Provocateurs in uniform and without

How do police statistics improve in Russia? Say lawyers Igor Pastukhov and Ilya Vlasov

Maryana Torocheshnikova: Today we will talk about, perhaps, the favorite method of Russian police officers to improve the statistics of the disclosure of crimes and offenses, especially those related to the illegal trafficking of drugs, bribery or alcohol trade. About police provocations and how not to become their victim, we will talk with guests in the Radio Liberty studio - lawyers Igor Pastukhov and Ilya Vlasov .

But before I propose to see the plot from Ulyanovsk, where, at the end of April, as part of the Agents project , the “Young Guard of United Russia”, a promotion was held during which minor activists of the “Young Guard” made verification purchases of alcohol at various retail outlets, and if alcohol was sold to them, they called the police to draw up a protocol on administrative offense. As a result of these events, the five retail chains of Ulyanovsk for several days suspended a license to trade in alcohol. Human rights activists argue that the “young guard” had no right to use minors for verification purchases of alcohol, and call these actions a provocation. Says the Radio Liberty correspondent in Ulyanovsk Sergey Gogin .

Sergei GOGIN: The “Young Guard” campaign can be considered successful in the sense that as a result of it, five food chains working in Ulyanovsk, alcohol trade were suspended. These are the nets "Magnit", "Gulliver", "Ribbon", "Pyaterochka Plus" and "Crossroads". The decision was made by the regional Ministry of Agriculture. Says Dina Moskvina , director of the Department of Licensing of the Ministry of Agriculture and Forestry and Natural Resources of the Ulyanovsk Region.

Dina Moskvina: The ministry decided to suspend the license of a number of trade organizations in connection with the receipt of official information from the Ministry of Internal Affairs of the Ulyanovsk Region on violations committed by these organizations in terms of the sale of alcohol products to minor persons.

Sergei GOGIN: Tramber networks did not dispute the actions of the "young guard" in court and chose to re -prepare the entire package of documents for licensing. The leaders of local retail chains refused comments. The leader of the Ulyanovsk young Guards Sergei Gulkin believes that the purchase of alcohol by voluntary assistants is a action of public civil control. He is sure that everything was done in the legal field.

Sergey Gulkin: We identified the facts of the offense, called the police through the duty unit, that is, we called the official phone of the duty unit of a particular area and left a request so that the law enforcement officers arrive and understand the spot.

Sergey GOGIN: Do you have authority, like a public organization, to engage in operational-search activities of this type?

Sergey Gulkin: We have a charter of our organization, we have a federal project that, let’s say, allows us to engage, in particular, with this type of activity. Our activists and I had receipts from parents that they did not against the participation of their minor child in this project (in the purchase of alcohol). I see no contradictions and discrepancies here.

Sergey Gogin: Human rights activists and courts do not agree with this. The position of the European Court of Human Rights is as follows: it is impossible to provoke illegal actions to prove offenses. The Federal Law on operational-search activities does not provide for the involvement of minors for control procurement. The word to a lawyer, human rights activist Andrei Batanov .

It is forbidden to conduct operational-search measures using minors

Andrei Batanov: According to article 17 of the Federal Law on operational-search activities, it is prohibited by conducting operational-search measures using minors. The courts of the Russian Federation hold a similar position. On this occasion, there is a published practice, which have entered into legal force, including ours, Ulyanovsk practice. In particular, in the free domain there is a decision of 2012 by the magistrate of the second section of the Zavolzhsky district of Timofeev, to whom a similar event on these reasons was recognized as not a compliance with the law, and administrative punishment was recognized as illegal and unreasonable.

Sergey Gogin: The Commissioner for the Rights of the Child in the Ulyanovsk Region Lyudmila Hizhnyak considers the situation so uncertain that she sent a request to the regional department of the Ministry of Justice, so that they would give a legal assessment of the actions of the "Young Guard". There is no answer yet.

Still, these are still minors, not yet fully formed psyche

Lyudmila Hizhnyak: Of course, I am categorically against selling alcohol to a minor - this is a violation of the law, this is unacceptable. Nevertheless, I consider the use of minors in this situation inappropriate and not entirely correct both with a moral and ethical point of view. Still, these are still minors, not yet fully formed psyche ... Of course, I do not agree to attract minors to such ... it is not possible to call it a job, and it is very difficult to figure out who they act. But as for the legal point of view, here the issue is not easy, and it requires serious proceedings and study.

