"I am like the last samurai"

Interview with the leader of the Belarusian opposition Nikolai Statkevich

In the election of the President of Belarus, on October 11, three politicians are opposed to Alexander Lukashenko, including the candidate from the opposition coalition “tell the truth” Tatyana Korotkevich. True, the majority of the former leaders of the Belarusian opposition do not consider it “their own” and urge to boycott the elections. The most famous in Belarus, the opponent of the authorities Nikolai Statkevich only in August 2015 was released from prison, where he spent almost five years on charges of organizing riots after the 2010th presidential election. Statkevich believes that a real opposition candidate in the context of falsification of the elections is obliged to call people to go out into the streets (he himself in September has already received three fines for organizing unauthorized pickets). The special correspondent of Medusa Ilya Azar talked with Statkevich about the disagreements inside the Belarusian opposition and when and how President Lukashenko leaves.

- Tatyana Korotkevich, candidate for the presidency of Belarus, believes that the elections are important and necessary, and they need to participate in them if they give an opportunity ...

- I have the same position.

“But you are playing for the boycott of the elections!”

- Not for a boycott, but for ignoring. I am a fundamental opponent of the boycott of the presidential election, because this is the only nationwide campaign, and the possibility of mobilizing people is only on them ( elections to the Parliament of Belarus are only in single -mandate districts, so the parties in Belarus actually play a decorative function, because they do not fight for power - approx. Meduses ).

Yes, the elections are falsified, but we must go and fight. But this is a key moment to go and fight. When the opposition candidate goes and fights, the authorities are forced to falsify the elections more clearly, and observers can see what is being done behind the large torso of women rustling at a table with ballots.

I ignore these elections because they do not have an opposition candidate. If [the leader of the United Civil Party Anatoly] Lebedko collected 100 thousand signatures, then I would bite him through lawyers from prison, but forced me to reach the end of the campaign and call people to the square.

- There is an opposition candidate in these elections.

- I do not share alternative candidates. They can even talk about falsifications, criticize power, but this is the point. They do not turn to society for help, they only fulfill the function in a restaurant in the southern resort. They say: "Your voice is needed to resist the falsifications." How? Even if 99% vote against Lukashenko, then if the authorities want, 99% will be for him.

Denis Mellyantsov, senior analyst of the Belarusian Institute for Strategic Research: “Any opposition candidate participating in the elections is useful, as it creates the appearance of contesting. The authorities demonstrate the West that democratic procedures are observed in the country, the opposition has access to the television and can collect pickets where he wants, and say what he wants. The authorities are now not “urinating” Tatyana Korotkevich, but in order to somehow specially PR, I would not say either. ”

-The difference between [Tatyana] Korotkevich and [another candidate for the president of Belarus, the leader of the Liberal Democratic Party Sergei] Gaidukevich, in your opinion, is not?

- This candidate [Korotkevich] acts more sophisticated. I do not know what opposition she is, because she is not a leader of a party, she was appointed as a candidate by a man who committed an immoral act and betrayed his associates.

Unlike Russia, in Belarus, the authorities allow non -playing opposition candidates to the presidential election. In 2001, a single candidate from the opposition Vladimir Goncharik fought against Lukashenko, in 2006-Alexander Milinkevich and Alexander Kozulin, and in 2010 there were already seven candidates. The elections ended with a mass action in the center of Minsk, which was dispersed by the special forces - after the activists began to break the doors to the government building. Several candidates, including Statkevich, and some activists received prison terms.

In 2010, some candidates [after the arrest] went one step “A” - they gave a receipt of cooperation with the KGB. But from step “b” - read the text that they gave them - they refused. Two announced torture and fled from the country. But Andrei Dmitriev ( now - the head of the election headquarters of Tatyana Korotkevich, in 2010 - the head of the headquarters of the opposition Neklyaev - approx. "Medusza" ) took one step "B". You should get rid of such people, and not be planted at one table, this is the fault of our half -divided opposition. He is capable of betrayal under pressure, but continues to be a maker of kings.

Yes, in the post-Soviet space, your classic opponent is a Jew of a jewel-gamousist who has always stolen the money working for the special services. This is part of our political culture, but in this case there is a fact of the second step. Dmitriev could do something else-analytics, for example.

Instead, he made his secretary as a presidential candidate. Well, our Slavic women are very grateful to men who do at least something good for them. Plus ambition. All this is served under the sauce of peaceful changes ( the main slogan of the Korotkevich campaign - approx. "Medusa" ). I am a thousand times for peaceful changes, and so that all Belarusians have lived 120 years happily, great and rich, and there is always good weather. But I have no recipe and plan for how to achieve this. As, however, not one of the alternative candidates.

Andrei Dmitriev, chief of staff of the opposition candidate of Belarus Tatyana Korotkevich: “I just gave an interview with Belgazet, where I was asked if I had betrayed someone in 2010, and I replied:“ No, ”which was confirmed by the lie detector. I have nothing more to add. Just someone has nothing to say about what we have been doing now and the last five years, so they beat on a sore point. ”

- And what would you do at the site of the opposition candidate?

