Home violence. Does the law protect?

Every woman dies from domestic violence every 40 minutes in Russia

Maryana Torocheshnikova: with me in the studio is a member of the Presidential Council of Human Rights , the chief researcher at the Institute of Sociology of the Russian Academy of Sciences Svetlana Aivazova and a women's rights lawyer, a member of the Working Group of the Law "On the Prevention of Family -House Office" of the Coordinating Council for the Hender and Social Protection of Russia Marie Davityyan .

The other day, the United Human Rights Committee published a final conclusion on the seventh periodic report of the Russian Federation on the situation in compliance with human rights in Russia. The report was presented in Geneva in mid -March, when a media scandal, called "Chichogogate", developed in the country. The reason for the discussions was the tweet of one respected publication, which offered its readers the material on how not to be a sexist in Russia. But this proposal itself, according to many readers, including representatives of female organizations, was formulated in a sexist manner, and the problem of gender discrimination was reduced to the recommendations about who, when and for whom to pay in a cafe or submit a coat so as not to offend.

The feminists were offended, who stated that instead of really important problems, such as physical and sexual violence against women, a “glass ceiling” in a career and so on, it is proposed to talk about the rules of etiquette, and even announcing the article with the words: “Muzhki, there is an instruction, how not to offend the heifers.” At the same time, there were objections of women who called it a provocative, but cute joke that reached the goal and attracted attention to the need for a conversation about sexism.

The UN Human Rights Committee is concerned about 20 percent of the number of registered cases of domestic violence in Russia in relation to women and children since 2010

Someone expressed opinions that the problem of sexism and discrimination on the sexual basis for Russia is not a problem at all. Actually, representatives of the state insisted on the same, reporting on their successes the UN Human Rights Committee. Optimism is not divided here. The final statement, in particular, states that the Committee is “concerned about the 20 percent of the number of registered cases of domestic violence in relation to women and children since 2010, slow progress in the adoption of the draft federal law on the prevention of violence in the family, the lack of proper care of law enforcement officers in registration and investigation of domestic violence cases, lack services for assistance to victims. " The UN Committee on Human Rights is still concerned about the insufficient representation of women in leading positions in the political and public life of Russia.

This fall, Russia has to report on the implementation of the Convention on the elimination of all forms of discrimination against women . The consideration of this, already the eighth report of Russia will be held in October-November 2015. But now you can get acquainted with its text and conclusions that do not support Russian non -governmental associations, and in particular, the consortium of non -governmental organizations that prepared its own shadow report on the implementation of the norms of the Convention by Russia.

Today we will just talk about this report about what Russian officials, authorities, law enforcement agencies do in order to prevent discrimination against sexual basis and carefully investigate cases of violence against women, including domestic violence, as well as what women themselves are waiting for from officials, with which they have problems.

Marie, as I understand it, have you already visited New York, where you presented your shadow report?

Marie Davtyan: Not quite so. In New York, in parallel, the UN commission was held on the position of women, this is a different organ, but this does not change the essence, and there also discussed problems, including Russia, including about gender discrimination, sexism. At the same time, in Geneva, the ATC A UN Committee on the elimination of the forms of discrimination against women was going on parallel.

Maryana Torocheshnikova: If we talk about the situation in Russia, what problem is the most acute now?

In the wake of crises, women are fired more often than men

Svetlana Aivazova: In my opinion, the most striking and important topics are two. This is the topic of the situation of women in the field of labor and employment, but this is due not only to the career ceiling, but also to many other things, such as, for example, pregnancy and childbirth payments. We know that since 2009, on the tail of the previous crisis, this topic has stood very sharply, they wrote a lot about it, and here we managed to achieve a lot - for example, a revision of the legislation, that the courts began to accept the case related to the non -payment of these benefits by the state. Now the situation related to the payment and the dismissal may worsen. In the wake of crises, women are fired more often than men.

Maryana Torocheshnikova: Well, after all, from the fact that someone is infringed on in labor and social rights, do not die.

