андрей Портнов:

О блокировке в Украине каких бы то ни было сайтов я ничего не знаю. Недавно СБУ заявила о лишении аккредитации при органах государственной власти Украины около 100 российских СМИ. Но лишение аккредитации – это не запрет. Что же касается запрета "Брата-2" и других фильмов, то это мера скорее символическая. Ее следствием, видимо, будет лишь то, что эти фильмы перестанут показывать по телевизору (до самого последнего времени того же "Брата" регулярно показывали на разных украинских каналах в прайм-тайм).

Российские телесериалы остаются едва ли не главным наполнением крупнейших украинских телеканалов. Поэтому говорить о полной информационной блокаде не стоит. И поэтому же маловероятен эффект запретного плода. Все эти фильмы остаются доступными в том же интернете. Даже если кто-то в украинской власти и хотел бы "повторить путинские цензурные практики", сама структура украинских СМИ существенно отлична от российской, потому и результат получается другой.

Оксана Романюк:

Пока что блокировок сайтов не было, а вещание российских телеканалов было приостановлено на основании украинского законодательства решением суда. Мы изучали этот вопрос, и мы не считаем, что запрещать ксенофобию и hate speech - это цензура. Мы видим непосредственный результат призывов к агрессии в реальной жизни - когда человек, посмотрев LifeNews, берет автомат и идет убивать другого человека. Это не журналистика, это разжигание ненависти и угроза национальной безопасности страны. Если эта угроза уйдет, будет снят запрет. Кроме того, желающие могут продолжать смотреть все в интернете или по спутнику, индивидуально никто не ходит по домах и не выключает телевизор.

Юрий Володарский:

Цензурные меры бывают разные. Прекращение вещания одиозных российских телеканалов на территории Украины - это правильный шаг, а вот огульный запрет на демонстрацию целого ряда российских фильмов мне кажется бессмысленным и вредным. Скажем, показывать на ТВ чудовищный «Русский характер» действительно нельзя, но под запрет автоматически подпадает все российское кино, созданное с 2014 года, в том числе нашумевший «Левиафан» Андрея Звягинцева. И это уже сущая глупость.

Владимир Ермоленко:

Российские телесериалы - это та же идеология очень часто, просто она ставится немного в другие рамки. «Брат» и «Брат-2» создали матрицу мышления, эта матрица имперская, иррациональная, потому что «сила в правде», а что такое «правда», никто не знает. Она, эта матрица, ксенофобская, в том числе и в отношении украинцев, и она привлекательна для молодежи - даже в Украине молодые люди тоже смотрели «Брат» и «Брат-2» и влюблялись в этих ужасных персонажей.

Я недавно смотрел сериал «Месть», там действие происходит в Приднестровье. Там показана какая-то конфликтная ситуация в Тирасполе, и русские войска, которые стоят в Тирасполе, разруливают ситуацию и кого-то спасают. Оккупационные войска - они благородные, это офицеры, а все остальные - подонки и сволочи, как молдаване, так и приднестровцы.

В сериалах про Вторую мировую войну фактически раскручивается та идея, тезис, что война продолжается, что это самая великая победа России и наша гордость, и люди продолжают мыслить в тех же терминах («нацисты»). Все эти вещи сыграли большую роль в структурировании мышления "русского мира".

Запрещать их или не запрещать - сложный вопрос. Я считаю, что Украина должна радикально порвать связь с этим пропагандистским кругом. Нужно делать свои сериалы, есть западные сериалы, те сериалы, которые являются эстетическим кинопродуктом, а не идеологическим.

But how to do it? Верховная рада приняла закон о запрете телесериалов, но пока еще непонятно, каких сериалов это касается. Вы поймите, что Украина - это такая страна, где решения принимаются, но запрещенная продукция все равно через контрабанду проходит. Нацсовет принял решение о запрете телеканалов, а кабельные сети особо это решение не воспринимают.

Я считаю, что ответ агрессору должен быть симметричным, к сожалению. Россия пытается использовать демократию для победы над демократией: возможности, которые дает свобода слова, используются, чтобы доказать, что западная система не имеет будущего. Демократия против себя самой, в этом парадокс. И я думаю, что демократия должна показывать зубы. Не может быть толерантности к тому, кто не признает толерантность как принцип.

Чем раньше Украина выйдет из идеологического тумана "русского мира", который застрял во Второй мировой войне, тем лучше будет и для самого "русского мира".

