Поворотные 90-е

Специальный проект «Школа 90-х», запущенный COLTA.RU, образовательным порталом «Твоя история» и фондом «Уроки девяностых», посвящен эпохе 1990-х в контексте отечественной истории.

Мариэтта Омаровна Чудакова — историк литературы, общественный деятель и автор книги о Егоре Гайдаре «Егор: биографический роман» — вспоминает исторические события 1990-х, в которых принимала непосредственное участие.

О том, как закончилась советская эпоха

Когда я почувствовала, что эпоха поменялась? Пожалуй, здесь уместно будет заглянуть в свой дневник.

8 февраля 1986 г.: «Наша гуманитарная интеллигенция вновь, как и в1956 г., оказывается не готовой к текущему моменту. Возможны общие действия — но нет ни общих идей, ни способности к общим действиям: способность эта окончательно разложена.

Я пытаюсь найти в этом что-то положительное — это реакция на стадность разного цвета, 15—20 лет назад столь сильно развитую. Но — воспользуюсь возражением Жени (Е.А. Тоддес, наш с А.П. Чудаковым соавтор и близкий друг. — М.Ч.) — ведь в том и заключается свойство интеллигента, что в чем-то он объединяется с другими — по доброй воле, в чем-то остается сам по себе.

Мне же никак не удается увидеть тех, с кем можно быть всерьез заодно — в действиях. Только редколлегия “Тыняновского сборника” показывает этот пример (Е.А. Тоддес, Ю. Цивьян и я дружно «пробивали» в те дни в печать 2-й «Тыняновский сборник», очень содержательный и, так сказать, огнеопасный. — М.Ч.).

Поздно вечером 20-го я уже пошла к Белому дому. Лучшие часы жизни!.. Вокруг всю ночь — ни одного знакомого. Но — все СВОИ. СООТЕЧЕСТВЕННИКИ. Потрясающее ощущение.

***

Вообще время живое. Последние два месяца — приятное, нефальшивое впечатление — много печатных выступлений довольно острых. Вскрываются наши язвы.

А тут на днях взяли да отменили дежурных на этажах в гостиницах (тех, что бдительно следили, чтобы после 23 часов в номерах не оставалось “посторонних”: специальная работа по унижению советских подданных. — М.Ч.)! Вот уж никогда бы не поверила! Да и сейчас не верится. Как пишет “ЛГ” («Литературная газета», в те годы сильно отличавшаяся от тех несимпатичных листков, из которых состоит она сегодня. — М.Ч.) — 19 лет боролась газета за это…

Впрочем, думаю, что пойдут протестующие письма женщин — их командировочные мужья без присмотра остаются!

<…> Все мы хорошо понимаем, что ход назад — и к худшему — всегда возможен там, где все решается сверху, где верха неподвластны общественности.

Но все же — поиспытываем приятные эмоции хоть некоторое время!

Ведь и сама жизнь временна!»

Ельцину было важно наше мнение.

В моем дневнике 1986 года отмечено немало мелких знаков нового времени — как и откатов назад. Но самым важным, наверно, знаком для нас — пишущих и читающих — стала публикация большой подборки Гумилева в «Огоньке». Причем едва ли не важнее самой подборки была публикация ее в апрельском номере с большим портретом Ленина на обложке… 22 апреля — день рождения Ленина — было возведено в ранг государственного праздника, и ни при Хрущеве, ни при Брежневе, ни при Андропове публикация такого сомнительного автора никак не могла появиться в апрельском номере какого-либо советского журнала. Все мы это знали и приняли публикацию с тем большим воодушевлением. Ходили слухи, что это жена Горбачева — ее вкус, ее инициатива…

Но по-настоящему я поверила в поворот к новому и лучшему только в конце года. Возвращение академика Сахарова воспринято было мною как рубежное потому, что с ним заведомо нельзя было заключить конвенцию. И это стало очень значимым.

27 января 1987 г.: «…С середины декабря, с момента возвращения в Москву академика А.Д. Сахарова и предоставления ему возможности свободного выражения своих мыслей на весь мир (пока, правда, кроме нашей страны — хотя интервью его вроде бы давно лежит в “ЛГ”), мы вступили, по моему убеждению, сформировавшемуся в первые же два дня, в качественно новый этап.

Бывают в истории моменты, когда не до стилистики.

