Инструкция, как стать диктатором и чем это кончается

Армия уважает волю граждан

Синод сербской церкви поддержал его соперника. Патриархия устроила молебен в Белграде и поздравила Воислава Коштуницу с победой. В стране начались волнения. Одна массовая демонстрация за другой. На улицы Белграда вышло полмиллиона человек. Полиция исчезла — не хотела сражаться за Милошевича. Он дважды звонил начальнику генерального штаба Небойше Павковичу, требуя, чтобы он усмирил Белград. Генерал ответил, что армия «уважает волю граждан».

5 октября Воислав Коштуница объявил себя президентом. Смелости ему придал тот факт, что все властные структуры перешли на его сторону. Утром 6 октября в Белград прилетел российский министр иностранных дел Игорь Иванов. По некоторым сведениям, при посредстве Иванова состоялась встреча Милошевича и Коштуницы. Вечером Милошевич ушел в отставку.

Переговоры о его судьбе растянулись на полгода. От Белграда требовали исполнить резолюцию Совета Безопасности ООН: тот, кого Международный трибунал обвиняет в совершении военных преступлений, должен быть предан суду. 30 марта 2001 года спецгруппа МВД прибыла в резиденцию Милошевича, чтобы его арестовать. Охрана бывшего президента открыла огонь и ранила двоих полицейских.

Коштуница заявил, что ни один гражданин страны не может быть выше закона. Милошевич понял: никто его не спасет. 31 марта он был арестован в своей резиденции и отправлен в белградскую тюрьму. Президент Югославии Коштуница сказал журналистам: «Избавляясь от Милошевича, мы освобождаем политику от яда, который ее отравлял».

Семья и друзья

Когда Слободану было 20 лет, его отец пустил себе пулю в лоб. Милошевич-старший хотел уехать на Запад. Ему отказали в заграничном паспорте. Светозар покинул страну нелегально, добрался до Франции, его арестовали и выслали на родину…

Мать, Станислава, страдала от одиночества. Она не получила ожидаемого повышения по службе, и это стало последней каплей. Она тоже впала в депрессию и повесилась. Самоубийство родителей не могло не наложить болезненного отпечатка на психику Слободана Милошевича. Психиатры считают, что таким людям присуща склонность к самоубийственному поведению. Страну он довел почти до полной катастрофы.

Милошевич работал во внешнеторговой компании «Техногаз». Затем его сделали президентом Объединенного банка Белграда. У банка был офис в Америке, куда Милошевич часто ездил. Америка произвела на него сильное впечатление.

Он свободно говорил по-английски. Мог присесть за рояль и спеть французскую песенку. Любил ходить по магазинам в Нью-Йорке и казался прозападно настроенным.

Счастливый билет для Милошевич — дружба с Иваном Стамболичем, чей дядя был одним из руководителей компартии Югославии. В 1984 году Иван Стамболич возглавил Союз коммунистов Сербии, Милошевича он поставил во главе столичной партийной организации.

А еще через два года Стамболич стал главой Сербии и пересадил Милошевича на свое прежнее кресло — руководителя коммунистов республики. Он надеялся, что недавний банкир займется экономикой. Стамболича предупреждали: он плохо знает своего протеже. Стамболич отметал сомнения: я люблю Слободана как брата… Милошевич же любил только свою семью: жену Миру, дочь Марию, сына Марко и старшего брата Борислава. Во всем остальном он был поразительно холодным человеком, равнодушным к чужим страданиям. Люди ничего не значили для него.

Битва на Косовом поле

Детонатором взрыва, погубившего единую Югославию, стали события в автономном крае Косово, где большинство населения составляли албанцы. Президент Югославии Иосип Броз Тито старался поднять уровень жизни в самом отсталом и бедном районе страны и дал Косово широкую автономию. А сербы почувствовали себя неуютно, оказавшись в Косово национальным меньшинством. Они не смогли и не захотели приспособиться к этой ситуации.

Единая Югославия существовала, пока был жив Тито. Он заставил молчать националистов, повернулся лицом к Западу, открыл границы и сделал свою страну самой процветающей в этой части Европы. Когда президент ушел в мир иной, страна растерялась, даже албанцы чувствовали, что потеряли своего покровителя. Через год после смерти Тито, в марте 1981-го, в Косово начались волнения. Студенты-албанцы били сербов, жгли и грабили их дома.

Сербы потребовали от федеральной власти защиты. В тот момент все вопросы еще можно было решить. Но когда социальные и экономические проблемы обернулись сведением исторических счетов между народами, ситуация стала необратимой. И вот в этой ситуации начался взлет Слободана Милошевича.

Не будь Косово, он, возможно, так и остался бы на вторых ролях.

В апреле 1987 года Стамболич отправил Милошевича в Косово, рассчитывая, что друг и единомышленник сумеет погасить конфликт. Сербские активисты ждали его приезда. Милошевич вышел на балкон местного дома культуры и увидел огромную толпу.

Пожилой человек крикнул ему:

— Албанцы нас избивают! Помогите!

