So do you die for Narva?

Security of the Baltic countries, NATO obligations, Baltic Russian and Putin Russia

Do residents of the Baltic countries feel safe, living in the neighborhood of Putin's Russia? Are the Baltic Russians loyal to their countries? Will it come, if necessary, NATO to the rescue of Estonia, Latvia and Lithuania?

Guests of the "Project Europe"-German-Estonian historian, professor at the University of Tallinn Karsten Bruggeman and Latvian journalist and political analyst Alex Grigoryevs .

Your browser does not support HTML5

Topic of the week: Is it so to die for Narva?

"From love to hatred - one conversation about Ukraine"

Yaroslav Shimov: Our conversation today will be dedicated to the Baltic countries. During the Ukrainian crisis and exacerbation of relations between Russia and Europe, this region began to attract much more attention. Interest in the Baltic was sharply intensified due to the fact that these are the three countries of the European Union and NATO, directly bordering Russia, and they are often indicated as a possible region, at least the next political clash between Putin's Russia and the Western world. Or even, God forbid, the military clash. Therefore, today we will talk about the situation in the Baltic countries, about the relations of these countries with Russia in the context of the Ukrainian crisis, about how their inhabitants feel, how they are tuned, and what the Baltic countries are in the context of present -day Europe, which has recently experienced many problems, including related to safety.

I will allow myself to start our conversation with a rather extensive quote from the speech of Estonia President Toomas Hendrick Ilves on February 24 at a solemn meeting on the occasion of the Independence Day of Estonia. Here is what President Ilves said: “ Exactly a year ago, the events of the Security of Europe after the Cold War began to develop in the dust of the entire architecture of European security today. Our inner sense of security has shook. In our newspapers and in our homes, they ask questions that have not sounded since the restoration of independence. There is a war of a new type in Ukraine, one of the clearly established participants of which, without hiding, is not hiding, not hiding, without hiding, without hiding, without hiding. The latest weapons, but the democratic world is still limited to the sanctions and supports Ukraine political and economically.

Here is such a performance. Indeed, the internal sense of security, in particular, among people living in Estonia, staggered, as President Ilves said, or is it a little figure of speech? How do you feel there?

Karsten Bruggeman

Karsten Bruggeman: Of course, I can’t explain how the whole Estonian people feel, but still throughout the world and in Europe last year, a sense of security, which was the first time since the Cold War. When I arrived in Estonia at the end of the last century, I could not imagine that I could feel as if again during the Cold War, that at least the theoretical possibility of war exists. But she appeared now thanks to the actions of Russia in Ukraine. I think that this sense of threat, of course, is in all countries of the Baltic states, in this Ilves is right. This is historically due to what happened in Estonia and other Baltic countries in 1940. Now, during the election campaign, and the elections here passed March 1 , of course, this topic was very widely discussed during discussions. Naturally, there was a common feeling that there was a threat.

Yaroslav Shimov: Alex, is the threat also felt in Latvia? If so, how does this affect the behavior of politicians, in general on the situation in society?

Alex Grigoryevs: Yes, the threat is felt. I completely agree with the assessment of the situation that is presented in the speech of Estonia Ilves President. In Latvia, we are talking about increasing defense costs, purchases have already begun. Diplomacy was also very activated, especially in terms of attracting at least some NATO contingents on the territory of Latvia on a more constant basis. And for about a year, albeit small contingents, but they are here constantly.

Yaroslav Shimov: What kind of contingents are these? There are no permanent bases on the territory of Latvia.

Alex Grigoryevs: There are no bases, but there are permanent exercises at the training base near Riga, to Adji. From time to time, participants in these teachings are changing, that is, military, American, first of all, but the teachings themselves do not stop. In addition, we are talking about creating an infrastructure to receive NATO quick response forces, if necessary. Of course, there is talk about whether the "hybrid war" has already begun, if so, then what stage it is, what is the conclusion. Of course, parallels cannot be avoided since the 1940s. In general, we say that now from love to hatred is one conversation about Ukraine. Because the events in Ukraine very much exacerbated all political addictions, the whole difference in views.

Yaroslav Shimov: Cyril, in the UK and in Western Europe, in general, as far as I can judge by the press, the presence of the Baltic countries is more noticeable. In what way is they written and talking about this region? Are these countries perceived as real allies, which, in which case, will have to be protected, or is this spirit still alive, associated with the famous phrase of Neville Chamberlain of 1938 about "people in a distant country, about which we know almost nothing" (in relation to the then Czechoslovakia)?

