«Вывести свой вирус»

Московский Художественный театр готовится взорвать предотпускное затишье: на будущей неделе в Камергерском переулке стартует режиссерская лаборатория «Современный актер в современном театре». За суконным языком названия проекта скрывается программа, объединившая едва ли не всех ключевых действующих лиц новой русской сцены — от главного ньюсмейкера столичной сцены Константина Богомолова до ведущего отечественного драматурга Ивана Вырыпаева и от основателя «театра post» Дмитрия Волкострелова до шеф-драматурга ЦИМа Саши Денисовой. Лабораторию проведут в две сессии — первая продлится до конца сезона, вторая намечена на осень: ее программу Художественный театр должен объявить ближе к середине лета, пока что обещая лишь эскиз Марфы Горвиц — лучший в стране специалист по новому театру для детей, режиссер выдающейся «Золушки» в столичной «Практике» на этот раз будет работать со «Сверчком» Тоона Теллегена.

Каждая из сессий лаборатории делится на две равнозначные программы: первая — теоретическая, с лекциями и мастер-классами Зары Абдуллаевой (29 мая), Константина Богомолова (1 июня), Ирины Кулик (9 июня), Марины Давыдовой (14 июня) и Павла Руднева (22 июня), вторая — практическая, с представлением эскизов будущих спектаклей, которые, возможно, по итогам лаборатории войдут в репертуар МХТ. Дмитрий Волкострелов поставит эссе Мишеля Уэльбека «Оставаться живым» (Мастерские МХТ, 27 и 28 мая), Саша Денисова — собственную пьесу «Иов» (Репетиционный зал МХТ, 1 и 2 июля). Вход на события лаборатории свободный, по предварительной записи, подробности на официальном сайте МХТ.

Павел Руднев

помощник по спецпроектам худрука МХТ им. Чехова

МХТ уже не первый год уделяет лабораторному формату много внимания. Большинство из лабораторий — международные, когда западные режиссеры приезжают в Москву и работают с драматургией тех стран, откуда они родом: по такому принципу мы уже сотрудничали с французами, немцами, финнами и испанцами, на очереди польский проект. Нынешняя лаборатория — третья по счету, в которой мы представляем молодых отечественных режиссеров: первая, в 2012 году, была посвящена современной российской пьесе — в ней, кстати, среди прочих принимал участие тот же Дмитрий Волкострелов с эскизом по тексту Павла Пряжко. Потом была очень успешная лаборатория по новой детской литературе — и вот теперь у нас возникло желание показать в Художественном театре достаточно широкий спектр актуальных режиссерских технологий и одновременно поговорить о зависимости театра от смежных профессий, от других сфер гуманитарной деятельности.

Вполне очевидно, что сегодняшний театр очень сильно зависит от «клептомании» — драматическая сцена осознает кризисность своего канона и пытается обновиться за счет изменений, случившихся за последние годы в смежных профессиях. Парадокс заключается в том, что театр постоянно стремится к закрытости, но одновременно и мучается ею: не случайно в абсолютном большинстве случаев труппа — это не только в переносном, но и в прямом смысле одна большая семья, где все друг на друге переженились. Сегодня, на мой взгляд, пришло время «театра плюс», театра прибавления, пристально наблюдающего за развитием смежных искусств. В этом смысле мы очень дорожим лекционной частью лаборатории — она важна не столько для внешней, сколько для внутренней работы, для внутреннего обогащения: нам бы хотелось, чтобы на лекции и мастер-классы пришли прежде всего артисты МХТ и студенты Школы-студии — хотя, конечно, мы открыты для всех и каждого.

Что же до эскизов, то задумка заключалась в том, чтобы каждый из участвующих в проекте режиссеров представил техники, которые в Художественном театре до сих пор были не слишком-то приняты. Скажем, Саша Денисова начнет репетировать только через месяц, но она уже загрузила своих артистов работой с собственной памятью — и это при том, что работа с текстом (который, кстати, еще не написан, есть только сюжетика про современного Иова) еще не началась. Дмитрий Волкострелов с его опытом театральной аскезы, с его отказом от интерпретационной режиссуры ставит текст Мишеля Уэльбека — российская сцена никогда не обращалась к текстам этого выдающегося писателя. Будет очень интересно посмотреть, как артисты МХТ справятся с этим непривычным для работы на театре материалом: «Оставаться живым» — это не драма, не проза, это наполовину эссе, наполовину критическая статья, наполовину поэтический текст, сильнейшее высказывание о том, что значит быть художником сегодня.

