Она записала убийство

Убийца-полицейский получил восемь лет строгого режима, но защита попытается использовать процедуру освобождения от наказания в связи с «болезнью»

3 апреля в Выборгском городском суде произошло крайне нерядовое событие. Оперуполномоченный Рощинского ОВД, зарезавший по пьяной лавочке человека во время празднования Дня милиции, получил за это восемь лет строгого режима. Важнейшую роль в раскрытии преступления сыграла камера видеонаблюдения, а также правозащитники, заставившие следствие «увидеть» показания видеокамеры.

Приговор еще не вступил в силу: адвокаты бывшего полицейского Галкина успели подать апелляционную жалобу, и вышестоящий суд, очевидно, примет ее к рассмотрению. Но сам факт вынесения полицейскому-убийце адекватного приговора – уже повод для небывалого оптимизма. А если добавить к тому, что отец осужденного – бывший крупный чин в Выборгском следственном отделе, мать – экс-начальница рощинского паспортного стола, а сестра заведует местным загсом, то вообще диву даешься, как такое могло произойти (осуждение, а не убийство).

Когда все это случилось в Рощине в 2013 году, про имеющийся прецедент – осуждение майора Евсюкова – никто не вспоминал. Все в один голос твердили: и не надейтесь, его отмажут. И ведь почти отмазали!

Убийство в День милиции

Вечером 10 ноября 2013 г. оперуполномоченный 89-го Рощинского ОВД Сергей Галкин вместе с товарищами по службе отмечал День милиции. Это не помешало ему около полуночи сесть за руль, чтобы съездить в магазин за добавкой. Вместе поехали друг Дмитрий Бондурко и сослуживица Инна Галкина (однофамилица), которая служит в отделе участковым.

Около полуночи компания остановилась около магазина «Бионт» в центре Рощина (в 150 метрах от ОВД), и Галкин с Бондурко пошли за выпивкой. Уже выходя из магазина, они вступили в конфликт с мужчиной на улице. Завязалась драка. Мужчина попытался убежать, однако Галкин догнал его и ударил ножом в живот. Как показала экспертиза, клинок вошел в тело на глубину 12 см. Потерпевший был доставлен в Рощинскую районную больницу, где спустя два часа умер.

Убитый Артур Клювак приехал из Вологодской области и работал на стройке

Потерпевшегозвали Артур Клювак. Как следует из приговора, ссора между Галкиным и Клюваком возникла «вследствие личных неприязненных отношений». На самом деле Галкин показал, что Клювака он никогда до этого не видел.

По другой версии (суд в итоге ее не признал), ссора возникла еще раньше, в кафе «Третий Тайм». Галкин праздновал День милиции, а Клювак с другой компанией смотрел футбольный матч. Свидетели утверждали, что Галкин выволок Клювака из кафе за шиворот.

Как будто ничего не было

Начальник 89-го отдела Михаил Свидинский, прибыв на место трагедии и обнаружив пьяного матерящегося подчиненного (по его собственным показаниям. – Ред.), почему-то тут же уехал, позволив ему скрыться с места преступления. «Когда я вернулся, Галкина на месте уже не было», – трогательно заявляет начальник ОВД, как будто бы убийцы имеют обыкновение сидеть и ждать наручников.

По версии следствия, Галкин на два дня «залег на дно», отключил телефон, избавился от окровавленной одежды и ножа (нож так и не нашли). На самом деле Галкин даже не пытался прятаться. В течение двух суток, с 11 по 13 ноября, его регулярно видели в Рощине. Он отвечал по своему мобильному номеру (правда, утверждал, что это не он). Более того, в компании других полицейских он пытался припугнуть родственников погибшего.

Вдова Ольга Огнева рассказала журналисту, что, когда ехала в больницу к мужу, за ее такси следовал мерседес, в котором сидели… Галкин и его коллега майор Антон Рубцов. Между тем на следствии Рубцов заявил, что был отправлен Михаилом Свидинским на поиски Галкина, но найти его не смог. На следующий день после убийства Галкин и Рубцов решили заявиться лично домой к Огневой и ее дочери Веронике. С собой взяли еще одного приятеля – без формы. Видимо, четкого плана действий не было. Заявили, что приехали по вызову: якобы в соседней квартире живут наркоманы.