Svetlana Aivazova: They just die! We have 30% of families live with one parent, in 98 percent of cases of these 30% this is a woman. She has no right to fire her with a small child, but when the child is growing up, she is fired. And in private enterprises are not considered state legislation at all.

Svetlana Aivazova

Most citizens of Russia who are behind the poverty line are women

Maryana Torocheshnikova: As I understand it, the majority of Russian citizens who are behind the poverty line are women.

Svetlana Aivazova: Of course. These are female retirees, these are lonely and large mothers. If you have three children, you immediately fall into the poverty zone.

Maryana Torocheshnikova: But Russia is so cheerful that everything is fine, that for large days some preferences are provided, land plots are heard. And most importantly - I even wrote a quote for myself: "The system of state benefits to citizens who have children funded from the budgets of the constituent entities of the Russian Federation includes a monthly child allowance is provided to all 83 constituent entities of the Russian Federation, the size differs from 200 to 400 rubles, and a monthly allowance for a child of a lonely mother is provided, as a rule, in a doubled amount." Here is the "wonderful" state support.

Svetlana Aivazova: Well, double the largest figure: 400 by 2 - it turns out 800. And what is 800 rubles today, at the current market prices? Who can be fed with this money?

Maryana Torocheshnikova: Maybe officials think that no one will be interested in the UN Committee ...

Svetlana Aivazova: ... a real ratio of prices and these payments.

Poverty feminization exists, and this is an objective fact that all economists recognize today

Marie Davtyan: The Committee is interested in everything that is connected with the position of women in Russia, as in other countries of the world - not only their social status, but also the situation in socio -political life. The committee is also interested in what the benefits are. Poverty feminization exists, and this is an objective fact that all economists recognize today.

Maryana Torocheshnikova: But the state cannot solve this problem overnight, simply distributing money to needy women. At least simply because it will lead, for example, to indignation from male retirees who will talk about the same discrimination, and to an increase in inflation. The more people have more money on hand ...

Marie Davtyan: ... the more it puts it in production, the more it buys. Poverty always kills any production. And the task of the committee is not to give specific advice, such as, for example, to give all the money to single mothers, and the task is to recommend measures to the state that can be taken to eliminate discrimination, for example, in the field of labor and employment. It can be temporary measures, or there may be constant, for example, the creation of some special commissions or bodies that should check the activities of the employer.

Svetlana Aivazova: But there is already experience, and Western, including the support of such families in the crisis years. Say, such simple measures as free lunch at school are real support.

Annually, in Russia, 12-14 thousand women die as a result of domestic violence, that is, one woman - every 40 minutes

Maryana Torocheshnikova: Nevertheless, the story associated with the feminization of poverty seems to me something not as terrible as, for example, domestic violence. I will give statistics. Annually, in Russia, 12-14 thousand women die as a result of domestic violence, that is, one woman - every 40 minutes. According to official figures (they were published by the Ministry of Internal Affairs for 2008), violence in one form or another is observed in almost every fourth Russian family, two-thirds of intentional murders are due to family and domestic motives, 14 thousand women die annually by the hands of husbands or other close men, and up to 40 percent of all serious violent crimes are committed in families. According to other studies, daily 36 thousand Russians are beaten by husbands. And this is only the visible part of the statistics, because 60-70 percent of the beaten, undergoing domestic violence of women do not apply to law enforcement agencies.

Marie Davtyan: Even more than 70. According to public organizations that work with the victims of domestic violence, this is 90 percent. That is, the woman turns only for the 10th time, at best, from the 7th to 10th time. And he turns to the crisis center, even less reaches the police.

Marie Davtyan

Only 3 percent of such cases reaches court!

Maryana Torocheshnikova: And only 3 percent of such cases reaches court. This is already completely incomprehensible!