То, что Горбачев вернул в столицу человека, чьи слова и действия управляются только его собственной совестью, говорит о том, что наш секретарь (напомню — М.С. Горбачев был тогда Генеральным секретарем ЦК КПСС. — М.Ч.) способен к крупным поступкам — он предпринял действие с открытым концом, действие, последствия которого он

а) не может просчитать,
б) несомненно, сознает это,
в) и значит, готов к этому.

***

<…> Объявлено, что перестали глушить Би-би-си. Уверяют знатоки, что и “Голос Америки” не глушат, хотя у нас дома ни черта не слышно. Моя острота: “Теперь надо московское радио слушать — глушат!”».

О путче 1991-го

В 7 утра 19 августа 1991 года меня разбудил телефонный звонок. Говорила Тамара Владимировна Громова, зав. редакцией тогдашнего очень хорошего издательства «Книга», три года назад выпустившая мое «Жизнеописание Михаила Булгакова». Мы нередко вели с ней политические разговоры; она была настроена пессимистично, я — оптимистично.

Первая ее реплика — как говорится, ни тебе «здрасьте», ни тебе «до свиданья» — ошарашила меня:

— Ну — что вы теперь скажете, Мариэтта Омаровна?!

— Что такое?..

— Идите к телевизору — введено чрезвычайное положение, Горбачева сняли!

По телевизору диктор сообщил, что по состоянию здоровья Горбачев не может исполнять свои функции…

А.П. Чудаков сказал: «Ну, звони кому-нибудь — куда идти, что делать?»

У нас в семье «за политику» отвечала я; но что мы должны что-то делать — в этом А.П. был уверен. Тот, кому я позвонила, — достаточно известный тогда публицист — был в полной деморализации, ничего путного сказать не мог.

Мне звонили из Риги — знакомые; Женя Тоддес (уехавший домой, в Ригу, накануне!..) допытывался: «Где Ельцин?»; спустя годы другой рижанин Юра Цивьян говорил мне, что позвонил минут через 40 после объявления по ТВ (я уже не помнила) и «до сих пор поражен, что вы уже тогда сказали, что это — авантюра»; звонил незнакомый человек из Омска — хотел узнать мое мнение; хорошо помню, что сказала ему: «Это не конец, а — начало».

Я не собиралась сдавать мой родной город и страну пьяному Макашову, кричавшему: идите на Кремль! Бейте жидов!

Стойкое ощущение авантюры появилось у меня после оглашения «Постановления № 1» ГКЧП — и именно того пункта, где Кабинету министров СССР вменялось в недельный срок осуществить инвентаризацию всех наличных ресурсов страны!

…По «Эху Москвы» прочитали заявление Ельцина — и все встало на места. Мы засобирались в центр. А.П. был болен — накануне я вывезла его на такси с дачи; но, конечно, решил со мной идти. По «Эху» вперемежку с обращениями Янаева звучала необычайно уместная песенка (автора не знаю до сих пор):

— Займите, сударь, место на костре!
…А эти трое, как ни старались,
Но не вошли в историю, хоть плачь!
Навеки безымянными остались
Доносчик, инквизитор и палач!

…Ну а поздно вечером 20-го я уже пошла к Белому дому. Лучшие часы жизни!.. Вокруг всю ночь — ни одного знакомого. Но — все СВОИ. СООТЕЧЕСТВЕННИКИ. Потрясающее ощущение.

О событиях 1993-го

…Речь шла о том, что надо что-то делать! Верховный совет, где главенствовали коммунисты, блокировал все решения президента. А в такой огромной и сложной стране двоевластие нетерпимо.

Наша встреча с президентом была долгой. Ельцину было важно наше мнение — и наша поддержка явно зреющего у него тяжелого, но необходимого (и сегодня не сомневаюсь) решения. Похоже было, что он почти решился…

Главное — не тешить себя иллюзией, будто Ельцин не оставил Верховному совету иного выхода, кроме вооруженного мятежа в столице. У них был прекрасный выход — объявить на весь мир, что они не согласны с его указом, но в интересах гражданского мира подчиняются — и выходят на новые выборы. Почему же они этого не сделали, а? Мне это было ясно тогда, ясно и теперь.

Милиция сдала столицу.

…Письмо мне не очень-то нравилось по стилю. Я вообще привыкла подписывать свои тексты. Но бывают в истории моменты, когда не до стилистики. Я не могла требовать править текст, который многие уже подписали. Можно было только подписать — или нет. Я подписала — и, конечно, нимало не жалею об этом. Конечно, подписала бы и сегодня без тени сомнения. «Я не рожден, чтоб три раза / Смотреть по-разному в глаза». Я не собиралась сдавать мой родной город и страну пьяному Макашову, кричавшему: идите на Кремль! Бейте жидов!