Sergei GOGIN: It would seem good to intention: people wanted to check whether they were selling alcohol in supermarket networks to minors, but how to prove it without involving minors themselves and verification purchases?

This event is authorized only by officials

Andrei Batanov: The intention is certainly good, but it must be borne in mind that only officials are authorized to hold this event. Members of public organizations, of course, have the right to exercise public control, collect information, but then they are obliged to transfer it either to the relevant authorities, or, possibly, to the media, to bring it to the attention of ordinary citizens, the public, to draw attention to the problem so that the retail chains, possibly fearing reputation risk, increase control over the sale of alcohol.

Sergey Gogin: Parents of the minor participants of the Agents campaign, according to the leader of the young Guards Sergei Gulkin, refused to talk with the journalist, but the opinion of another parent of a minor child.

Would you let go of your son to participate in the promotion of alcohol?

We have already passed it. 60 years we worshiped the feat of Pavlik Morozov

Victor Moiseev: Of course not! We have already passed it. For 60 years we worshiped the feat of Pavlik Morozov, and then the whole society gave this an assessment. And now we are returning to this again. Under no circumstances, I would not allow my child to participate in these actions.

Sergey Gogin: The Ulyanovsk Regional Prosecutor's Office believe that some social activists, human rights activists, faced other social activists, a “young guard”, and make complaints to each other. Is this not a triumph of democracy? “Let them go to court and prove to each other who is right,” said Vasily Winter, senior assistant to the prosecutor of the Ulyanovsk region.

Maryana Torocheshnikova: But really, how to identify such offenses, if you do not use the "work" of minors? How to check that in the store they do not sell alcohol to those who are not supposed to sell it?

Such events can only be carried out to identify and suppress criminal offenses

Igor Pastukhov: If we talk about social activists, - well, sit on the bench opposite and look whether they sell or do not sell. This is a completely different action that is not related to incitement. If an employee of the retail network has a desire to sell alcohol, regardless of the actions of a public organization, then there is something to talk about. And so this is an active push of a person to commit an offense. However, I do not like the name of the operation in itself - "Agent". This is a completely clear reference to operational-search work. Even police officers are prohibited from conducting such measures to counteract administrative offenses. The legislation on operational-search activities indicates that such measures can be carried out only to identify and suppress criminal offenses.

Maryana Torocheshnikova: And the sale of alcohol is administrative ...

Igor Pastukhov: Administrative offense. It becomes criminal only after ... this is what is called administrative prejudice , that is, we have a criminal penalty - for the re -sale of alcohol by a minor person who previously brought to administrative responsibility. But even at the same time, the legislation on search activities requires that such measures be carried out from the sanctions of the court, since alcohol is a product that does not have free circulation, sold within the framework of special licensed permits. Control purchases of goods limited or seized can be carried out by law enforcement officers and only from the sanction of the court, if we are talking about violation of the fundamental constitutional rights, and in the case of alcohol there should be a resolution of the head of the body to authorize such an event. That is, the state does not even allow professionals to engage in such things, considering, it is obvious that this is too sharp weapons to rattle them every day. And here they put this weapon in general in children's hands. From my point of view, this is absolutely impossible!

Maryana Torocheshnikova: Perhaps, as we see! By the way, the Ulyanovsk campaign on the website of the Young Guard of United Russia is called one of the most successful among those that were held in the regions.

We sometimes received bonuses for the number of “enemies of the people” brought to criminal liability

Igor Pastukhov: We remember the story: we sometimes received bonuses for the number of “enemies of the people” brought to criminal liability.

Maryana Torocheshnikova: What is the difference between incitement and provocation? Now, if I am a law-abiding citizen, and they will persuade me to sell a bottle of vodka to a minor, kill someone, buy drugs or give a bribe, I won’t do this in any case, no matter how much you incite! It turns out that if you are incited, if you have been provoked, then you are not law -abiding?

Ilya Vlasov: No, initially every citizen is law -abiding, unless otherwise confirmed by a court decision. An incessation is an illegal action, and the law on operational -search activity directly prohibits actions such as incitement, declining, and the motivation in various forms to commit an offense.

Maryana Torocheshnikova: Isn't this an ideal option to, as they say, check the person “for lice”? So he is a potential criminal, if he succumbed.