Svetlana Aivazova : This is a very difficult situation. Statistics shows only the upper part of the iceberg, and it is inaccurate. For example, there is evidence that every second woman in Russia is subjected to domestic violence. This absolutely overturns the picture, makes it even more terrible. In addition, there are very terrible cases of violence against children. Both the mother and the child are immediately subjected to violence. If the child is not subject to violence directly, then he sees how his father is mocking his mother, and it has a serious psychological effect on him. This is a deep trauma in which he later lives all his life.

Daily 36 thousand Russians are beaten by husbands

Maryana Torocheshnikova: And then he shifts her to a relationship already in her family.

Svetlana Aivazova: That's right. This is one side of the matter. The other side is that the woman lives with this person in the house, he does not leave the house, subjecting her to violence, at best she leaves with the child. She goes to the crisis center, and we do not have enough crisis centers.

Marie Davtyan: There are practically no them.

Maryana Torocheshnikova: She probably goes to her parents, to friends.

Svetlana Aivazova: Not everyone has parents, and not every parents accept.

People who live in Russia in a situation of domestic violence have no protection mechanisms

Marie Davtyan: The situation of domestic violence is long, and it is solved for a long time and difficult. If you take a family and solve this situation, then this is at least a year. How long will your friends keep you? Not everyone has parents who can live a year with children. To date, people who live in Russia in a situation of domestic violence have no protection mechanisms.

Maryana Torocheshnikova: Despite the fact that Russia cheerfully reports on the presence of crisis centers, about creating (this is also from the report of the Ministry of Labor) “In order to assist the victims of the violence of the national network of crisis centers, including state and non -governmental, created by female organizations, the All -Russian“ Humanizer phone ”for people who survived home violence was opened, and cycles were carried out training seminars and optional classes for students of Moscow police colleges, at the Institute for Advanced Studies of the Ministry of Internal Affairs for district police officers, and recommendations for law enforcement officers for the prevention of domestic violence have been developed. "

Marie Davtyan: We did it.

Svetlana Aivazova: Everything that you read about is laid on the shoulders of women's organizations.

The Russian Federation was very cheerful

Marie Davtyan: Everything related to the training of police and police officers. And our colleagues, for example, created a national network of crisis centers, opened a “helpline”. The Russian Federation very cheerfully reported ...

Maryana Torocheshnikova: That is, the state did not participate in any way?

Marie Davtyan: No, the state is trying, but maybe not very actively. The centers open, but there are very few of them!

Svetlana Aivazova: There is no most important thing, which, in fact, is offering Marie in her bill. There are no instructions for police officers who are issued to the rapist and forbid him to approach the victim at a certain distance. These are the so -called security orders. Such mechanisms operate in almost 150 countries of the world. For example, Kazakhstan introduced such a law several years ago along with these security orders, and immediately the number of victims of domestic violence decreased by 40 percent.

Maryana Torocheshnikova: Why don't they want to adopt this law in Russia?

Since July, we have been waiting for the government’s recall to the draft law "On the prevention of family-house violence"

Marie Davtyan: This is a question for the legislative bodies. We developed it, he is ready for a long time - the Law "On the Prevention of Family -Housebuilders". It was developed by the working group at the Ministry of Labor, and since July, we have been waiting for the government’s recall to this draft law.

Svetlana Aivazova: There are levers of pressure on the government, and the Human Rights Council in 2014 conducted two large special prizes dedicated to this problem. The Chairman of the Council Mikhail Fedotov reported to the president of the country about it, and the president said that this problem should be dealt with, it is necessary to find out how public opinion is suitable for this, and bring the text of the bill in accordance with public opinion.

Maryana Torocheshnikova: These references in public opinion in Russia are a very strange story. For example, if you believe Russian officials who report to all kinds of international committees and organizations, then a special law on gender equality in Russia is not adopted solely because I quote: “The appeals to the State Duma and the Government of the Russian Federation who are opposed to the adoption of the bill, they see a threat to traditional family values, and the public causes significant, serious objections of the public. The bill has the concepts of "gender" and "gender", which, according to applicants, have no analogues in the Russian language. " I think that exactly the same officials may well say, answering the question why laws on countering household violence are still not adopted.