The legacy of World War II is also a very important topic of betrayal - by misunderstanding, out of ignorance, and so on

Kirill Kobrin: First of all, for Britain, residents of the Baltic countries, especially Latvia, are not "strangers from distant countries" because they are around us. I think that the citizens of Latvia in the UK now, perhaps, is only a little less than Latvia citizens in Latvia itself. They go here to work and so on. A lot of time has passed since 1938 and three very important events have occurred. Firstly, the Second World War, secondly, the Cold War and the collapse of the Soviet Union, thirdly, the opening of labor markets in the European Union. The first and obvious fact: after the Second World War, the whole of Europe, I mean Western and Central Europe, which has now entered the EU, is built on one very simple foundation: we must do everything to repetition of what was in the Second World War, avoid any means. I think that the rapid construction of the European Union at some period of time is partly explained by this. And the spread of multiculturalism, political correctness so hated for the Russian layman, and so on, of course, is also connected with these things. But the legacy of the Second World War is not necessarily only the Holocaust and the victory over Nazism, this list includes a very important topic of betrayal - in case of misunderstanding, out of ignorance, and so on. Therefore, the figure of this unfortunate Chamberlain, who, with no less unfortunate Daladier, signed an even more unfortunate Munich agreement, it still exists in consciousness, if not society, then part of European politicians. This is a factor from which it is very difficult to dismiss. The second factor is the collapse of the Soviet Union. Still, there is an absolute belief in Europe that this story is over. This is the grandiose difference between public opinion in Western Europe and on the territory of the former USSR. It is clear for people in the West: the Soviet Union is over, and this will never happen again. And if so, then no heirs of the Soviet Union can claim the territories that were once occupied by him or occupied.

Yaroslav Shimov: It is interesting that from the part of Russian ideologists it often sounds just in relation to the Baltic countries, in particular, to Latvia, what you said - open borders, many have left for earnings - it sounds like the evidence of the Baltic to live worse. Here, for example, the propaganda video that runs on the Internet in recent days-there, in addition to the rest of the "delicious", there is also this: they say, they lived the same Latvians at home, worked for the great and mighty Soviet Union, and then, relatively speaking, we went to fix water supply and cunning systems in the same London. An uncomplicated thought, but it is carried out and acts on public consciousness.

Kirill Kobrin: They began to live worse than who? What is the population of conditional Tver, or what? Is there continuous prosperity? The standards have just changed. When the Baltic states finally became independent and became part of Europe, of course, their inhabitants began to compare their lives not with Tver or Ust-Ilim, but with the Western European level. Of course, these countries, having received independence, were in a rather difficult economic and financial situation. And it is unconditionally that the time past since then was difficult, the parameters of economic development changed several times. These economies are still looking for their place in the European division of labor - and, by the way, gradually find, especially Estonia. But in the end, but is it bad to leave somewhere to work, make money and come back, bring the earned? Is it worse than sitting at home and be a beggar?

"I myself kissed the Soviet tanks who arrived"

Yaroslav Shimov: We already, to one degree or another, touched on the theme of the past Baltic countries and those parallels that freely or involuntarily arise with some alarming historical events. I mean primarily 1940, when the three Baltic countries were annexed to the Soviet Union . Is it possible to say that some details of Russian actions, what is called the "hybrid war", is similar to how the Soviet Union acted, in particular, in 1940 in relation to these three small countries? Indeed, in the same place, as I understand it, at first there were agreements imposed on the placement of bases, the garrisons of the Red Army, then the promotion of pro -Soviet forces began, and then state coups were actually occurred, as a result of which all three countries were joined to the USSR. Is it possible to say that the current Kremlin inherits in a certain part of the Kremlin technology of those years?

Karsten Bruggeman: This is really very often discussed recently. A year ago, when events in the Crimea occurred, there were interviews with historians on this topic on television and in other media outlets, they confirmed: yes, this is very similar to our 1940, what happened in Crimea. I would not say that then it was what we now call the "hybrid war", because the tanks that entered, carried signs of the Soviet Union - it was an official occupation, no "green men" appeared. The prerequisites were also very similar - the database agreement. Now they say that the presence of a Russian base in Sevastopol has created favorable conditions for the capture of the entire Crimea. The same thing was in the Baltic states. Small details, for example: we now know that in June 1940 the Red Army participated in demonstrations, after which the victory of the "socialist revolution" was proclaimed. Red Army soldiers in civilian clothes. Something similar was in the Crimea. This annexation is one hundred percent the same as happened in 1940. The only exception: at that time, even those Soviet sailors and soldiers who were in the building of the parliament, when the Estonian parliament proclaimed the socialist republic, they wore military uniform.