Ilya Vlasov: If you interpret the ARD in the light of federal law, then this law provides the right to collect evidence of a fairly wide range of law enforcement. First, you need to carry out specific measures to prove that a person is really engaged in criminal activity, and only then to form any evidence base. But, I repeat, provocation, incitement, motivation, declension is prohibited.

The motivation for the commission of an offense is a crime itself

Igor Pastukhov: The motivation for committing an offense is a crime itself in a criminal law sense. A person who persuades another to go and hit with a knife, relatively speaking, is already subject to criminal liability, it does not matter if he persuaded or not. This action itself is already qualified as incitement to commit a crime. But for incitement to an administrative offense, we have no responsibility.

Maryana Torocheshnikova: That is, no one can bring the leadership of the “young guard” to any responsibility for incoming minors to commit such an offense as illegal acquisition of alcohol?

Igor Pastukhov: In this case, it is quite possible to consider the issue of arbitrary actions. In fact, they are trying to carry out operational-search measures, realizing the lack of the right to this.

Maryana Torocheshnikova: But this is all presented as done for good.

Igor Pastukhov: I apologize, the Inquisition acted for the good of the Church. Remember the note of Cardinal Richelieu: "Everything that this person did is done in the name and for the good of France with my consent." This was the reason to consider such actions legitimate during the time of Richelieu, but we cannot also relate to the concept of legality. Everyone has the right to respect their dignity. And provocation is, of course, a humiliation of human dignity.

Incitement is an illegal action, and the law on operational -search activities directly prohibits such actions

Ilya Vlasov: The problem is even deeper. Attracting minors is already a secondary issue. The primary question is that these actions are carried out completely not authorized by people, impostors. This action is delegated exclusively to the executive authorities. They refer to their charter, but not a single charter can replace either the federal law on the ARD or the Code of Administrative Offenses.

Igor Pastukhov: Today they train in alcohol, and tomorrow they will go further. They will grow up!

Ilya Vlasov: And there are already such precedents - at least in Moscow. The fight against drugs acquired some kind of hypertrophied scale, and now everyone who is not lazy calls themselves fighters. Also, not authorized bodies without conducting operational-search measures, they find the alleged salesman of drugs and subject it to physical impact, all kinds of moral tortures. It is all. And it is not known what this will come to - whether to struggle with murders, with some dissenting people - and who will be an instrument. Such actions are outside the framework of the legal field and should not take place.

Maryana Torocheshnikova: as I understand it, in Russia this is just a general practice: in order to increase the disclosure of crimes related to drug trafficking, police officers, instead of revealing cartels, looking for serious drug dealers, catch people who purchased something, sold something, sold or transferred. This is the most common activity among police officers who are fighting drug trafficking.

Drugs are the most easily disclosed crimes, and no one canceled the stick system

Ilya Vlasov: That's right. Initially, drugs are the most easily disclosed crimes, and no one canceled the stick system. The leadership asks with subordinates, and the higher management also asks about the results. Naturally, the disclosure of crimes in the field of drug trafficking forms statistics. It is easier to send an agent to persuade the merchant to sell him a narcotic drug, and then he is already going on a bent, and the case goes to court.

Maryana Torocheshnikova: But according to the logic of the defender of the rights of children from Ulyanovsk, this is a good deed. After all, you can’t sell alcohol to children, you can’t sell drugs, and it turns out that the police do a good deed, identifying these merchants. You can hear a lot of stories, especially from the inhabitants of small cities in the regions, that everyone knows that drugs are being sold in this house, and police officers are caught not by those who are selling, but by those who leave this house.

Igor Pastukhov: This is not a provocation, namely the implementation of the stick system: to take a consumer who has drugs in his pocket, which means that he acquires, stores and so on. Normal police work is if they, knowing that several buyers are being sold in this house, receive information from them where they bought it, and then an agent is sent there with a verification purchase authorized by the manager, as part of an operation, which is carried out not at the personal desire of the operational employee X, but at the request of the body, when the documents were prepared, the management was delivered, sanction was received.

Maryana Torocheshnikova: Why don't they do that?

Police often receive money from drug dealers

Igor Pastukhov: For many reasons. One of them is not able to. In addition, in a small city, police officers know everyone, and those who communicate with them, too. The most obvious reason is corruption. What a sin to hide, police officers often get money from drug dealers. Another reason is the desire to arrange a normal bureaucratic life for myself: I have to report to five crimes today, so why should I eliminate the well -known salesman when I can make the control figures that the leadership asks me, to make every month due to what place the drug addicts will go from.