The public supports the draft law on domestic violence!

Marie Davtyan: They cannot. On the contrary, according to this logic, they had to accept it yesterday. The public supports the draft law on domestic violence! This can be seen at least by the fact that in a very short time under the petition for the adoption of this bill we have collected more than 100 thousand signatures.

Maryana Torocheshnikova : And where did these deputies go, who promised to consider petitions if there are more than 100 thousand signatures under them?

Svetlana Aivazova: Signatures were sent to both the government and the State Duma.

Marie Davtyan: And now we are waiting for the response of the government on this occasion. I hope they will take into account that public opinion is on our side. Objectively speaking, in our country there are no traditional values that would allow violence, so our bill does not certainly contrary to any values.

Maryana Torocheshnikova: Recently, in the Russian version, in the Russian version, monstrous information was published, in my opinion: UN officers became aware that in Russia, in the Caucasus, in particular, in Dagestan, female circumcision resumed. And now the Committee is actively collecting evidence of these monstrous practices so that it can somehow be opposed by it.

Svetlana Aivazova: In addition, messages began to spread on the network that there are not even cases of violence, but cases of murders with fathers of families of their daughters who behave differently as it should (killing honor). This is even worse! But this is our special territory.

There are no traditional values in Russia that would allow violence

Marie Davtyan: The difficulty is that it has never been a tradition. Well, there was never a female circumcision there! There was no this practice in Islam, it came from African tribes, that is, it is in no way connected with religion. And nowhere in the Qur'an you will find information about the murders of honor. We have wonderful colleagues on the territory of the North Caucasus, who very well explain that in fact, Islam has always been against murders.

Светлана Айвазова: Мусульманство изначально, если читать текст Корана, очень предрасположено к идее равноправия мужчин и женщин. А все то, что пошло потом, это наносное, это уже редакция текста.

Марьяна Торочешникова: В последнее время все чаще можно видеть отсылки некоторых особо оголтелых "верующих" к Домострою, к традициям и скрепам. А в Домострое, как они говорили, не только вполне разрешается, но и благословляется избиение жены плетью, не слишком сильно, кулаком в каком-то случае... Это что такое? Это маргинализация общества?

Светлана Айвазова: Это называется архаизация.

Мари Давтян: Тогда я вспомню, что в тот период времени существовал такой законодательный акт, как "Русская правда", и фальшивомонетчикам тогда вливали олово в горло. А тех, кто воровал, наказывали избиениями на площади. Мы согласимся на такие наказания и вернемся в те века? Мы всю цивилизацию за все эти годы перечеркнем?

Все чаще можно видеть отсылки некоторых особо оголтелых "верующих" к Домострою, к традициям и скрепам

​ Марьяна Торочешникова: Такое ощущение, что к этому все и стремится...

Мари Давтян: Обычно мне на это отвечают: нет, ну мы же не об этом...

Светлана Айвазова: Помимо Домостроя, есть еще Нагорная проповедь Христа, где сказано совершенно четко: "И уравнены будут там, в горних высях перед лицом Господа Бога и мужчины, и женщины, и эллины, и иудеи..."

Марьяна Торочешникова: Ну, так это в горних высях, а на земле так не получается.

Светлана Айвазова: Для того, чтобы это происходило в горних высях, надо, чтобы и на земле было соответствие. Все-таки в двоемыслии мы Нагорную проповедь не будем упрекать.

Марьяна Торочешникова: Почему только 3% дел о домашнем насилии доходит до суда? Действительно женщины этого не хотят и терпят, потому что им некуда идти, или полиция не принимает эти заявления?

