Война и нефть

В последние дни комментаторы в западных СМИ много обсуждают состояние нефтяного рынка. Во-первых, эта тема связана с конфликтами на Ближнем Востоке, в регионе, который лидирует по нефтедобыче. Во-вторых, дискуссия оживилась в связи с резким скачком цен на нефть во вторник.

Цены на нефть 6 октября выросли за счет надежды на сокращение предложения в США и на мировых рынках, объясняет Wall Street Journal. Американское агентство Energy Information Administration сообщило, что в период с августа по сентябрь в США сократилась нефтедобыча. Сейчас ее объем достиг низшего за весь год уровня. Агентство также скорректировало свои прогнозы на 2016 г., сократив предполагаемый объем добычи в день.

Кроме того, росту цен способствовали новости о предстоящей встрече России и ОПЕК. Наконец, цены пошли вверх из-за сокращения инвестиций в нефтедобычу, потому что это также ведет к уменьшению предложения. В итоге цены поднялись почти на 9% по сравнению с минувшим четвергом и оказались на высшей начиная с 31 августа отметке. Эксперты не делают поспешных выводов, так как пока непонятно, насколько быстро будут расти цены и в какой точке они остановятся. Кроме того, неопределенность в краткосрочной перспективе усугубляется тем, что крупные производители нефти (Россия и Саудовская Аравия) не сокращают производство. Это значит, что при общей тенденции к сокращению предложения возможны ценовые колебания.

Аналитик Ник Батлер в своем блоге при Financial Times пишет о ценах на нефть в контексте соперничества между Ираном и Саудовской Аравией. Кризис нефтяного рынка совпал с двумя серьезными военными конфликтами. Один разворачивается в Сирии и Ираке (война против Исламского государства) и другой в Йемене (с хуситами). Обе эти войны не связаны напрямую с важными сферами нефтедобычи, однако представляют собой опосредованный конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. При этом возрастает риск прямого военного столкновения между Тегераном и Эр-Риядом. Если это произойдет, то места нефтедобычи и нефтяного экспорта станут главными мишенями. Вопрос в том, возможно ли предотвратить такую эскалацию.

Конфликт между Саудовской Аравией и Ираном отчасти имеет религиозные корни, а отчасти разворачивается на экономической и территориальной почве. Кроме того, оба государства претендуют на региональное лидерство. В последние месяцы ситуация обостряется. Этому немало способствовала гибель 169 иранцев во время паломничества в Мекку в этом году. Регион сейчас больше всего напоминает Европу за несколько месяцев до начала Первой мировой войны, и положение дел там в той же мере взрывоопасно.

Обстановку осложняют три фактора. Во-первых, Иран благодаря заключению ядерной сделки получил больше пространства для маневров, что позволило ему расширить и укрепить связи с хуситами и шиитами по всему региону. Во-вторых, в конфликт в Сирии вмешалась Россия, что укрепило позиции президента Асада и, соответственно, поддерживающего его Ирана. Это в очередной раз демонстрирует неэффективность американской стратегии в Сирии, подчеркивает автор. В-третьих, саудиты сейчас твердо намерены отстаивать именно свои интересы, так как союзничество с США для них оказалось бесполезным (в частности, вопреки их бурному протесту сделка с Ираном всё же была заключена). И здесь дело снова возвращается к теме нефтяного рынка, так как это главный источник дохода Саудовской Аравии, и она готова любой ценой защищать свою рыночную долю.

Таким образом, если возникнет открытый конфликт, бить будут, в первую очередь, по нефтяной инфраструктуре. Открытого конфликта можно избежать. В конце концов, эти два государства как-то уживались между собой в последние сто лет. Ни одно из них и сейчас не заинтересовано в прямой войне. С другой стороны, не всегда можно полагаться на рациональность участников конфронтации.

В Telegraph тоже пишут о нефтяных мотивах участия России в сирийской войне. Вопреки заявлениям России, считает автор, главная цель интервенции не в том, чтобы поддержать Асада, а в том, чтобы повлиять на нефтяные цены. Автор сравнивает нынешнюю ситуацию с войной в Афганистане в 1979 г. Тогда действия Советского Союза тоже были обусловлены положением дел на нефтяном рынке. Тогда цены на нефть были очень высокими, и СССР решил инвестировать доходы в укрепление своих позиций в холодной войне, а заодно и ослабление позиций оппонентов (вторжение в Афганистан было угрозой жизненно важному для Запада энергетическому коридору в странах Персидского залива). Но тогда стратегия не сработала. Цены на нефть упали, Кремль оказался банкротом, что привело к перестройке и затем к распаду СССР.

Сейчас падение цен на нефть, подстроенное главными союзниками США (Саудовской Аравией, ОАЭ, Катаром и Кувейтом) ослабляет российскую экономику. Как и в эпоху холодной войны, нефть остается ключевым источником дохода России. Если нефть и дальше будет стоить меньше $50 за баррель, то уровень жизни в России упадет, и власть Путина окажется под угрозой. Включение в сирийскую войну, объясняет автор, - это попытка Путина нарушить американскую стратегию, направленную на банкротство Москвы.

Пока российское вторжение не оказало сильного влияния на нефтяные цены. Но ситуация может резко измениться по трем причинам. Во-первых, участие в войне – это инструмент косвенного давления на Саудовскую Аравию и ее друзей в Персидском заливе. Режим в Саудовской Аравии и так под давлением, в частности из-за избранной им нефтяной стратегии. В какой-то момент сокращение выработки нефти может стать решающим вопросом для сохранения саудовской династии. Во-вторых, российское присутствие само по себе усиливает напряженность в регионе, на долю которого приходится примерно 1/5 мировой нефтедобычи.

Увеличение влияния России на Ближнем Востоке может привести к тому, что она сможет влиять и на объемы предложения нефти. В-третьих, Россия поддерживает Иран. Иран, экономика которого уже сильно пострадала от санкций, теперь страдает от низких цен на нефть. Ему нужно производить больше нефти, но здесь ему мешает ОПЕК, в которой лидирует Саудовская Аравия. Теперь, когда к Ирану присоединилась Россия, у Саудовской Аравии появился серьезный стимул переосмыслить свою позицию.