Ilya Vlasov: But this is not quite a provocation. Если задерживают потребителя, у которого обнаруживают наркотик, ему говорят: либо садишься ты, либо сдаешь, у кого ты это взял. Соответственно, уже начинает формироваться доказательная база. В свете федерального закона об ОРД и постановления 14-го пленума Верховного суда, пока сбытчик не изъявит намерения сбыть, его нельзя задерживать, то есть он сам должен предлагать это. Его нельзя ни провоцировать, ни спрашивать. У нас все происходит наоборот, то есть этот задержанный начинает звонить тому, у кого он приобрел наркотик два часа назад, и просить его: "Продай мне еще". Вот это и есть начало провокации. И в свете решений Европейского суда (их было немало по данному факту) это уже провокация. Сейчас у правоохранительных органов нет возможности бороться с картелями, потому что у нижестоящих отделов полиции, у среднего звена постоянно требуют показатели. Для качественной разработки какого-то наркосбытчика нужно, как минимум, 2-3 месяца, а этого времени правоохранителям никто не дает.

Игорь Пастухов: Нет, все-таки провокация, согласно позиции ЕСПЧ, - это ситуация, когда желание совершить преступление возникает не по воле того, против кого действует полиция, а инициируется сотрудниками полиции или их агентами. То есть когда непонятно, совершил бы человек преступление или нет, но его уговаривают совершить. Есть несколько дел, в том числе, кстати, связанных и с оборотом наркотиков, которые рассматривал ЕСПЧ, - по-моему, португальский материал...

Марьяна Торочешникова: Есть и российский! Там сразу 15 жалоб объединили в одно производство.

Видимо, это остаток советского восприятия - что против злодея хороши любые меры, в том числе и злодейские

​ Игорь Пастухов: Но то, о чем вы рассказываете, это все-таки не совсем провокация. Если от человека процессуально получили информацию, что он купил у Петрова, и потом отправляют его же с проверочной закупкой, то это уже ситуация, когда правоохранителям известно, что этот человек совершает продажу. А вот другая ситуация - человека задержали и говорят: "Если хочешь, чтобы тебе было полегче, иди найди сбытчика, потому что тебя мы уже прихватили, и ты от нас никуда не денешься».

Марьяна Торочешникова: Илья, у вас были подобные дела?

Илья Власов: Да, и были предложения найти себе замену. Задерживали человека с наркотиками, и его жене, которая тоже была наркопотребителем, предлагали найти замену. Она, сидя ночью в ОВД, обзванивала своих друзей и знакомых, просила угостить, продать ей. Там было смешное постановление руководителя - что «лицо, которое задержали, подозревается в том, что оно намеревается ее "угостить"». Там уже шла подгонка, понятой при осмотре денежных средств была его родная сестра, деньги были личными деньгами оперативников, что тоже запрещено федеральным законом об ОРД. Но судьи просто не обращают на это внимание.

Марьяна Торочешникова: А почему судьи потворствуют полицейским провокациям? Были разъяснения пленума Верховного суда РФ, как действовать судьям. В федеральных законах прописан прямой запрет на провокацию. Были решения ЕСПЧ, где повторялось, что это недопустимо.

Игорь Пастухов: К сожалению, подавляющее большинство судей до сих пор внутренне, эмоционально считают себя борцами с преступностью - не теми, перед кем должны состязаться, не арбитрами, а борцами. Видимо, это остаток советского восприятия - что против злодея хороши любые меры, в том числе и злодейские. Это не соответствует Конвенции о защите прав человека . Человек должен иметь право на законный и беспристрастный суд.

Марьяна Торочешникова: Справедливое судебное разбирательство, статья 6-я.

Подавляющее большинство судей до сих пор считают себя борцами с преступностью - не арбитрами, а борцами

​ Игорь Пастухов: Да. И предварительная деятельность органов правоохраны как раз должна обеспечивать это. Это вопрос не к адвокатам. Мне не приходилось носить судейскую мантию и выносить приговоры. Я в свое время был следователем прокуратуры, рассматривал такие ситуации. Классическая история: это не совсем провокация, но похожая ситуация - сопротивление сотруднику милиции. Ключевой вопрос, который нас тогда учили рассматривать: законным ли было требование милиционера, которое закончилось тем, что ему оторвали погон? И если милиционер не мог мне объяснить, почему он прицепился именно к Петрову и пытался его куда-то тащить, а тот стал от него отбиваться, то я прекращал такие дела.

