«Антиутопия разрослась»

Дэйв Филлипс — известный нойз-музыкант и sound artist с огромной дискографией (на его счету больше 150 релизов — сольных и коллективных), участник арт-объединения Schimpfluch и один из основателей швейцарской грайндкор-группы Fear of God. В прошлом году вышел его новый альбом «Homo Animalis» — калейдоскоп стилей, к которым обращался музыкант на протяжении своей карьеры: от musique concrète до жесткого нойза. На днях Филлипс выступал в Калининграде на фестивале экспериментальной музыки Sound around Kaliningrad. Борис Шибанов поговорил с музыкантом и теоретиком о его идеях и позитивной программе.

— За вашей музыкой часто стоят теоретические построения. Например, ваш новый альбом «Homo Animalis» выстроен вокруг созданной вами концепции «хьюманимализма» (humanimalism). Расскажите, что это?

— Это довольно обширная концепция, но если вкратце — она описывает развитое существование человека, который принимает ложные, по сути, фазы религии, материализма и супремасизма только как части эволюционного процесса, но уже смог их преодолеть. Он осознает себя как часть целого, он больше не доминирует. Он становится сознательным существом, способным к эмпатии, он озабочен социальными и экологическими проблемами. И это позволяет ему отойти от однобокого и сурового, рационального, логического, мужского, антропоцентричного взгляда на мир.

— Да, известно, что экология для вас — важная тема и вы занимаете четкую позицию в отношении защиты прав животных.

— Звериные права для меня напрямую связаны с правами человека, правами женщин, правами меньшинств. Права животных были просто первым шагом.

— При этом в ваших текстах вы часто говорите о религии как о «главном враге». В России разросшаяся власть церкви принимает все более пугающие формы, но отсюда может показаться, что на Западе религия уже не играет важной роли.

— Я бы не стал говорить о «главном враге», по-моему, религия — скорее, одна из самых больших ошибок человечества — но это ошибка, которая, возможно, тоже была необходима. Просто религии давно пора стать атрибутом прошлого. Хотя я хочу подчеркнуть: религия — это частное дело и личный выбор каждого. Я критически настроен только по отношению к «организованной» религии, которая всегда будет порождать врагов и конфликты. В конце концов, «избранный народ» может быть только один… Религия разделяет. Поэтому все организованные религии несут в себе опасность для жизни, для эволюции.

— В своей теории и в своей музыке вместо религии вы предлагаете ритуалы. Что вы вкладываете в это понятие?

— На самом деле я не предлагаю никакого «вместо». Я понимаю ценность ритуалов в жизни человека и ценю энергию, которую они могут содержать. Но, как и в случае с религией, ритуал становится осмысленным только тогда, когда становится личным.

Человеческий вид мне представляется молодым животным, которому еще только предстоит узнать, что значит быть ребенком.

— Кажется, что ваша музыка должна транслировать «древние образы» в сознание ваших слушателей. Как вы добираетесь до этой древности?

— Здесь мы касаемся области подсознания, кладези всевозможных знаний. Поэтому очень сложно подобрать правильные слова, чтобы эти процессы описать. Трактовки моих работ могут чудовищно отличаться друг от друга. Но я не удивлен, что моя музыка — мои намерения — передает что-то «древнее». Вообще человеческая жизнь сегодня крайне ограниченна, а ограниченность — мой главный «антагонист».

— Ваш трек «Rape Culture» напоминает о работах Кшиштофа Пендерецкого. Это случайно?

— Конечно, нет, Пендерецкий — это, можно сказать, «старый друг», учитывая мои слушательские привязанности. Я слушаю все, что может вдохновлять, множество самой разнообразной музыки (в том числе и современной академической). Хотя вдохновлять меня могут даже газеты.

— Вы — организатор серии концертов Atonal. Что эти концерты дают лично вам? Что можно сказать, судя по этим работам, о состоянии атональной музыки сегодня?

— Atonal стал для меня платформой, где я могу представить интересные звуковые искусства. При этом «эволюция» музыкальной мысли — наименее важный (хотя и интересный) аспект. Для меня гораздо важнее честный подход со стороны артистов, которых я представляю, и вообще людей, придающих огромное значение «неконвенциональной музыке в некоммерческом контексте», существующих вне консьюмеристского, капиталистического, пассивного мира. Когда я вижу, как люди освобождаются от этого, я чувствую ту легкость и подвижность, которые для меня связаны с самой сутью жизни.

— Недавно в Россию приезжал Петер Брёцман, известный фри-джазовый музыкант; книга разговоров с ним носит пессимистическое название «Мы думали, что можем изменить мир». Очевидно, что эта вера у поколения Брёцмана пропала. А что вы думаете о происходящем сегодня?

— Я думаю, человечеству предстоит научиться тому, что религия и материализм — это только пара шагов на пути к чему-то великому, создающему баланс в общем положении дел. Как только мы сделаем эти пару шагов (если мы их сделаем), мы, вполне вероятно, обретем наше место в природе — сможем быть ее частью, не стремясь к доминированию. Человеческий вид мне представляется молодым животным, которому еще только предстоит узнать, что значит быть ребенком, не говоря уже о том, что значит им не быть. Я хочу добиться изменений, предложить что-то конструктивное. Мне бы хотелось верить, что надежда есть, но сам я часто сталкиваюсь со страданиями, эксплуатацией и разрушением.

Я думаю, что отчаяние рождается из-за неспешности перемен. Я знаю, что, когда чувствую себя «тонкокожим», мир кажется суровым, холодным и бесчувственным. Когда я слежу за новостями, у меня возникает ощущение, что антиутопия, в которой я оказался, разрослась до невыносимых размеров, что у меня нет шансов. С другой стороны — я встречаю людей, с которыми имею возможность обменяться важными знаниями. Много вдохновляющих и любящих людей, что дает мне надежду.

Вопрос — чему отдавать предпочтение? Однобокому, часто депрессивному восприятию, которое нам предлагают медиа? Или впечатлениям, в которых ты видишь проблески прогресса, изменений, надежды? Может, я романтик, но… Я пережил фазу крайней депрессии несколько лет назад … Но я решил, что борьба будет продолжаться, и в ней я хочу показать себя с лучшей стороны.