Милошевич ответил:

— Больше никто не посмеет вас избивать.

…И щедро плеснул масла в огонь. Он произнес речь, которая потрясла Югославию:

— Настало время не печалиться, а сражаться! Это ваша земля, ваши поля, ваши сады. Мы выиграем битву за Косово! Мы выиграем, несмотря на то, что внешние враги Сербии вместе с внутренними врагами вступили в заговор против нас.

Толпа на площади восторженно скандировала:

— Сло-бо! Сло-бо! Сер-би-я!

Всего одно выступление сделало Милошевчиа национальным героем. Когда он вернулся в Белград, Иван Стамболич сказал: «Если ты будешь продолжать в том же духе, что станет с нашей страной?»

Но Милошевич уже почувствовал вкус политической крови. Спихнул своего друга и покровителя и стал хозяином Сербии.

Под лозунгом борьбы с бюрократизмом расставлял своих людей, прежде всего в органах госбезопасности. Вычистил непокорных журналистов с телевидения и из ведущих газет. Пришедшие им на смену раскрутили массовую пропагандистскую кампанию: сербы — жертвы внутренних и внешних врагов.

Сербы называют Косово колыбелью своей культуры. Здесь была основана сербская автокефальная церковь. Здесь в 1389 году славяне насмерть схватились с турецкими войсками, потерпели поражение, и началось пятисотлетнее владычество Оттоманской империи. Произнося речь по случаю шестисотлетия битвы на Косовом поле 28 июня 1989 года, Милошевич обещал косовским сербам:

— Отныне никто не посмеет вас притеснять в колыбели сербского государства — в Косово!

1 февраля 1990 года танки Югославской народной армии (ЮНА) вошли в Приштину. Косовское руководство было арестовано. Всех начальников назначили из Белграда. Закрыли учебные заведения, в которых учили на албанском языке, Академию наук и искусств распустили.

Политика Милошевича окончательно разрушила отношения между сербами и албанцами. Хуже того, подтолкнула единое государство к распаду. Первой из состава Югославии вышла Словения — словенцы испугались, что жестокий и деспотичный Милошевич навяжет им свою власть, как он сделал это в Косово.

Судьба Сербской Краины

Хорватия тоже заявила о выходе из состава Югославии. В Загребе пришел к власти бывший партизан и генерал ЮНА Франьо Туджман. Он не уступал Милошевичу в националистической демагогии:

— Католическая Хорватия должна сломать мусульманский зеленый полумесяц, который тянется на Ближний Восток, и православный сербский крест, который доминирует над всем регионом.

Нелепо полагать, что единая Югославия была обречена. Не возрождение древней вражды, а попытка подавить стремление к демократизации — вот что привело в движение механизм войны. Партийная элита, генералы армии и спецслужб, боясь лишиться власти и привилегий, использовали национализм против демократических сил.

Наука, литература и журналистика занялись созданием националистических мифов. В Белграде всех хорватов изображали «кровавыми усташами». В Загребе сербы изображались исключительно как «кровавые четники».

Люди читали псевдоисторические книжки и изумлялись: «Вот, значит, как было! Значит, они всегда нас убивали!» Люди черпали в истории ненависть и желание свести счеты со старыми обидчиками.

Сербские националисты претендовали на все территории бывшей Югославии, где жили сербы. А хорватские националисты хотели иметь свое государство, в котором сербы в лучшем случае могут быть меньшинством.

В августе 1990 года хорватские сербы провели референдум и проголосовали за создание Сербской автономной области. Загреб это решение не признал. На помощь сербам пришла армия. Под их контролем оказалось 23% территории Хорватии. Отвоеванные земли назвали Республикой Сербская Краина.

Хорваты предложили руководителям Сербской Краины широкую автономию. Переговоры велись в российском посольстве в Хорватии. Если бы хорватские сербы приняли план, выработанный с российским посредничеством, они получили бы собственную налоговую систему, свою валюту, полицию. Под документом должны были стоять три подписи — Туджмана, Милошевича и Ельцина. Россия стала бы гарантом безопасности краинских сербов.

Франьо Туджман принял план, скрипя зубами. У сербов появилась возможность остаться на своей земле и нормально жить. Но Слободан Милошевич сказал «нет». А летом 1995 года хорватские войска вошли на территорию Краины, Республика Сербская перестала существовать. Полмиллиона сербов бежали. Милошевич предал хорватских сербов. Он и пальцем не пошевелил, чтобы их спасти.

Война за Боснию

Босния и Герцеговина — одна из шести республик, составлявших единую Югославию. Ее населяют сербы, хорваты и босняки, исповедующие ислам. Босняки тоже решили создавать самостоятельное государство.

Сербы не хотели жить в независимой Боснии и создали никем не признанную Сербскую республику. Ее президентом стал психиатр Радован Караджич. Этого жестокого и амбициозного человека одни считают преступником, другие героем.