Марьяна Торочешникова: Ну, вы - исключение из правил...

Игорь Пастухов: Самое удивительное, что в Советском Союзе, при советском инквизиционном судебном процессе это было правилом. А в России при официальной состязательности...

Марьяна Торочешникова: Сейчас такие провокации тоже очень распространены, особенно в отношении участников всяких протестных движений. "Воспрепятствование законным действиям представителей правоохранительных органов" и "неповиновение".

Игорь Пастухов: Вот у меня сейчас есть материал. Пристав должен был вчера привести человека к судье, он его случайно увидел в коридоре суда и попытался это сделать. Человек говорит: "Подождите, я у другого судьи, сейчас принесу оформленные документы и зайду к этому". Пристав начал его тащить, человек упирался, кончилось потасовкой. Человека завалили на пол, он махал руками и ногами и попал приставу в пах. Уголовная ответственность, статья 318, часть 1 - "Насильственные действия в отношении представителя власти при исполнении обязанностей", и в тот же день его посадили в камеру. Он был по этой статье в предварительном заключении то ли 6 месяцев, то ли даже больше. Сейчас он осужден, штраф. И он уже отсидел за то, что не должно было продвигаться в суд!

Судьи считают себя членами одной корпорации с государственным обвинением

​ Илья Власов: Судьи до сих пор считают себя членами одной корпорации с государственным обвинением. Изначально оперативник приносит материал, его направляют следователи, утверждает прокурор, представляет гособвинение. Обвинительное заключение потом просто копируется в приговор суда. Психологически тяжело удовлетворить ходатайство адвоката о недопустимости того или иного доказательства. Пока у нас не будет четкого разделения обвинения и суда, следствия и оперативно-розыскной деятельности, все так и будет продолжаться. Формально, в соответствии с законом, они, конечно, разделены, но сидят в одних зданиях. Это человеческий фактор, и от этого никуда не уйти.

Игорь Пастухов: Обратите внимание, что даже президент говорит о необходимости разрыва этой следственно-судебной связки. Но говорить-то он говорит, и законы у нас хорошие...

Илья Власов: Да, законы хорошие, и Уголовно-Процессуальный кодекс достаточно четко сформулирован...

Игорь Пастухов: И Конституция у нас вообще прекрасная.

Илья Власов: И постановления Конституционного суда тоже о многом говорят.

Марьяна Торочешникова: А чем можно объяснить то, что, например, в одних районах конкретного города у полицейских какая-то просто сногсшибательная отчетность и статистика по количеству раскрытых преступлений, связанных с наркотиками, например, или с взятками, или с покушениями на полицейских, а в других ОВД - как будто они сидят и ничего не делают.

Игорь Пастухов: К сожалению, это именно человеческий фактор. Мой однокашник много лет работал прокурором района, он говорит: "В советские времена у нас в районе всегда возникало 10-15 дел в отношении сотрудников полиции - за то, другое, третье, пятое, десятое». И в результате все были в тонусе, полицейский всегда видел грань, за которой он должен встретиться с прокурором. Я понимаю, что из-за вала преступности середины 90-х, когда этот вал надо было просто подмять, резко снизились требования к доказыванию, к соблюдению законности со стороны сотрудников - лишь бы остановить это. А снизив планку, ее очень трудно снова поднимать вверх. Мы это снизили, а теперь признаем на всех уровнях недостаточную квалификацию оперативных работников, разрушение агентурного аппарата...

Марьяна Торочешникова: Вот прекрасные "агенты" растут в Ульяновске...

Игорь Пастухов: Это не агенты, а провокаторы. Агент - это тот, кого удалось из преступной среды привлечь к сотрудничеству. Уж какими способами - это тоже отдельная история, способы привлечения не всегда белоперчаточные. Тем не менее, эта ситуация предусмотрена и контролируется законом.

Марьяна Торочешникова: То есть полицейские не хотят работать по-настоящему, судьи им потворствуют, а люди сидят.