Конечно, нужно действовать осторожно. Вот, например, газета и радио «Вести»: я не уверен, что они будут запрещаться, потому что они по крайней мере имитируют некую демократичность. Просто их нужно поставить в равные условия с другими, потому что, когда газета «Вести» раздается бесплатно у метро, фактически злоупотребляя своей монопольной позицией, это неправильно. Она должна продаваться в киосках.

Это важнейший философский вопрос: могут ли демократические принципы распространяться на позицию, которая отрицает демократические принципы? Могу ли я давать слово террористу для пропаганды террора? Свобода слова не может быть неограниченной, и европейские правовые документы не говорят о том, что она должна быть неограниченной.

Конечно, заиграться тут можно, и это очень большой риск. Украина должна очень серьезно поработать, диверсифицировать подходы. То, что является информационным оружием, должно запрещаться. То, что является вкладом в плюрализм, должно разрешаться.

В Украине плюрализм есть: на церемонии памяти жертв расстрела на Майдане выходит Порошенко, какие-то люди кричат «Ганьба!» - и никто их не арестовывает, ничего с ними не делает. Есть куча людей, которые говорят, что Порошенко предатель и его нужно подвергнуть импичменту. Я не думаю, что с этими людьми будут что-то делать. Но это одно. А другое дело, когда вы являетесь рупором страны-агрессора, которая ведет против вас войну.

Наталья Гуменюк:

Считаю, что эта практика контрпродуктивна и даже глупа. Это вопрос саморегуляции медиарынка. И тут скорее вопрос к медиасобственникам - какой смысл снимать патриотические ролики и при этом продолжать показывать новое российское патриотическое кино? (В воскресенье на телеканале ICTV сериал “Диверсант” длился с 9:22 до 18:45 с коротким перерывом на выпуск новостей.) Думаю, что тут дело в обыкновенной жадности - деньги потрачены, как же не показать.

Но запрещать - это не дело. Эффект запретного плода не возникает, так как все равно весь эфир, все журналы, книги, диски, - все это забито российским продуктом. Запрещать это просто невозможно. Даже в условиях режима Януковича в Украине что-то запретить было невозможно.

Но я не вижу здесь сходства с путинскими практиками. Ведь цели-то совершенно иные. И Путин, и в свое время Янукович закрывали и давили на медиа, чтобы не давать слово политическим оппонентам, чтобы те не могли критиковать власть.

В условиях информационной войны некоторые украинские политики обосновывают запреты тем, что российская пропаганда угрожает безопасности. И как ни крути, это так и есть. Ее роль нельзя преуменьшать. А разжигание межнациональной розни, использование языка вражды противоречит Конституции. Но тут нужно собрать нормальные юристов, пойти по процедуре и в итоге чего-то добиться.

Есть большие вопросы по поводу собственности на телеканалы и другие СМИ. Есть, например, газета "Вести", собственники которой близки к прокремлевским группам, связанным с Януковичем. Газета бесплатная, цветная, раздается у входов в метро. Ни одна другая газета не может с ней конкурировать, а между тем позиция "Вестей" в принципе близка к кремлевской, только все немного приглушено, чтобы не оскорблять местного читателя. С ней ничего нельзя поделать, и она и дальше будет выходить. Есть таблоиды, принадлежащие олигархам времен Януковича, которые время от времени запускают кампании против "беженцев с Востока, которые отбирают наши рабочие места", что очень вредит обществу.

В конечном счете саморегуляция рынка - это единственный приемлемый механизм, но в нынешней ситуации общество не может справиться с этой проблемой. Вообще соотношение между безопасностью и свободой слова - это очень болезненный вопрос для современного мира, и демократическое общество пока не придумало на это вопрос действенного ответа. Я считаю, что нельзя ничего запрещать, но как ставить отметку "не ядовито" - не понимаю.

Я долго думала о том, почему российская пропаганда оказалась настолько действенной. Помню, в Крыму люди мне говорили, что в Европе нет работы, люди бегут оттуда, там коррупция, а в России нет коррупции и все много зарабатывают, в то время как в Украине вообще споры и драки в парламенте. В отличие от жителей Екатеринбурга или Тулы, украинцы просто не могли соотнести эти заявления с реальностью.