Yaroslav Shimov: Alex, in your opinion, similarities or differences more? We live in another world, in 1940 there was no NATO, the European Union. Who is stronger now - a shield or a sword? The sword of the alleged "hybrid war" or still defensive mechanisms that the states of this region and Europe as a whole have?

Alex Grigorievs

Alex Grigoryevs: I want to dwell on the similarities between events in Crimea in 2014 and in the Baltic states in 1940. My aunt was a communist at that time, she told me about a demonstration in Riga. She spoke about this with these words: strangers from some folk depths, in unusual black clothes, gloomy, silent, went to the demonstration. She believed that it was the workers from the suburbs of Riga. And only after 50 years she guessed that these were disguised soldiers of the Red Army. For the Soviet Union, the picture was very important, and it is not even clear why. Why was there so much effort to make all this look like the will of the peoples? Although it works now. Even in our countries there are still enough people who claim that there was no occupation, that there was a free accession of the three countries to the Soviet Union, they say, they chose this way.

Yaroslav Shimov: What were the motives for people who sincerely supported the 1940 coup?

They were convinced that democracy came that there would be no more dictatorship, there will be democratic Latvia in the family of Soviet peoples

Alex Grigoryevs: These were primarily very young people. At this time, in Central and Eastern Europe there were two dominant ideas: fascism in its various versions and the left idea in the form of or communism, or softer-social democracy. My aunt was at first a social democrat, she recalled a demonstration of the Social Democrats in 1934, on the eve of the coup in Latvia. As a result of this coup , Prime Minister Ulmanis dismissed the Sejm and proclaimed actually sole power. It was, of course, not a fascist dictatorship, but such a rather soft conservative nationalist rule. Over his time, one oppositionist died, and then it is unclear, most likely, he himself went out of the window. There were no other victims. Nevertheless, social democracy, which was very strong in Latvia, claimed that the dictatorship would not pass, but in the end she could not contrast this dictatorship. And then the Social Democrats are very many, especially young, were very radicalized, approached communism. For example, historian Mavrik Wulfson , my ally on the Popular Front , he told me: "Here they say, there was no Soviet tanks in the 40th year, but I kissed them." They kissed these coming tanks. They were convinced that democracy came that there would be no more dictatorship, there would be democratic Latvia in the family of Soviet peoples. In my family it was a very common belief. My mother joined the Komsomol activity under the influence of the older sister, my aunt, who was underground, became a communist, sat in prison with Ulmanis. Then I asked them what they thought then? They said: but we did not know that in the end everything would be as it turned out.

Yaroslav Shimov: I immediately want to move at the present time and ask: now there are no such illusions in relation to current Russia? If there is, then what part of society? After all, if in 1940 they could simply not know what is happening in the Stalin Soviet Union, now the information space is such that we can, if we want, make a good idea of how New Zealand lives, not to mention the neighboring country ...

Alex Grigoryevs: A lot of people do not want to know this and have the same illusions, or even worse. A year ago a survey was conducted, which I constantly quote. According to this survey, 32% of the Netatysh population of Latvia support actions in Russia in Crimea, 34% partially support. Total completely or partially support Russia's actions in Crimea 66% of the illegars. Among Latvians, of course, such a percentage is much less, but it is also. In order to stir up some kind of “hybrid war”, the majority does not need at all, it can be drawn on paper, ten percent of ten active turmoil, radicals according to their beliefs, and the picture will be created.

Yaroslav Shimov: And in Estonia, such moods are also among the Russian -speaking minority and the whole, or is the situation more dead, more in a time?

Karsten Bruggeman: Unlike Latvia, Estonia has the advantage - we do not have Russian parties. There is a centrist party, which is considered one, since a lot of Russians vote for this party. But officially this is the Estonian party, they cannot play openly at Putin. Although, of course, there were always critical views from other Estonian parties about the fact that the Center Party had many connections with United Russia. The party chairman Edgar Savisaar during the discussion a few days before the elections did not dare to openly express that he was against Putin’s actions, he simply left the answer to this question. As for the relationship of the population of the Russian -speaking, it seems to me that in Tallinn this is also a matter of age. At the Institute of History, at the university, we also have Russian Estonians or Estonian Russians, I don’t know how to say right. And they support the western side in this conflict. In Narva, where 96% of Russians, this is a completely different question. Although the Estonian colleagues who work in Narva argue that most Russians do not want to be “liberated” by Putin .