Сейчас нет возможности для полноценной и квалифицированной работы полицейских

​ Илья Власов: Просто сейчас нет возможности для полноценной и квалифицированной работы. Руководство требует, вал преступлений, нет времени для осуществления полноценной оперативно-розыскной деятельности. С 90-х годов, с начала 2000-х уровень преступности вырос. И у полиции просто нет возможности пресекать такие преступления и собирать доказательную базу.

Марьяна Торочешникова: Вы имеете в виду киберпреступность?

Илья Власов: Даже торговля наркотиками вышла на киберуровень благодаря интернету. Если раньше в Мытищинском районе, в поселках Перловка, Дружба продавались наркотики через окошко всем желающим, то сейчас сбыт наркотиков по большей части происходит посредством так называемых закладок с использованием различных электронных кошельков, различных операторов, которых очень трудно отследить и собрать доказательную базу.

Может быть, большинство и хочет работать, но идет вал преступности, от них требуют показателей, а квалифицированно раскрыть разбойное нападение или серию грабежей гораздо сложнее, чем послать агента кого-то уговорить, либо схватить кого-то около аптеки и расколоть, чтобы он пошел к сбытчику. Примерно 80% показателей делается на наркотических средствах, по большей части на псевдоборьбе с наркотиками и на бытовых преступлениях.

Марьяна Торочешникова: Псевдоборьба, а сроки-то реальные! Причем огромные, там и по 8, и по 9 лет дают, и под амнистию они не попадают, и доказать ничего невозможно.

Илья Власов: Совершенно верно. Мой последний подзащитный получил огромный срок, притом с огромными нарушениями: были понятые, которые дружили в социальной сети со следователем, деньги сначала были как вещественные доказательства, потом пропали, это были личные деньги сотрудников полиции, которые они выделяли... В суде первой инстанции все прошло, апелляционная, кассационная инстанция также все утвердила, несмотря на такие формальные основания для отмены приговора. Чистая провокация, и срок - 10 лет. Сбыт 2 граммов. По статье 105-ой части 1-ой люди получают от 7 до 12 лет. И это идет не по вертикали, то есть сбытчик - сбытчику, а равный - равному, то есть потребитель сбыл потребителю. И на этом делаются показатели.

Марьяна Торочешникова: А может быть, они специально плодят преступность?

Игорь Пастухов: К сожалению, такие факты тоже существуют, когда они сами подсаживают в наркомафию, происходит сращивание. Это тоже есть, это тоже факты. Но в подавляющем большинстве случаев достаточно просто регулярно черпать оттуда потребителей.

Марьяна Торочешникова: Но мне, как налогоплательщику, это совершенно не нужно! Мало того, что мои деньги из налогов идут на содержание этих совершенно неграмотных представителей правоохранительных органов, так я же еще из своего кармана плачу за армию вот этих приговоренных к 9-10 годам лишения свободы по наркоделам людей. Они же сидят за мой счет в тюрьмах, их там содержат, кормят. Неужели об этом не знает министр внутренних дел РФ, президент? Или они не понимают, что такая борьба с преступностью не нужна?

Игорь Пастухов: Ну, что знает президент - нам неизвестно.

Многие гражданские активисты боятся, что им могут подкинуть наркотики

​ Марьяна Торочешникова: А много зарабатывают полицейские на таких делах? Я имею в виду коррупцию. Многие гражданские активисты боятся, что им могут подкинуть наркотики, и дело будет решено. Предприниматели боятся, что, если они кому-то не станут платить, им подбросят наркотики. И полицейские могут сказать: или мы развиваем дело, или принеси нам 5, 10 тысяч долларов...

Илья Власов: Такие дела имели место в 90-е, и есть приговоры по сотрудникам милиции.

Марьяна Торочешникова: Это "оборотни в погонах"?

Илья Власов: Нет, их было много, но я не видел таких ситуаций, чтобы человек шел, например, в библиотеку, его схватили сотрудники полиции, запихали ему в карман героин и отвезли в отдел. Чаще всего такое грязное формирование доказательной базы имеет место, если сотрудники полиции не могут по-другому (то есть чисто) провести оперативно-розыскное мероприятие.