Потом увидели в прихожей большое количество мужской обуви и быстро убрались. Вероника позвонила в 89-й отдел и выяснила, что никакого вызова из их дома не было. (NB: в материалах суда эти факты отсутствуют).

Руководство МВД по Выборгскому району попыталось было уволить Галкина задним числом, якобы от 8 ноября, чтобы таким образом «смыть пятно с мундира». Начальник УМВД Григорий Кондрат твердил журналистам, что Галкин якобы сам написал рапорт об увольнении еще 31 октября. Столь грубая ложь вызвала возмущение в СМИ. Очередное увольнение полицейского ровно накануне совершения им преступления – это уже не смешно. В итоге Кондрату пришлось изменить показания.

Галкин был уволен 14 ноября, через день после своего «задержания». В тот же день приказом начальника ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленобласти был уволен и Михаил Свидинский. Начальнику отдела по оперативной работе и заместителю начальника полиции по оперативной работе Выборгского УМВД объявлено неполное служебное соответствие. Кондрат удержался. А Свидинский недавно добился в суде восстановления и снова руководит отделом. Оказался незаменимым.

Лишь после того, как на уровне регионального ГУ МВД было приказано задержать Галкина, его доставили в родной отдел. Каким образом, осталось загадкой. По телефону сослуживцам он отвечал, что живым не сдастся. А в материалах суда это было обозначено как «добровольная явка с повинной», которую судья учел… как смягчающее обстоятельство!

Убийцу вновь отпустили

Но в СИЗО убийца пробыл недолго. В феврале 2014 г. он был отпущен судом под залог в 600 тысяч рублей. Оказалось, что он тяжело болен, и содержание под стражей может повредить его здоровью…

Врачебная комиссия установила у него инсулинозависимое заболевание (название указать не имеем права – «врачебная тайна»). Как при таком диагнозе полицейский смог пройти медицинское освидетельствование и был признан годным к службе (оказывается, у него была даже третья степень инвалидности) – осталось неясным. Суд этим интересоваться не стал. Как не стал проверять и приложенные справки, подлинность которых вызывала у защиты сомнение.

Следствие явно старалось отстранить от участия в процессе родственников погибшего. Следователь отказался признать в качестве потерпевшей Ольгу Огневу, так как они с Артуром не были зарегистрированы, и по этой причине отказал ей в возможности ознакомиться с материалами дела. Потерпевшим признали только брата Артура Клювака, Ивана, но он жил в Вологдской области. Правда, повестку на судебное заседание об изменении меры пресечения Иван тоже не получил, не говоря уж об Ольге. О том, что Галкин снова разгуливает на свободе, она узнала случайно.

К счастью, знакомые вовремя посоветовали ей обратиться к правозащитникам, которые направили ее к адвокату Иосифу Габунии. Он посоветовал ей ехать в Вологду за доверенностью от брата погибшего. Теперь Ольга имела право следить за ходом следствия. Да и следователь после беседы с Габунией как-то сразу изменил тон. Компетентность заставила уважать себя даже выборгских силовиков.

Ничего не помню

Конечно, до торжества справедливости было еще далеко. Защита убийцы пустила в ход все спасительные версии сразу: пыталась и списать убийство на кого-то другого, и придать ему характер самообороны. Пошла в ход даже версия временной невменяемости. Врач-эндокринолог Е. В. Тарасова пыталась убедить следствие и суд, что «потребление алкоголя при низком уровне сахара могло повлиять на психическое состояние Галкина… привести к агрессии и спутанности сознания». Якобы она, врач, предупреждала об этом Галкина. Тут возникало некоторое противоречие. Чтобы не отягчать свою участь как подсудимого признанием в приеме большой дозы спиртного, Галкин утверждал, что выпили-то в тот вечер всего ничего – поллитра на троих. Но при таком страшном диагнозе этого достаточно! Галкин вплоть до оглашения приговора уверял, что момента убийства не помнит и о том, что он убил человека, он узнал по телефону (отключенному. – Ред.) от Свидинского. Якобы ужаснулся содеянному и сразу явился с повинной. К счастью, судебно-медицинская экспертиза версию «несознанки» полностью отвергла.