Rigas Likes against Kobzon

Yaroslav Shimov: In the West, do they realize the specifics of this situation in the Baltic countries? I had experience in communicating with Czech and German young journalists and political scientists, among them were people of rather pronounced left -wing beliefs. От них мне доводилось слышать такие суждения: а чего же вы хотите в странах Балтии от русскоязычных людей, которых в значительной мере поразили в правах? Имеется в виду статус неграждан , который есть у части русскоязычного населения балтийских стран. Кирилл, по вашему опыту, как воспринимается проблема, с одной стороны, российского влияния в балтийском регионе, а с другой – частичной расколотости тамошних обществ? Это выглядит в глазах западных партнеров как какая-то слабость, или этому большого внимания не уделяется?

Кирилл Кобрин: На эту проблему в большей степени обращали внимание как раз западноевропейские левые, которые видели в проблеме с гражданством, с языком и так далее, проявление национализма титульных наций и объект для критики. Потому что современные западные левые против национализма во всех его проявлениях. С недавнего времени эта проблема стала осознаваться более широко, не только как нечто, что можно использовать для критики правого национализма, но как и отдельно, реально существующая проблема. С другой стороны, мне кажется, что власти Эстонии, Литвы и особенно Латвии проявили недостаточно умения и желания объяснить, как на самом деле обстоят дела. Потому что то, как на самом деле обстоят дела, и то, как рисуется это российской пропагандой и существует в головах западных левых – это разные ситуации. Кроме того, совершенно не подчеркивается тот факт, что русская культура, я знаю ситуацию в Латвии, так вот, местная русская культура не является культурой, скажем так, российской и культурой советской. Это говорящая на русском языке местная культура. And this is very important. На моей памяти лучшие журналы, которые выходили на русском языке, посвященные культурным, литературным, философским вопросам – это русскоязычные журналы из Риги, это "Родник", который выходил в годы перестройки , или нынешняя русская версия журнала "Ригас лайкс" . Эта культура на русском языке не имеет отношения к культуре Кобзона, Николая Баскова, Захара Прилепина и прочих. В Европе, к сожалению, есть представление, что если нечто написано на русском языке, то это сразу же имеет отношение к Москве. No, this is not so. Точно так же, как англоязычная культура в Австралии не имеет отношения к Великобритании. Это местная культура, которая использует английский язык. Этот ресурс, как мне кажется, абсолютно не объяснен, не подчеркнут и абсолютно вычеркнут из публичной дискуссии.

Парад эстонских войск и частей союзников по НАТО в честь Дня независимости Эстонии. Нарва, 24 февраля 2015 года

Ну и, наконец, никто на самом деле на Западе не подозревал о серьезности реваншистских намерений путинского режима. Его риторику не воспринимали серьезно, причем не самого Путина, а крайних политиков и идеологов типа Жириновского или Дугина. Мол, пусть они болтают, на самом-то деле Кремль мыслит и делает так, как мы это более-менее понимаем, и мы говорим на одном языке. Как только выяснилось, что это язык разный и что никто логики нынешнего Кремля не понимает и, видимо, и до этого не понимал, сразу стал ясен масштаб проблемы. И уже заговорили о том, что нужно создавать какие-то средства массовой информации на русском языке, которые работали бы для русскоязычного населения, в частности, прибалтийских стран.

Ярослав Шимов: Алекс, вы согласны с тем, что правительства стран региона недостаточно показывали общественному мнению и партнерам на Западе реальное состояние дел, и в чем оно состоит?

Алекс Григорьевс: То, что правительства делали недостаточно, я думаю, это можно сказать о всех правительствах и по всем вопросам. Прежде всего ожидали, что проблемы рассосутся сами по себе. Это я слышал когда-то от латвийских политиков, что, мол, треть так называемых неграждан постепенно адаптируется и даже ассимилируется, треть, наверное, уедет, треть получит гражданство и будет жить, как нормальное этническое меньшинство. Этого не случилось, в частности, потому, что на это не обращали внимания.

Что касается русской латвийской культуры, то дело в том, что рижские предместья, заселенные русскоязычными, так же мало имеют отношения к рижским журналам на русском языке, как и жители Твери. Читателями и создателями этих журналов являются чаще всего латышские интеллектуалы с участием кого-то из русских. Это не значит, что русские в Латвии такие не интеллектуальные – это значит, что в Латвии есть несколько разных русских общин. У каждой свои интересы, свои интеллектуальные запросы разного уровня и свои политические пристрастия. Есть достаточно старая русская община староверческая. Ярким представителем этой общины был Анатолий Горбунов , после восстановления независимости Латвии первый глава государства. Его семья переселилась из Латгалии , куда в свое время бежали староверы из Российской империи от религиозных преследований. У этих общин огромная собственность в разных городах Латвии, они заинтересованы в латвийском государстве, которое охраняет эту собственность, и в большой степени интегрированы.

