Большой историк умер

Собственно, добавить к тому, что уже было написано, мне нечего.

Кроме разве что одного.

Выдающийся англо-американский историк сэр Роберт Конквест, чья земная жизнь завершилась два дня назад, прожил ее достойно. И не просто достойно, но — максимально. Это утверждение прошу воспринимать как аксиому, поскольку ни пересказывать лишний раз его биографию, ни приводить библиографию не стану. Любой желающий может ознакомиться с ними сам, если испытывает к тому потребность. Тем же, для кого это имя является синонимом слов «клеветник» и «очернитель», рассказывать что бы то ни было об этом человеке все равно бессмысленно — они для себя все давно уже решили и им уже ничем не помочь, поскольку это не лечится.

Давным-давно подмечено: самые лучшие и дающие наибольшую фактологическую базу для дальнейших исследований исторические труды о том, что представляет собой Россия, во все века писали побывавшие в ней иностранцы. И неважно, какие это были иностранцы — купцы, по совместительству являвшиеся также и разведчиками, как Исаак Масса, или дипломаты, являвшиеся разведчиками не по совместительству, но по профессии, как Антонио Поссевино. Или же и вовсе такие примечательные персонажи, как вечный «солдат удачи» авантюрист Жак Маржерет — готовый служить кому угодно, лишь бы только вовремя выдавали жалованье и не мешали прирабатывать на стороне. Не говоря уже о маркизе Астольфе де Кюстине, авторе эпохально знаменитого сочинения «Россия в 1839 году», сумевшем вывести из себя самого российского императора Николая I, каковой, ознакомившись с данной книгой, в бешенстве кричал на весь Зимний дворец: «Боже мой! И зачем я только вообще говорил с этим [*глупым человеком; оригинальное выражение цензурировано по требованию Роскомнадзора]!»

Столь болезненная реакция императора вполне понятна и легко объяснима. Главной задачей всех правителей России со времен Ивана IV Грозного было создать о самих себе и своем государстве искаженное, намеренно закамуфлированное представление в цивилизованном мире. Чтобы сначала этот самый мир развести, как привокзальных лохов, а потом — ежели представится такой случай — пожрать со всеми его потрохами и косточками. И, отрыгнув, распялить жирные губы в самодовольной глумливой ухмылке: «Гы-ы-ы-ы! А вона как оно обернулось, херр Шредер…» Впрочем, херру Шредеру на подобный оборот давно, как говорится, положить — что ему Таити, его и так неплохо кормят. Но не все еще в свободном мире, по счастью, такие, как этот херр. И вот для таких, которые не такие, как этот, и предназначены исследования, которые делают такие, как Роберт Конквест. Где с использованием реальных, а не вымышленных дат, цифр и фактов анализируется подлинная сущность самого чудовищного в XX веке на планете Земля тоталитарного образования — Союза Советских Социалистических Республик. Бывшего на протяжении семи десятилетий гигантских размеров мясорубкой для перемалывания человеческих костей и давилкой — по выжиманию из перемолотого мяса цистерн человеческой крови. Государством, над позорной судьбой которого кое-кто до сих пор льет крокодильи слезы, именуя его похабный конец «величайшей геополитической катастрофой в истории».

Когда в 1974 году в Италии было опубликовано первое издание «Большого террора» в переводе на русский, анонимный рецензент эмигрантского журнала «Континент», бегло, на полутора страничках, обозрев 1000-страничную книгу, пришел к следующему выводу: «Чтение книги Конквеста не назовешь, конечно, приятным или занимательным. Но не прочесть эту книгу значит не пожелать прочесть едва ли не самую страшную страницу человеческой истории».

С тех пор книга Роберта Конквеста неоднократно переиздавалась, выйдя к настоящему времени на языке оригинала уже четырьмя изданиями. Причем по мере того, как автору становились доступными все новые и новые документы из казавшихся прежде абсолютно недосягаемыми советских архивных могильников, Конквест дорабатывал свою монографию, дополняя ее новыми сведениями и устраняя изначально имевшиеся в ней фактологические неточности — обусловленные, разумеется, не предвзятым отношением историка к теме своего исследования, но только лишь тем обстоятельством, что в годы, когда оно писалось, Конквест не имел ровным счетом никакой возможности в эти самые архивы заглянуть.

Местное русское издание «Большого террора», вышедшее в далеком 1991-м в Риге, по сию пору остается не только первым, но и единственным. Книгу за давностью лет невозможно приобрести иначе, как прибегнув к услугам букинистических лавок, да и то не факт, что страждущему удастся ее раздобыть. Поэтому единственным действенным способом ознакомления с ней является поход в одну из многочисленных пиратских библиотек, ныне подвергающихся наездам со стороны идейных и юридических правообладателей преступного режима, на разоблачение ублюдочной и людоедской сущности которого сэр Роберт Конквест положил большую часть своей чрезвычайно долгой и продуктивно прожитой жизни.

Такое положение представляется, мягко говоря, более чем странным. Однако факт есть факт: нынешним российским издателям, выпускающим помимо тоннами штампуемой псевдоисторической макулатуры, каковую без устали строчат и поставляют своим заказчикам всевозможные Прудниковы и Мухины, в том числе и вполне приличные книги, идея переиздать «Большой террор», «Жатву скорби» и другие работы Роберта Конквеста, как видно, просто не приходит в голову. И это прискорбное обстоятельство лично у меня вызывает только одно чувство — чувство безграничного сожаления по поводу того, что приписываемая авторству художника Васнецова поговорка «Плох тот народ, который не любит, не ценит и не изучает своей истории» еще долго будет оставаться в России более чем актуальной.

Что же до процитированного выше вывода континентовского рецензента, то с этим утверждением полемизировать бессмысленно. Надо читать.