Мари Давтян: Ситуация еще сложнее. У нас полиция, к сожалению, не имеет права даже возбуждать такие дела самостоятельно. Большинство таких дел - это побои и легкий вред здоровью. Все начинается с пощечины, с одного удара, а потом со временем приводит к более тяжелым последствиям. И по этим первым звоночкам полиция у нас не возбуждает уголовные дела, не расследует их. Так написан закон.

Марьяна Торочешникова: То есть для того, чтобы дело было возбуждено, сама жертва должна...

Полиция, к сожалению, не имеет права даже возбуждать такие дела самостоятельно

​ Мари Давтян: Жертва должна обратиться в мировой суд. Большого смысла в этом нет, потому что наказание в 90% случаев - небольшой штраф. А бремя, которое пострадавшая будет нести, очень тяжело. Мало того, что она должна правильно написать заявление, обладать просто юридическим образованием, чтобы это сделать, она должна знать Уголовно-Процессуальный кодекс, чтобы собрать доказательства. А теперь представьте ситуацию: вы живете с человеком в одном доме, собираете против него доказательства и ведете уголовное дело. It is very dangerous! Никаких мер защиты нет. Соответственно, на каждое судебное заседание вы должны ходить, а дело может идти полгода или год. И после заседания суда вы приходите домой, где муж в соседней комнате или даже в той же...

Светлана Айвазова: У нас дела реально расследуются только тогда, когда заканчиваются убийствами.

Марьяна Торочешникова: Но в Уголовном кодексе Российской Федерации есть же такая статья, как "Угроза убийством".

Светлана Айвазова: Она не работает.

Мари Давтян: Она очень тяжело сформулирована. И угроза убийством должна - по крайней мере, так это разъяснил это Верховный суд - иметь обстоятельства, подтверждающие, что эта угроза может быть реализована. То есть слова недостаточно. Вот если он на вас кинулся с ножом и сказал: "Сейчас я тебя убью!", то это надо как-то зафиксировать.

Марьяна Торочешникова: Видеокамеру на лбу носить…

Светлана Айвазова: Да, носить с собой.

Марьяна Торочешникова: Вот в этом законопроекте, который никак не рассмотрит Государственная Дума, оговорены ли специально такие случаи? И с какого момента должны реагировать правоохранительные органы?

Мари Давтян: В этом и заключается основная задача - чтобы правоохранители реагировали сразу. Как только поступил звонок от пострадавшей, правоохранители должны приехать. Эти дела должны быть переведены в категорию публичного обвинения, потому что на жертве несоразмерное бремя.

Марьяна Торочешникова: Я поясню: публичное обвинение - это когда правоохранительные органы могут сами возбуждать эти уголовные дела, и прокуратура будет вас поддерживать, если дело дойдет до суда.

Мари Давтян: Да, и в этом весь абсурд. Если у вас украли кошелек, это публичное дело, полиция будет его расследовать, прокурор в суде потом будет поддерживать обвинение, а если вам сломали нос, то вы сами должны собирать доказательства, сами идти в суд и так далее. Наверное, это основное препятствие для всех пострадавших от домашнего насилия, и мы стараемся его урегулировать в этом проекте закона.

МВД нас не поддерживает с переводом в публичное обвинение, говорит, что это не так общественно опасно. Но при этом участковые на местах устали от всего этого. Кому первому звонят? Участковому. А он не имеет права возбудить уголовное дело.

Марьяна Торочешникова: А что же это тогда за профанация обязательств Российской Федерации, прописанных в Конституции - что высшей ценностью является жизнь каждого человека?

Право на жизнь - это первое из прав человека!

​ Светлана Айвазова: Да, право на жизнь - это первое из прав человека!

Марьяна Торочешникова: А проволочки с принятием этого закона связаны с нерасторопностью чиновников или представителей МВД, или это как раз связано с тем самым сексизмом, который уже настолько укоренился в мозгах больших чиновников, что они не хотят смотреть на проблему с точки зрения защиты прав человека?

Светлана Айвазова: Конечно, чиновники все разные, но преобладает, конечно, эта позиция.