Эти проблемы очень сложны. Правительство предпочитало делать вид, что этого ничего нет: нет граждан, нет голосов, всё спокойно

Другое дело – рабочие, приехавшие в Латвию в 1950-е годы, когда проводилась бурная индустриализация, строились заводы, которые производили на основе сырья, привезенного из России, какие-то изделия, которые увозились в Россию, а нам оставались эти рабочие и экологические проблемы. Потом оказалось, что рабочие тоже являются проблемой. Потому что они чаще всего никак не были интегрированы в латвийское общество – ни русское, ни латышское. Дело в том, что эти проблемы очень сложны. И конечно, правительство предпочитало делать вид, что этого ничего нет. То, что эти люди оказались негражданами, кстати, тоже помогало делать вид, что их как бы и нет: нет граждан, нет голосов, всё спокойно. А теперь оказалось, что это может быть проблемой безопасности и что-то нужно делать. Конечно, всякие дискуссии на тему интеграции, какие должны быть средства массовой информации, как вовлекать русскоязычных – это все сейчас происходит и, слава Богу, что происходит, я сам участвую в этих дискуссиях. Хорошот бы, чтобы итоговые решения не были чисто бюрократическими.

Умереть за Нарву?

Ярослав Шимов: Если посмотреть на эти страны Балтии в европейском контексте, ведь они уже давно члены Евросоюза, члены НАТО. Научились ли балтийские страны лоббировать себя, свои интересы в европейских структурах, знают ли их в интеллектуальной среде Европы? Их присутствие в Европе достаточно для того, чтобы более крупные партнеры заметили существующие проблемы и начали на них вовремя реагировать, что сейчас особенно важно?

Карcтен Брюггеман: Честно говоря, я не очень разбираюсь в деталях брюссельских процессов. Но мне кажется, что для прибалтийских стран всегда очень важно, чтобы они выступали вместе, тогда у них больше веса. Они достаточно успешно, мне кажется, в последние 5-6 лет создавали свой имидж, особенно в экономическом плане. Здесь что-то происходит, осуществляются определенные реформы, особенно по сравнению со странами юга Европы, погрязшими в кризисе. Балтия сумела стать полноправной частью европейского севера, это важно. Именно поэтому, мне кажется, что их слова и в дискуссиях политического и военного характера все-таки имеют значение. Насколько это влияет на решения Брюсселя, я, конечно, не могу сказать. Но страны Балтии пытаются добиться защиты своих интересов, вместе с соседями, такими как Польша, вместе со скандинавскими странами, а также с Германией.

Ярослав Шимов: Если брать украинскую проблему и отношения с Россией, там балтийцы не одиноки, Польша выступает с подобных позиций, позиция Великобритании весьма жесткая, взгляды Германии эволюционировали в сторону, более близкую к восточноевропейской. Можно ли говорить, что здесь какую-то роль сыграли политики балтийского региона?

Президенты стран Балтии, государств "Вышеградской четверки", Румынии и Болгарии обсуждают региональную интеграцию и украинский кризис. Варшава, июль 2014 года

​ Алекс Григорьевс: Я думаю, что получилась ситуация, когда балтийские политики могут сказать: видите, мы вам всегда говорили, а вы нам не верили.

Ярослав Шимов: Кстати, президент Ильвес практически это говорит в одном месте той речи, которую я цитировал в начале нашего разговора.

Алекс Григорьевс: Сейчас начали к нам начали прислушиваться: может быть, мы действительно о чем-то знаем больше, благодаря своему опыту жизни в Советском Союзе и опыту общения с нашими восточными соседями на всем протяжении нашей и их истории? Достаточно ли мы сами делаем? Мне кажется, всегда можно сделать еще больше. Хорошо знают наших музыкантов, певцов, в меньшей степени театр, еще в меньшей степени литературу, науку. То есть это все можно было бы продвигать и популяризировать гораздо больше, особенно когда мы делаем это вместе. Тогда получается кумулятивный эффект, далеко превосходящий силы каждой из наших маленьких стран.