Лаборатория — это место, где что-то выводится. У нас есть возможность вывести свой вирус в очень качественном месте.

Дмитрий Волкострелов

режиссер, основатель «театра post»

Этот текст Уэльбека я прочитал достаточно давно — в то время автор «Элементарных частиц» был для меня весьма важным писателем, точно совпадавшим с моими представлениями о современной нам реальности. «Оставаться живым» — очень ранний текст Уэльбека, написанный еще в те времена, когда он был не слишком успешным поэтом, а не автором романов-бестселлеров. Меня привлекают в нем довольно нетолерантные, нетерпимые и однозначные размышления автора об обществе, в котором существует поэт, художник, — за прошедшие с тех пор годы, да и тогда, пожалуй, тоже, искусство все-таки находило для себя возможности как-то существовать в окружающем обществе. Я лично не склонен придерживаться позиции, предлагаемой в этом тексте Уэльбеком, — позиции, находясь в которой, художник обязан давить на болевые точки, свои и окружающего его мира; позиции, где достаточно однозначно и безусловно трактуются те немногие ценности, которыми утешает себя человечество, — красота, истина и т.д. В сегодняшнем мире мы привыкли в них сомневаться, Уэльбек же исследует их и говорит о них как о категориях однозначных и безусловных. Исследовать этот текст театральными средствами непросто: Уэльбек написал, как справедливо заметила художник Ксения Перетрухина, текст без второго плана — в нем и в самом деле есть только то, что в нем есть, только то, что написано. Не случайно подзаголовок «Оставаться живым» — «Руководство для начинающих», что, в принципе, равнозначно «Инструкции по применению», а инструкция должна быть максимально ясной и четкой. Работать с таким материалом непросто — возможно, у нас ничего и не получится.

Как я выбираю актеров? Профессиональные навыки тут ни при чем — я выбираю не актеров, а людей. Главное, чтобы у вас друг с другом совпадали какие-то человеческие шестеренки, вы должны друг другу хоть немного нравиться: вам все-таки предстоит какое-то количество времени работать вместе.

Саша Денисова

режиссер, шеф-драматург Центра им. Вс. Мейерхольда

Лаборатория — это место, где что-то выводится. Новый вирус, к примеру. Меня такая формулировка вполне устраивает. Поискать свой театр, свой театральный язык, свой способ рассказывать истории — и не где-нибудь, а в историческом месте, в Художественном театре. Конечно, трепет. Конечно, вдохновение. Конечно, мне, как Булгакову (мы из одного города плюс закончили одно учебное заведение), хотелось бы здесь обнаружить своих Фому Стрижа, Поликсену Торопецкую и Ивана Васильевича. Себя на афише — Эсхил, Софокл и я.

Но дело не в этом — у нас есть возможность вывести свой вирус в очень качественном месте.

Актеры у меня прекрасные. Главный герой пока не говорит ни одного слова, но актер не расстроился. Девочка-стажер на просьбу выучить сложное даже для выпускника вуза уравнение Лапласа только кивнула. Все решили читать Библию. Искать детские письма родителям — из лагерей, от бабушки. Писать списки — мои претензии к родителям. Как несправедливо не купили они мне желтый велосипед тогда-то. И как несправедлив был я, хлопнув дверью тогда-то. И вот зачем это все.

«Иов» — пьеса о поиске отца. Успешный финансовый аналитик, окончивший Гарвард, приезжает в глухую деревню, чтобы разыскать своего отца, некогда знаменитого математика, который ушел из семьи. В надежде проговорить травмы детства и предъявить жизненные счета молодой человек сталкивается с тем, чего совершенно не ожидал. Сюжет «Книги Иова» является отправной точкой для размышления о математике мироздания — справедлива ли жизнь, сложившаяся с нами?

Почему беззаконные живут, достигают старости, проводят дни свои в счастии и почему Бог бережет для детей его бесчисленные несчастья? Как растолковать волю Божью? Может, считая, что всю жизнь ты разговариваешь с Богом, ты разговаривал сам с собой?