Мари Давтян: Мне тоже так кажется.

Светлана Айвазова: У нас мужская власть, у нас в парламенте сидят 86% мужчин, они тоже могут дома применять силу и не видят в этом проблемы. И они никогда не были в этой шкуре. Из 100 случаев семейно-бытового насилия 85-90 приходится на женщин, насилию подвергаются дети и пожилые люди. Как правило, в последней категории тоже преобладают женщины: сыновья стали бить матерей. И с этим вообще никто ничего не делает, потому что мать на сына жаловаться не идет, и он продолжает систематически над ней издеваться.

Марьяна Торочешникова: А в случае принятия этого закона о профилактике бытового насилия пенсионеры, оказавшиеся в такой ситуации, смогут получить какую-то защиту с помощью того же охранного ордера?

У нас мужская власть, у нас в парламенте сидят 86% мужчин, они тоже могут дома применять силу и не видят в этом проблемы

​ Светлана Айвазова: Конечно!

Марьяна Торочешникова: А в чем суть этого охранного ордера?

Мари Давтян: Их два вида. Согласно проекту закона, ордера могут вносить полицейские, и главная задача полицейского - быстро отреагировать и дать этот охранный ордер нарушителю, чтобы продемонстрировать, что государство наблюдает за тобой, говорит, что так действовать нельзя, и если ты этот ордер нарушишь, ты совершишь преступление против государства и будешь наказан по всей строгости закона. Насилие только усиливается от безнаказанности.

Светлана Айвазова: Это очень важная воспитательная мера.

Мари Давтян: Будет также судебный ордер более длительного характера, предусматривающий, в том числе, выселение на определенный срок.

Марьяна Торочешникова: Кому выдается этот ордер?

Мари Давтян: И нарушителю, и жертве насилия. То есть нарушителю мы показываем, что ему запрещено делать, а потерпевшему - на что он имеет право. Они имеют право сообщать об этом ордере в школу, в местную полицию, работодателю и так далее. Сегодня это самый эффективный механизм.

Светлана Айвазова: Да, и это просчитано уже во всем мире, почти в 150 государствах.

Насилие только усиливается от безнаказанности

​ Мари Давтян: Одна из задач - быстро среагировать, сразу ударить по рукам, чтобы больше таких действий не было.

Марьяна Торочешникова: А российские полицейские готовы сразу ударить по рукам? Если даже с делами по изнасилованиям невозможно ничего сделать…

Светлана Айвазова: Мы работали с участковыми уполномоченными из самых глухих сельских регионов - это нормальные люди, и они готовы с этим бороться.

Мари Давтян: Не стоит думать, что введем ордера - и все, будет рай на земле. We need a system. И в этом суть закона - выстроить систему: дать определение домашнего насилия, создать систему образования полицейских, медиков, соцработников, просветительскую кампанию...

Марьяна Торочешникова: Вы сейчас говорите, как представители Комитета ООН по правам человека, которые ровно на это обратили внимание российских властей. А российские власти, готовя ответы для совершенно другого комитета, уже написали, что все есть, что обучают, и вы сказали, что сами готовили эти программы.

Мари Давтян: Мы готовили эти программы, и за год мы обучили порядка 120 сотрудников полиции. А сколько их всего?

Марьяна Торочешникова: Больше 100 тысяч.

Мари Давтян: Мы сами не сможем обучить 100 тысяч, у нас нет таких ресурсов. Эти программы должны быть постоянными. Если говорить об опыте других стран: например, Казахстана, Киргизии, Таджикистана, - то у них полицейские даже не начинают работу, пока не пройдут такое обучение. И это должно быть везде! Это должно быть у медиков, потому что медики очень часто просто не умеют работать с пострадавшими, неправильно описывают травмы, и после этого все дело рассыпается. Соцработники тоже должны понимать, что существует домашнее насилие.