Само понятие "гибридной войны" и такой вялотекущей агрессии для нас оказалось вызовом. И самым большим вызовом было убедить руководство НАТО в том, что это тоже война. Я был на конференции министров обороны в Брюсселе в прошлом году, тогда как раз шла об этом дискуссия, в какой момент вступает в силу 5-й пункт договора о создании НАТО , который требует вмешательства всех стран, и каково в связи с этим определение агрессии. Насколько я помню, сам договор определения агрессии не дает. Но как только мы говорим об определении, то сразу же можем завязнуть в этом болоте, которое нам навязывает Россия: есть там солдаты, нет солдат, нашивки есть, нет нашивок, замазаны номера танков или не замазаны, а раз замазаны, российские они или нет. Россия навязывает нам такой туман, такую мутную воду, в которой ее руководство пытается наловить рыбу.

Об этом говорят постоянно и наши политики, и аналитики: собственно говоря, речь не об Украине и не о нас, речь идет о позиционировании России как сверхдержавы. Различными способами нынешнее российское руководство посредством идеологии "русского мира", посредством этих провокаций то тут, то там, пытается навязать всему миру другие правила игры, при которых руководители держав договариваются о сферах влияния: это твое, а это мое. Мне кажется, Путин долгое время надеялся, что наконец его пригласят в какой-то замок в Альпах, где Обама, Меркель и он будут делить мир, уже невзирая на правила. Ему почему-то кажется, что современная политика до сих пор именно так устроена.

Ярослав Шимов: То есть такой, условно говоря, Венский конгресс 200 лет спустя. И когда не пригласили, Путин обиделся. Неизбежно возникает вопрос: да, то, что происходит сейчас у границ России, – это такая проверка на прочность европейской и евроатлантической интеграции. Насколько это осознается на Западе? Я применю выражение российского либерального публициста Андрея Пионтковского, он написал такой текст очень скептический, он называется "Умереть за Нарву" . Осознают ли на Западе, что в принципе международные обязательства стран НАТО говорят однозначно: в случае чего умирать за Нарву, за Латгалию и так далее придется?

Кирилл Кобрин: Я бы не стал так заострять насчет "умирать", скажем – придется тратить деньги. Мы живем в современном мире, где больше людей интересует вопрос о том, сколько денег потратят.

Ярослав Шимов: Деньги сами по себе стрелять не умеют.

Когда станет ясно, что речь идет о целенаправленной работе по подрыву основ современного мира, но при этом с совершенно непонятными целями, тогда адекватный ответ Запад даст

​ Кирилл Кобрин: Это вопрос. Я как раз уверен в обратном. Не забывайте, что армии западных стран не из рекрутов состоят, они добровольческие, поэтому воевать отправляется тот, кто хочет воевать.

Ярослав Шимов: Но у каждого из них есть семьи, родные. Это избиратели, кстати говоря, которым тревожно, боязно...

Кирилл Кобрин: Безусловно. Но никто не мешал посылать эти армии в Ирак и в Афганистан. Мне кажется, что слишком много алармистских высказываний и броских заголовков, которые не улучшают ситуацию. Почти никто не хочет разбираться серьезно. Естественно, западноевропейским странам нужно довольно много времени, чтобы понять и оценить уровень угрозы, которая перед ними сейчас стоит. Мы уже говорили много раз, что Кремль мыслит совершенно по-другому, а Запад оказался не готовым к этому. This is true. Но рано или поздно это понимание приходит. Ну и вряд ли стоит сомневаться в обязательствах, принятых на себя членами НАТО. Можно обсуждать 5-ю статью, разные толкования понятия "агрессия", в конце концов придет это толкование, никто от этого не увильнет. Речь не о том, чтобы только НАТО реагировало на то, что делает Россия. А шире – чтобы так называемое мировое сообщество реагировало. Эти вопросы невозможно в конечном счете решить и без позиции Китая и многих других стран. В конце концов станет понятно для большинства участников этой истории, что российское руководство приноравливается к современному миру, используя его промахи для того, чтобы абсолютно безответственно себя вести, нарушая все правила, сложившиеся после Второй мировой войны и после холодной войны. Когда станет ясно, что речь не о столкновении с вредоносной идеологией, как это было в случае с Советским Союзом, не о столкновении с мощной экономической державой, которая требует своего куска пирога, а что речь идет о целенаправленной работе по подрыву основ современного мира, но при этом с совершенно непонятными целями, вот тогда адекватный ответ и Запад, и остальной окружающий мир даст. И я уверен, что это обязательно произойдет.