Впрочем, на фоне потери памяти Галкин почему-то отчетливо помнил, что перед смертью Клювак дрался с одним из свидетелей. Его друг Бондурко тоже под конец решил изменить показания в пользу Галкина. Если раньше он соглашался с основной версией, то на суде начал утверждать, что Галкин и пальцем Клювака не тронул, а бил его кто-то другой.

То, что коллеги дали возможность Галкину избавиться от ножа, тоже широко использовалось в деле «отмазывания». Некоторые свидетели показывали, что в ходе драки нож оказывался то у Галкина, то у Клювака, и выходило неясным, кто же начал орудовать им первым. В общем, весьма соблазнительно было списать все на самооборону.

Эту версию косвенно опровергала участковый Инна Галкина, выпивавшая в тот вечер с подсудимым. Она в течение всей разборки сидела в машине и ждала. По ее словам, в какой-то момент Галкин вернулся в машину, что-то взял и снова ушел. Свидетели обвинения настаивали: Галкин намеренно сбегал за ножом. А значит, все произошедшее может квалифицироваться только как преднамеренное убийство.

Наконец, версию «это не я» опровергла камера видеонаблюдения. Габуния добился того, чтобы запись просмотрели, секунда за секундой, вместе со всеми свидетелями. Даже при не самом лучшем качестве изображения хорошо видно, что никто, кроме Галкина, Клювака не бил. Это же подтверждалось показаниями абсолютного большинства свидетелей. Защита настояла, чтобы были допрошены все, кто был в тот момент рядом с местом преступления, а также добилась назначения многочисленных экспертиз улик. Было установлено, что Клювак пытался убежать, но был остановлен при помощи двух случившихся на месте «гостей» из Зеленогорска – М. Островского и А. Мосянова.

Следом подбежал Галкин и принялся бить ногами упавшего Клювака. Далее на записи видно, что в правой руке Галкина «блеснул металлический предмет». Чехол от ножа был найден на тротуаре. Генетическая экспертиза установила, что следы пота, оставленные на чехле, на 99,9% принадлежат Галкину. Свидетельница – барменша из кафе «Третий Тайм», которая видела финал действия – рассказала, что Галкин с ножом в руке продолжал пинать уже бездыханное тело Клювака.

Дружку убийцы, Дмитрию Бондурко, тоже досталось от ножа Галкина: на записи видно, как Бондурко пытается оттащить Галкина от убитого, но быстро отходит, схватившись за свою руку. В ту же ночь он обратился в больницу с «резаной раной предплечья». По словам свидетелей, Галкин полностью осознавал свои действия. И даже изрек над трупом: «Всё».

Клювак в тот вечер тоже что-то «праздновал». Экспертиза обнаружила в его организме «следы опьянения средней степени тяжести». Но наказание за свою слабость он получил слишком суровое.

Убитый сам виноват

Зато у Галкина суд нашел немало смягчающих обстоятельств. Помимо мнимой явки с повинной, в зачет пошли:

1) принесенные семье погибшего извинения;

2)признание вины и раскаяние;

3) выплата Галкиным в досудебном порядке 100 тысяч рублей потерпевшему;

4) наличие у него на иждивении малолетнего ребенка

5) тяжелое заболевание.

Кроме того, в смягчающие обстоятельства для Галкина записали «аморальное поведение Клювака, поскольку Клювак… выкрикивал нецензурные и оскорбительные слова в адрес Галкина, тем самым спровоцировал его на совершение данного преступления». Все перечисленное потянуло на вычет примерно двух лет из стандартной для ст. 105 ч. 1 десятки (в УК предусмотрена амплитуда от 6 до 15 лет). В качестве компенсации морального вреда суд присудил Галкину выплатить потерпевшим 350 тысяч рублей (с учетом материального положения подсудимого и наличия у него тяжелого заболевания).

Решение вынесено после десятимесячного судебного разбирательства. За это время федеральный судья Виктор Соляник назначил 24 заседания. Десять из них были отложены по причине неявки свидетелей, два – по причине болезни подсудимого. И вот, наконец, 3 апреля судья зачитывает Сергею Галкину обвинительный приговор.

После оглашения приговора осужденный Галкин, который до этого находился на свободе, был заключен под стражу прямо в зале суда. Сейчас он дожидается рассмотрения своей апелляции на слишком суровый, по его мнению, приговор. Не исключена также вероятность, что защита попытается использовать процедуру освобождения от наказания в связи с болезнью.