Марьяна Торочешникова: Но большинство медиков и соцработников в России - как раз женщины, казалось бы, они должны проявлять какое-то сочувствие…

Светлана Айвазова: Женщины живут по тем же стереотипам.

Марьяна Торочешникова: «Сама виновата, нарвалась»?

Светлана Айвазова: Конечно. И к сожалению, вся политика у нас выстроена так, что мы должны учитывать традиционные нормы, тогда как Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации совершенно четко подчеркивает: если традиционные нормы действуют вопреки положению о равных правах и возможностях женщин и мужчин, то государство обязано их преодолевать.

Марьяна Торочешникова: А что это за традиционные нормы? Ни одна официальная религия не приветствует насилия. Тогда почему мы говорим о том, что это традиционные нормы, которым нужно противостоять? Это виктимность женщин, населяющих шестую часть суши, что вот они сразу говорят...

Светлана Айвазова: Да, «от рождения виноватая». Действует это, к сожалению.

Мари Давтян: Я еще ни разу не услышала, что же имеется в виду под этими традиционными ценностями, которым так противоречит закон о домашнем насилии, как считает ряд церковных и общественных представителей. Это небольшое количество людей, но они очень активно высказываются, что этот закон якобы нарушает традиционные ценности. Я задавала вопрос напрямую: какие ценности нарушает этот закон? Ответа не дал ни один человек. Я не знаю, что это за ценности - бить ребенка, бить жену, бить мать, бить брата или сестру. Я таких ценностей нигде не знаю.

Марьяна Торочешникова: Тем не менее, и сами эти социальные работники, и врачи, и судьи-женщины, которые рассматривают эти дела, находятся во власти стереотипов, основывающихся на традиционных ценностях.

Светлана Айвазова: Не все, но многие.

Наши классические стереотипы - просто так не могут ударить, наверняка сама спровоцировала

​ Мари Давтян: Я бы не сказала, что это традиционные ценности. Это наши обычные классические стереотипы - что просто так не могут ударить, наверняка сама спровоцировала.

Марьяна Торочешникова: И что делать женщине в такой ситуации при действующем сейчас законодательстве? Вот есть муж, которые ее лупит...

Светлана Айвазова: Уходить.

Марьяна Торочешникова: Куда?

Светлана Айвазова: Да, уходить некуда. Именно поэтому и нужен закон!

Мари Давтян: Как минимум, надо обратиться в ближайший кризисный центр, и там определят план безопасности. Это первое, что должна сделать женщина - определить свой план безопасности, потому что просто так обращаться за помощью в полицию иногда просто опасно.

Марьяна Торочешникова: А что такое план безопасности?

Надо обратиться в ближайший кризисный центр, и там определят план безопасности

​ Мари Давтян: Во-первых, исходя из ситуации, психолог поймет, насколько человек агрессивен, насколько он готов к преследованию, объяснит, что нужно взять документы, где находится ближайшее убежище для женщин, какие вещи с собой взять, как бежать, как быть с ребенком. Либо, например, если ситуация крайне опасная, а уходить некуда, то, может быть, объяснит, что не надо дальше нагнетать.

Марьяна Торочешникова: Сиди, молчи, терпи?

Мари Давтян: Нет, дело не в этом. Вот вы сейчас вызовете полицию, она приедет и уедет, а вы останетесь в этой ситуации. У нас бывали такие случаи, когда при этом доходило чуть ли не до убийства. Главная задача на сегодняшний день - обеспечить безопасность пострадавших любым путем. Государство этим не занимается. Этим занимаются психологи, мы, юристы некоммерческих организаций, но не государство.

Светлана Айвазова: Весь ужас в том, что даже очень известные люди не знают, куда им в приткнуться в такой ситуации. Вот знаменитый случай с Башаровым. Жена, актриса с большими связями, обратилась на телевидение, и посмотрите - на него ничто не произвело никакого впечатления.

Марьяна Торочешникова: А она, напротив, подверглась обструкции.