Ночью 3 октября я шла пешком от «Савеловской» задворками типографии «Правды» к зданию Российского телевидения. Пришла туда полпервого ночи, не встретив ни живой души и главное — ни одного милиционера. То же самое было, когда после выступления в прямом эфире меня полтретьего ночи повезли домой. От улицы Правды — в Беляево, через всю Москву. Ни одного милиционера!.. Милиция сдала столицу. Она не оставила Ельцину другого выхода, как обратиться к армии, — хотя, конечно, порядок в столице обязана была наводить милиция.

Насколько наши школьники честнее и даже здравомысленнее взрослых! Я проводила несколько лет назад письменный конкурс — «Русским языком вам говорят!» Там был вопрос — правомерно ли по смыслу выражение «расстрел парламента»? Подростки писали — нет, потому что ни одного депутата не убили и даже не ранили. Расстрел — слово очень серьезное… Правильно было бы писать — «обстрел здания парламента». А что говорят и пишут и сегодня взрослые дяди?..

Меня тошнит, когда либералы обвиняют Ельцина — кого он нам подсунул!!

О других судьбоносных событиях 1990-х

Выборы 1996 года. По-настоящему судьбоносные — как и август 1991-го, и октябрь 1993-го. Помню, как я летела 26 июня с Алтая (там проголосовала), смотрела в белесое небо за окном, и мне казалось, что там качаются невидимые чаши весов истории России… В недавнем номере «Дилетанта» Малашенко убедительно показывает, насколько честной была победа Ельцина. Но нашему отвыкшему думать большинству нравится считать, что кругом обман. Они не понимают слова «самоотверженность». А те, кто может думать, потратили драгоценные три с половиной года, когда больной президент держал над нами крышу демократии, зазря. Вернее, на свои дела и делишки — тогда как они должны были все силы бросить на подготовку и так называемое раскручивание демократического преемника Ельцина. Меня по-настоящему тошнит, когда либералы обвиняют Ельцина — кого он нам подсунул!! Я всегда спрашиваю: «У нас с вами был демократический кандидат, которого Первый Президент затоптал и заменил своим?..»

Молчание. Вот и молчите, господа!

О появлении книги «Егор»

Идея «Егора» возникла просто — надоело наблюдать, как поливают помоями имя замечательного сына России. Ведь никого из нас родители не учили любить несправедливость?.. Я хотела восстановить справедливость, вот и все. Хотя бы подросткам не дать заморочить голову. А эффект оказался лучше, чем я ожидала, — в рамках конкурса библиотекарей присылают потрясающие сочинения, в которых школьники рассказывают, как они посредством моей книги просвещают родителей!..

А что говорят и пишут и сегодня взрослые дяди?

Для того чтобы рассказать биографию экономиста, мне, филологу, что называется, до мозга костей, пришлось прочитать серьезнейшие монографии, по которым учатся студенты-экономисты Европы и США. Не скрою — я хотела предложить подросткам пример для подражания. Поношения, на которые так щедры сегодня мои соотечественники, меня не задевают — я знаю, что я права. Только впервые в жизни жалею об отсутствии больших денег. В России примерно 60 тысяч школ. Мне нужно было бы иметь приблизительно 1 миллион 200 тысяч рублей, чтобы я купила хотя бы один экземпляр для каждой школьной библиотеки. Но все, что я могла, — не брать у издательства за два тиража ни рубля гонорара. Вместо этого взяла и развезла по библиотекам 600 книг. Потом постепенно купила штук 800 за наличные — тоже развезла… Но этого мало. Правда, книга есть в электронном виде…

О поворотных 1990-х

У меня нет сомнений относительно эпитета к 90-м годам — «поворотные 90-е».

Те, кто обвиняет Ельцина, зачем он больной пошел на второй срок, просто не понимают — каждый день его второго срока был необычайно важен для России. Цемент схватывается долго. Потому и не удается за последние годы разрушить до фундамента российскую демократию, что цемент схватился. Не сомневаюсь, что не дадим разрушить.

Трудность в том, что не очень-то нацелена мыслящая часть нашего общества на совместные действия — см. начало моего интервью.

Материал подготовлен в рамках специального проекта «Школа 90-х», запущенного COLTA.RU при поддержке образовательного портала «Твоя история» и фонда «Уроки девяностых».