Выступая в парламенте Сербской республики в боснийском городе Пале, Караджич говорил:

— Шестьсот лет длятся страдания разделенного сербского народа — как тоскуют сироты по матери и как тоскует мать по утерянным детям. Шестьсот лет сербы живут воспоминаниями о былой славе и утерянном величии. Бездушный, псевдохристианский Запад хотел, чтобы мы отказались от самих себя. Когда-то Запад передал Боснию и Герцеговину — исконно сербские земли — Австро-Венгрии. Сегодня Запад поступил с сербами точно так же. Но мы уже не те сербы, которых можно поработить. Сербия — это мировое чудо. Сербия — это творение Господа. Это скала, о которую разбиваются империи и мировые порядки. Величие Сербии измеряется ненавистью ее врагов…

Это выступление помогает понять менталитет сербских лидеров и близкое к истерии душевное состояние, в котором находились многие сербы с момента распада Югославии.

Война в Боснии шла несколько лет.

Вырезались целые деревни (дети тоже считались врагами, они же вырастут и возьмут в руки оружие). Изнасилование женщин превратилось в инструмент войны.

На Балканах мужчина не способен простить женщину, которая подверглась насилию. И не может простить себе, что не сумел ее защитить.

Милошевич помогал боснийским сербам, снабжал их оружием, деньгами, давал указания, как действовать. Сербы, имевшие превосходство в живой силе и технике, заняли большую часть территории Боснии и Герцеговины. Международное сообщество предлагало один мирный план за другим. Все они были выгодны сербам. Милошевич говорил «нет», а лидеры боснийских сербов Радован Караджич и генерал Младич верили, что смогут взять всю Боснию. Они упустили шанс подписать мир на выгодных для себя условиях. Соединенные силы боснийских мусульман и хорватов окрепли и перешли в контрнаступление.

Полная капитуляция

Между тем Милошевич утратил популярность у себя дома. Экономические санкции, введенные ООН, стали бедствием для Сербии, где привыкли жить богато и сытно. Импортные товары исчезли, отечественные дорожали каждый день. Тогда Милошевич сделал очередной кульбит. Желая поладить с Западом, заставил боснийских сербов смириться с дейтонским мирным планом — на условиях худших, чем они могли иметь.

Последней каплей стала потеря Косово. Сербское меньшинство держало в руках все — от полиции до бизнеса. Но сто тысяч сербов находились среди двух миллионов албанцев, 85% которых вовсе не имели работы. Сербы жили только под охраной полиции.

В 1997 году на авансцену вышла Армия освобождения Косово, которая начала борьбу против сербской полиции. В начале 1998 года Милошевич отправил в Косово сербский спецназ — для массовой зачистки края. Албанцев выгоняли из домов и уничтожали целые кварталы. Из зоны боевых действий, из сожженных деревень бежали крестьяне. Из Косово в 1999 году 220 тысяч человек бежали в Албанию, Македонию и Черногорию.

Военно-полицейская операция была роковой ошибкой Милошевича. Европейцы и американцы каждый день видели на экранах телевизоров горящие албанские деревни и беженцев. Мир не мог остаться равнодушным к этой трагедии в Европе. Милошевич на уговоры не поддавался.

Для балканского политика единственный убедительный аргумент — сила.

И 24 марта 1999 года авиация НАТО начала бомбардировки военных объектов на территории Югославии, чтобы заставить Милошевича прекратить военно-полицейскую операцию в Косово.

Москва предлагала посредничество. Но Милошевич показал свое отношение к России. Он не обратил внимания на российские предложения по урегулированию конфликта и предпочел сдаться Западу. Президент Югославии Слободан Милошевич принял условия НАТО полностью. Циничный и расчетливый политик, он с самого начала знал, что поступит именно так.

Когда Милошевич капитулировал, наступило отрезвление: за что мы воевали, спрашивали себя люди, ради чего умирали? И как теперь восстановить то, что разрушено? Сербия оказалась в руках политика, который вел государство от катастрофы к катастрофе.

Элита обиделась на президента

Поражение в Косово ему не простили. Слишком много невыполненных обещаний. Среди бывших социалистических государств Сербия жила хуже всех. Белградской элите — триста с лишним человек — закрыли въезд в европейские страны и запретили заниматься там бизнесом. Правящая верхушка лишилась тайных счетов, доходов, возможности отдыхать за границей и ездить туда за покупками. В эпоху санкций она зарабатывала контрабандой бензина, спиртного и сигарет. На Милошевича обиделось его собственное окружение. И прежде всего народ.

Он обещал укрепить Социалистическую Федеративную Республику Югославию — и приложил руку к разрушению единого государства, от чего больше других пострадали сербы. Когда Югославия начала рушиться, обещал спасти сербов — но за годы его правления территория, где сербы могли чувствовать себя свободно и уверенно, постоянно сокращалась. До Милошевича это был самый процветающий народ на Балканах, а в конце его правления сербы оказались у разбитого корыта. И тогда, и сейчас трудно найти политика, который принес бы им больше бед и страданий, чем «великий Слобо».