Мари Давтян: Она смогла уйти, и это тоже хорошо. Все это не значит, что нужно сидеть на месте, ничего не делая. Выход из ситуации - длительный, тяжелый и очень болезненный, но он есть. И чем раньше пострадавшие начинают из этой ситуации выходить, тем быстрее, легче и проще это заканчивается.

Марьяна Торочешникова: Вы говорили, что женщину могут устроить во временное убежище. Россия бодро отчиталась перед Комитетом ООН, что такие убежища есть. А сколько их сейчас существует в России? Правильно ли я понимаю, что только в Москве и Петербурге они существуют на бюджетные ассигнования?

Главная задача - обеспечить безопасность пострадавших любым путем

​ Мари Давтян: Есть и в Сибири, но там одно убежище на большой город-миллионник - в Екатеринбурге. Трудно сказать, сколько их, потому что есть государственные и не государственные. Государство сейчас создает их больше, чем раньше. Пять лет назад были вообще единицы. Но их все равно недостаточно. Мы далеки от европейских или американских стандартов.

Марьяна Торочешникова: А каков стандарт?

Светлана Айвазова: На город Торонто (2 миллиона), например, приходится 8 убежищ.

Марьяна Торочешникова: А на это чиновники вам могут сказать: видите, это они там у себя в Торонто страшные насильники и агрессоры, а в России и не надо, все хорошо.

Светлана Айвазова: Но мы приводим цифры, и они сами их приводят: 40 процентов тяжких насильственных преступлений в отношении женщин, детей и пожилых людей совершается в семье. Что еще нужно?

Кстати, некоторые церковные деятели говорят, что не надо употреблять само понятие "домашнее насилие".

Марьяна Торочешникова: А почему эти религиозные деятели так говорят, если в христианских традициях – «возлюби ближнего своего», любовь, сострадание и милосердие в основе веры?

Выход из ситуации - длительный, тяжелый и очень болезненный, но он есть

​ Мари Давтян: Это вопрос не к нам. Причем в то же время, когда одни не поддерживают, другие открывают кризисные центры. Недавно был открыт кризисный центр при женском монастыре, и они достаточно хорошо работают.

Марьяна Торочешникова: То есть, в принципе, не так уж и много нужно сделать - ввести охранные ордера, добавить полномочий полицейским… Но, может быть, это требует каких-то серьезных финансовых вложений, поэтому сейчас депутаты сидят и думают, что в стране кризис, а они будут заниматься этими ордерами?

Мари Давтян: Вообще не требуется дополнительных вложений. В бюджетах всех регионов и в федеральном бюджете уже давно есть все те строчки, которые нам нужны. Есть финансирование социального обслуживания, и при каждой социальной службе можно сделать 2-3 места, там уже есть психологи и так далее. Мы можем охватить практически всю страну, не вкладывая денег, а просто немножко перестроив работу. Полициейских у нас достаточно - дайте им полномочия и пару лишних листов бумаги.

Марьяна Торочешникова: Но их же все-таки нужно обучить.

Мари Давтян: Да. В каждом регионе есть центр есть по повышению квалификации. И найти специалистов, которые это сделают, можно в каждом регионе.

Марьяна Торочешникова: В общем, сейчас остается только дождаться того, чтобы в правительстве, где застрял отзыв на этот законопроект, кто-то начал шевелиться и понял, что пора это сделать. Может быть, кстати, это итоговое заключение Комитета ООН по правам человека каким-то образом подтолкнет российское правительство? Ведь там, в этом заключении, в рекомендациях ясно говорится, что "государству следует активизировать свои усилия по предотвращению и борьбе со всеми формами насилия в семье, в том числе принять без неоправданной задержки закон, запрещающий насилие, обеспечить прохождение сотрудниками правоохранительных органов, медицинскими и социальными работниками необходимой подготовки для рассмотрения дел о насилии". Я, как и мои гости, надеюсь, что в самое ближайшее время в России появится специализированный закон, который будет противодействовать домашнему насилию.