А тем временем чиновники не видят некоторых реальных угроз. Например, есть такая популярная информационная технология - запуск слухов в общественных местах. Политологи могут подтвердить, что это было в Крыму. Например, в автобусах, на рынках есть люди, которые запускают слух о принудительной мобилизации, при которой государство не берет на себя ответственность за бойца. Чаще всего сидит человек и громко по телефону рассказывает какие-то истории, которые еще разгоняются в СМИ. Буквально сегодня мы слышали, что в спальных районах Харькова определенного вида персонажи в людных местах рассказывают о том, как хунта убивает людей, советуют одуматься, "пока эти пидорасы не пришли сюда". Стоит ли на это реагировать? Если есть доказательства, что эти люди завербованы, то наверное. Но запрет федеральных российских каналов тут ни при чем.

Как вы можете прокомментировать дело Руслана Коцабы - ивано-франковского журналиста, арестованного по обвинению в госизмене за агитацию против мобилизации?

Андрей Портнов:

Я не знаком с деталями этого дела, но то, что стало достоянием общественности, дает, на мой взгляд, повод беспокоиться о соблюдении верховенства права. Мне кажется, отношение к этой истории очень метко сформулировал журналист "Зеркала недели" Сергей Рахманин: "Я лишь недавно узнал о существовании Коцабы, и многое из сказанного им вызывает у меня чувство брезгливости. Но я отказываюсь воспринимать этого персонажа в качестве наиболее страшной угрозы конституционному строю государства". You can’t say better.

Оксана Романюк:

Я не считаю что Коцаба, когда призывал срывать мобилизацию, выступал как журналист. Он выразил свою гражданскую или политическую позицию, и в данном случае речь не идет о журналистской деятельности, а скорее о праве на свободу выражения. Коцаба не является журналистом - он официально перестал быть внештатным корреспондентом телеканала 112 31 декабря 2014 года. У нас много вопросов к этому делу, но мы считаем что это скорее политика, провокация с целью сделать себе имя или бренд, но это не журналистика.

Владимир Ермоленко:

Ошибка - преследовать отдельных людей, которые высказываются против мобилизации и едут в Москву высказываться на эфирах. Это говорит о слабости украинских правоохранительных органов, которые не могут вести систематическую борьбу, а показывают виноватых. Я считаю, что украинцы, если не доказано, что они шпионы и им платят другие государства, имеют право говорить то, что считают нужным. Поверьте, то, что высказывал Коцаба, было воспринято обществом очень плохо, и он сам морально за это поплатился. Но детально комментировать не готов. Наталья Гуменюк:

Ужас ситуации в том, что в том потоке событий мало кто успевает реагировать на подобные вещи. Внимание к этому делу в Украине несправедливо небольшое. Что мне удалось выяснить у местных правозащитных организаций – на момент своего призыва в интернете против мобилизации Руслан действовал не как журналист, а как гражданский активист и даже политический деятель и не сотрудничал ни с одним украинским СМИ. Однако нельзя нарушать его право на свободу самовыражения, которым обладает любой человек. Так говорят наши юристы. В то же время Служба безопасности в разговорах с журналистами утверждает, что он якобы получал деньги от российских политиков. Но пока нам не предъявили доказательств, мы не можем доверять СБУ. Такие вещи усложняют защиту Руслана. Он эпатажный человек, любящий идти против течения, но он имеет на это право. Его задержание, конечно, же нанесло огромный урон Украине.

Насколько новая украинская власть готова обеспечить свободу слова на уровне законов и институций? Играет ли тут роль бэкграунд Порошенко как бывшего олигарха и владельца медихолдинга?

Оксана Романюк:

Бэкграунд Порошенко не играет никакой роли. Играет роль гражданское общество, которое заставляет власть шевелиться.

Я бы сказала так - у нас было восстание, а революция продолжается. После восстания наступает вакуум, и наша задача - наполнить его новыми смыслами. Вот тогда можно будет сказать, что произошла революция, а пока что рано.

Владимир Ермоленко:

Порошенко не бывший олигарх, он нынешний олигарх. Он владелец медиахолдинга, но этот медиахолдинг не тотальный. «5-й канал» никогда не был лидером среди украинских телеканалов и никогда им не будет. Лидеры телевидения принадлежат другим олигархам, у нас плюралистичная олигополия. Виталий Портников хорошо сформулировал, что мы переходим от криминальной республики к олигархической. Реально невозможно, чтобы Порошенко создал единую медиаимперию, потому что есть Коломойский со своим холдингом, есть Ахметов со своим холдингом и т.д.

