В поисках утраченной жизни

С 1948 года в Экс-ан-Провансе проводится летний оперный фестиваль, в последние годы все более славный и значимый своими постановками, как оригинальными, так и созданными в кооперации с другими фестивалями и театрами. Нынешним летом можно было сопереживать приключениям Иоланты и Персефоны, что породила фантазия Курентзиса и Селларса, погрузиться в жаркие летние сновидения Бриттена и Карсена, пытаться сбежать из жестокого сераля Кушея, заблудиться вместе с детьми в лабиринте Минотавра, но, конечно, спастись с помощью благородного рыцаря Рэттла и его волшебной палочки.

Но автор этих строк побывал на волшебном острове, воздвигнутом на самой новой оперной сцене Экса. Большой театр Прованса открылся в 2007 году, зрителей к нему ведут улицы Вольфганга Моцарта и Джузеппе Верди, посетителю Большого театра Москвы он покажется маленьким, фойе театра находится под открытым небом, а службы его удивительно доброжелательны и бдительны.

История острова волшебницы Альцины достаточно давняя. Премьера оперы Генделя состоялась в Лондоне в 1735 году, композитора вдохновили звучные строфы «Неистового Роланда» Лудовико Ариосто, который, в свою очередь, конечно, вспоминал странствия героев гомеровского эпического круга: «Кирка однажды друзьям Одиссея / Зельем уши намазала…» (фрагмент сочинения Алкмана).

Содержание сюжетной интриги таково. Мореходов, волею судеб попавших на остров, где правят сестры Альцина и Моргана, ожидает довольно странная участь: их неумолимо обращают либо в сексуальных рабов, либо в животных. Вероятно, Гендель с помощью аллегории намекал на человеческое стремление сорвать с себя венец творения и подражать худшим инстинктам бессловесных тварей. Одним из любовников Альцины стал рыцарь Руджеро, и на остров, чтобы выручить героя, высаживается его невеста Брадаманта, переодетая рыцарем. Усилиями нескольких женщин на сцене воцаряется полный беспорядок. В конце концов волшебные силы повергнуты, растоптаны, путешественникам снова возвращен их былой облик, невеста возвращает жениха, а сестры остаются у разбитых корыт.

Волшебный остров Альцины в Эксе возник благодаря усилиям режиссера Кэти Митчелл, более известной своими работами в драматическом театре, и дирижера Андреа Маркона, крупного специалиста в музыке барокко.

Фантазия Митчелл преобразила дворец волшебниц в убежище либертинов, где на всем протяжении спектакля пальму первенства оспаривали «праздная доблесть» и «постыдное наслаждение». Двухъярусные дворцовые покои Митчелл формально напоминали квартиры-клетки «Воццека» Чернякова, но суть концепции была совсем другой — в них одновременно показывали события, происходившие в разное время. В одной бидермейеровской гостиной-спальне развивалось действие оперы Генделя, тогда как в других боковых комнатах постаревшие сестры доживали свой век, с горечью вспоминая былые радости. В верхнем ярусе декорации располагался конвейер, превращавший воинов и охотников в звериные чучела — не без волшебных чар эротоманок и таксидермисток. Можно отметить пацифистский и экологический пафос режиссера.

Сестры-волшебницы у Митчелл искренне считают свой остров «элизиумом для живых», живут сладкой надеждой, что эротические и мазохистские практики являются рецептом вечного блаженства. Сознание же рыцарей обоего пола отравлено фатализмом: их клятвы уносит ветер, а живут они в уверенности, что все прекрасное должно возвратиться к «ужасающему первоначальному состоянию», потому и сеют вокруг себя предательство и разрушение.

Митчелл не становится на чью-то сторону, чувствуется некоторая ее неприязнь ко всем героям без исключения, которая и помогает ей сохранить объективность. Она не предлагает зрителям очищения за счет чужих страданий и не собирается никого утешать. Элизиум сестер превращается в остров поверженной любви. Вместе с утратой любви Альцина и Моргана теряют волшебную силу, становясь живыми мумиями в стеклянных кубах.

Утопическая тюрьма для путешественников оказывается столь же ненадежной, как и любовная темница, сооруженная героем романов Пруста, — для строптивой пленницы Альбертины. И рыцарь Руджеро, и «девушка в цвету» Альбертина бегут из золотых клеток, а уделом благородных тюремщиков остаются лишь воспоминания. Слишком летучие фантазии, чудеса и чувства оказываются побежденными силой, упорством и вероломностью.

Но созданный воображением и мастерством композитора волшебный остров Альцины все же существует и в виде партитуры. И здесь нужно рассказать о другой составляющей спектакля. Андреа Маркон вместе с музыкантами Фрайбургского барочного оркестра не только соткал из мелодий удивительно прозрачное полотно, но и нашел в светлой музыке Генделя бездны тоски и отчаяния. Сомнительного и сомневающегося рыцаря Руджеро пел великолепный Филипп Жарусски, чей голос одновременно был хрустальным колокольчиком, игристым вином и потаенной истерикой. Заглавную партию исполнила Патрисия Петибон, которая с невероятной страстью и высоким мастерством сыграла трагедию выносливой и малочувствительной женщины — трагедию тем более безысходную, что она совершалась с полным пониманием происходящего. Ее героиня теряет не только любовь, но фактически и жизнь. Ее покидают силы, мысли, она превращается в едва живое чучело. Остается лишь волшебный голос, который непобедим.

Постановка «Альцины» — совместное производство фестиваля в Экс-ан-Провансе и Большого театра России. Года через полтора этот прекрасный спектакль должны увидеть и московские зрители.