Правоохранительная деятельность - это "казаки-разбойники", мы ловим - они убегают

​ Игорь Пастухов: В советский период я расследовал одно дело, мой предполагаемый обвиняемый жил в Дагестане, и оперативные сотрудники мне, следователю прокуратуры, по-братски делясь, говорили: "Такой скользкий! Просто ужас, никак мы его не могли... Мы даже специально догнали его на машине, у него было опущено заднее стекло, забросили ему в салон. А дальше стояли наши ребята в форме ГАИ, чтобы его остановить и обшмонать. Так он за 100 метров до пикета остановился, сам обшмонал и все выбросил. Вот какой скользкий!" Это они делились своей бедой. Это действительно бывает от безысходности. Ну, не получается! Правоохранительная деятельность - это "казаки-разбойники", мы ловим - они убегают. И далеко не всегда "казаки" имеют шансы поймать "разбойников". В моем примере как раз человека долго подозревали, долго разрабатывали, его хотели арестовать, найти повод.

Игорь Пастухов: В таких случаях либо оружие, либо патроны, либо наркотики.

Марьяна Торочешникова: Есть ли расценки - сколько нужно заплатить полицейским, чтобы тебя отпустили и не возбуждали уголовное дело?

Игорь Пастухов: Мне не приходилось сталкиваться с такими историями.

Илья Власов: Были такие дела, предложения. Человек в клубе нюхает кокаин, к примеру.

Марьяна Торочешникова: Да, и его задержали. Будут ли полицейские предлагать в таком случае решить вопрос полюбовно?

Илья Власов: Это зависит от полицейских и от задержанного. Если они задержали мигранта со спайсом , то им проще возбудить уголовное дело, посадить его и получить очередную галочку. Если они увидели владельца "Бентли", к примеру, около клуба с наркотиками, то, скорее всего, будут как-то договариваться.

Невозможность разрешения подавляющего большинства проблем упирается в достигнутый нами уровень коррупции

​ Игорь Пастухов: Много случаев, когда договариваются. К сожалению, есть ситуации, когда, желая сделать человеку неприятности в бизнесе, задействуют полицию, чтобы она совершила провокацию - подбросила ему наркотики. Хозяин бизнеса сидит - его бизнес дербанят конкуренты. Это все, конечно, есть. Совершенно очевидно, что невозможность разрешения подавляющего большинства проблем упирается в достигнутый нами уровень коррупции.

Марьяна Торочешникова: Есть же еще благодатное поле для провокаций. И даже в УК РФ есть такая статья - "Провокация взятки". Часто ли провоцируют взятки в России?

Илья Власов: Мы не обладаем такой статистикой. Но в моей лично практике такие случаи имели место.

Марьяна Торочешникова: А как можно спровоцировать взятку?

Илья Власов: Схема одна и та же.

Игорь Пастухов: Закон говорит о ситуациях, когда деньги передаются без получения согласия чиновника - ему просто бросили на стол.

Марьяна Торочешникова: А я говорю: "Нет-нет, мне не нужны ваши деньги!"

Игорь Пастухов: Для этого и существует оперативная работа - чтобы зафиксировать, как себя ведет чиновник, когда ему предлагают деньги. Если проводится оперативно-розыскное мероприятие, то, как правило, в подавляющем большинстве случаев идет аудио и видео-контроль. И видно, что человек делает, когда говорит, что "мне не надо". Если он говорит "не надо", а сам запихивает деньги во внутренний карман, то это не провокация взятки. Провокация - это когда зашли в кабинет, бросили под бумаги, вышли, а следом входит полицейский и находит в ящике стола под бумагами конверт, до которого хозяин кабинета не дотрагивался и не видел, как он туда попал.

Марьяна Торочешникова: А реально ли себя застраховать от полицейских провокаций в России?

Игорь Пастухов: Нет.

Илья Власов: Такого способа нет. Единственный способ в сфере наркотиков - это вообще их не касаться, ни при каких обстоятельствах. А если уж человек имеет к этому отношение, то он уже находится в группе риска.

Игорь Пастухов: И это касается любого преступления. Нельзя обезопасить себя от убийства. Если кто-то поставит себе задачу убить человека, то никакая охрана не обеспечит стопроцентной гарантии. Точно так же, если вы окажетесь объектом, против которого полиция захотела провести провокацию, то никакие меры предосторожности не дадут стопроцентной гарантии. Хотя, безусловно, есть набор предложений, как себя вести, чтобы не попадать в ситуации, провоцирующие это дело.

Марьяна Торочешникова: Очевидно, быть законопослушным.

Igor Pastukhov: Yes. И вести себя как можно спокойнее.