Мне кажется, сейчас есть два важных критерия: то, насколько будут развиваться независимые площадки (существующие на средства граждан или иностранных либо международных институций) и насколько удастся переделать «Первый национальный» в «Общественное телевидение». Пока что переход к Общественному телевидению буксует, но там серьезные проблемы на уровне закона, есть разные попытки свести это на нет. Плюс очень важный вопрос: что будет с региональными газетами, которые до сих пор субсидируются из бюджета непонятно зачем. Сейчас у нас очень слабые региональные площадки.

Пока что государство на это отвечает не особенно правильно. Зачем создавать Министерство по информационной политике? Все говорят: есть у вас деньги, создайте фонд поддержки медиа, сделайте так, чтобы независимые медиа могли бы получать те же гранты. Государство продолжает себя ощущать как патрон, а оно должно понимать себя как слугу. Десятилетие уйдет на то, чтобы это изменить.

Андрей Портнов:

В области правового обеспечения свободы слова остается много нерешенных проблем. Это касается и деятельности созданного недавно Министерства информации, которое возглавил бывший генеральный продюсер принадлежащего Порошенко "5-го канала". Я не думаю, что это министерство будет способно ввести цензуру. Но не понимаю и того, как оно поспособствует развитию свободы слова. Не до конца понятен и неоднократно высказанный Порошенко тезис о том, что продавать "5-й канал" он не собирается. В целом главную роль в развитии украинских СМИ играет, конечно же, война, в которую Украина погружается все больше. Предвидеть ее ход непросто. Но понятно, что именно в ходе войны будут решаться вопросы о будущих границах Украины, о ее административном устройстве и о ее медиапространстве.

Юрий Володарский:

Ситуация со свободой слова может существенно измениться в случае объявления военного положения. Нынешняя редакция закона о военном положении настолько жесткая, что его применение на практике грозит тотальным своеволием властей и таким сворачиванием демократических свобод, которое не снилось не только Януковичу, но и Путину. Впрочем, мне кажется, что угроза превращения Украины в полицейское государство все же менее существенна, чем угроза эскалации российской агрессии и экономического коллапса.

Борис Херсонский:

Мне кажется, что в целом свобода слова у нас обеспечена. Недавно я побывал на печально известном Куликовом поле у мемориала погибшим. Там крупными буквами написано ГЕНОЦИД НЕ ПРОСТИМ, а стоявший рядом молодой человек буквально уши нам прожужжал сентенциями о жидомасонском заговоре, спасительной миссии России и русского православия. И никто не затыкал рот молодому человеку, никто не замывал лозунг... В Одессе по крайней мере один сайт ведет пророссийскую политику, а уж то, что читаешь в комментариях к статьям...

Не думаю, что цензура имеет будущее в Украине. Одно из доказательств тому – роспуск одиозной комиссии по морали.

Наталья Гуменюк:

На уровне законов все немного продвигается. Медиасообщество продолжает работать с законом о доступе к информации. С трудом, но ведется огромная работа с исполнением закона об общественном вещании. Однако создание Министерства информации, конечно, же вызвало бурю возмущения. Понятное дело, что у нынешней власти в нынешних условиях нет ни малейшего шанса реально ограничить свободы, но кто знает - вдруг власть изменится, а этот закон потом уже не отменишь. Сейчас это карикатурный орган, который кроме злых насмешек журналистов других эмоций не вызывает. Кроме, конечно, вопросов о финансировании и том, куда идут государственные деньги?

Не думаю, что президент Порошенко сильно влияет на это, это уже скорее политика его близкого соратника и друга Юрия Стеця, возглавлявшего "5-й канал". Да, должность создавалась под него - и это самая неприятная часть этой истории. Мы, конечно же, смеемся, что Министерство информации провалило кампанию по объяснению, зачем оно нужно. Вообще-то единственный аргумент - это агрессивная кампания Кремля, и поддержка такого решения среди народа есть. Наверное мог быть смысл в существовании органа, налаживающего коммуникацию с Донецком, Луганском, Крымом, но у меня нет ни одной причины думать, что эти люди с этим справятся, так как до сих пор они демонстрировали вопиющую некомпетентность.