- The next step should be taken. [The candidate must say]: “They falsify, steal my victory! Please go out and support me in the square. So we will put pressure on power. Even if it doesn’t work out, let the whole country see that we are not cattle and not cattle and we want normal elections. ” After the 2010 campaign, the neighbors of Belarus introduced free work visas for us as a support gesture.

If [Korotkevich] said this, then we would understand that a woman or Dmitriev got out of control. In the meantime, the campaign benefits the authorities, because observers will still be able to count only the turnout.

Andrei Dmitriev: “After the Maidan, and most importantly, what followed him, it was clear that from the old opposition leader, especially associated with the square, the authorities very successfully blind the person who would bring war and destruction to the country. We interviewed our supporters, and even they said that they would vote for Lukashenko, because it would be better he will stay until everything calms down. Such a candidate from the opposition would receive completely honest 3-5%.

It is impossible to blame a woman of a war, unless she herself yells a machine gun in every photo. Korotkevich does not wind the society, but soothes it, while still raising important issues. Back in 2012, when her campaign in Minsk was the main for us in the parliamentary elections, we understood that a politician appeared in a completely different quality and a different kind. She is not a standard opposition politician, she speaks and acts differently, and she was able to attract not only a classic opposition electorate. ”

- Why should she call on the square to falsifications, and not after? This is somehow not logical.

- In the election commissions only 0.5% of representatives of the opposition. At the same time, 30% vote ahead of schedule, on the night of Saturday to Sunday, they pile in the ballot boxes for Lukashenko's urns. And even more lie there than voted ahead of schedule. This is not an election for a long time. If we are not going to the square, then we agree, then it suits us.

Little: “We usually consider the voices in such a way that the data that should be from the Central Election Commission, and are already adjusted in the field. To show that the president is popularly elected, he should not give him 55% in any case, there should be more than 70%, and this is achieved, or simply drawing numbers in the final protocol, or they throw ballots in the early elections. ”

- What do you intend to do?

- Once [Lukashenko] there is a desire to get legitimacy in the West, I will use this factor and make rallies in the center of Minsk. I have already made three unauthorized rallies corresponding to the constitution, but contradicting the law on mass events.

I use this situation so that people can get together, so that there is a space for freedom, fear decreases. I show with all my good and cheerful appearance that there is nothing to be afraid of. I also asked Lukashenko five questions than slowly, politely and legally correctly pulled out his brain for five days. Then, of course, he will spin nuts, but at least something will remain, because nothing has happened for five years.

Dmitriev: “We perfectly understand that for the authorities the election is the moment when she needs to show that she crushes the alternative crushing and mercilessly. Our authorities are very similar in this. But understanding their interest, we can use it for our own purposes. The power during the election campaign makes concessions to create an image of [a democratic country]. I have no illusions that on October 12 they will continue to call me every morning from state television. But for now, there is an opportunity to meet people, as we do the same Statkevich, we use it for our own purposes-in order to explain to people a very simple idea that when a collapse begins here, there are people, strength and opportunities in this country to be different. This is a marathon, this is a long game. ”

- What do you think about the mass of these shares, which came less than a thousand people?

- Of course, I would like more people. But much earlier, when there was much more freedom, about the same number of people, or even less, came to authorized shares.

Now everyone understands that there may be a fine, but you have to laugh at it. I call the processes in which I do not even have a lawyer, legal masturbation. Although my family, of course, is not funny. I am under preventive observation for eight years, after three administrative punishments. I will be transferred to a preventive regime, and this is a completely different song - you can’t leave the house at night, you can’t leave Minsk. After three violations under the preventive regime, they will again be sent to the colony.

- And how many punishments are you now?

- I already have two administratives ( Statkevich received the third fine on October 9 - approx. Medusa ). But if I am quiet, then they can still come up with a swearing obscenity in a public place or even worse - sending a natural need in a public place. Better at least some benefit will be ( laughs ).

- You are the only convicted presidential candidates in 2010, who did not give up and did not write a petition for pardon. Did you feel some solidarity?

- I felt solidarity, but more - responsibility. It was morally very difficult, but it was necessary to hold on to resist. I could not write a piece of paper with a request for pardon, because then it turns out that tens of thousands of people who went to the square with me are also criminals.

Now I am walking around the city, and people are constantly approaching, including supporters of the Russian world. For some, in my form, even some euphoria arises-some on their knees become. Therefore, I wear glasses on purpose ( laughs ).

Lukashenko always showed that he could trample the dignity of any person. He could humiliate anyone, but the brakes happened in my case. Even for people who do not support me, I am an example: “Ah, this one did it. At least one, but I did it. ” But this is a great responsibility, I, as the last samurai ( laughs ).

Opposition candidates immediately after the end of the vote on December 19, 2010 gathered people on Oktyabrskaya Square, next to the Lukashenko administration. Neklyaev’s candidate was beaten on the road of the special services, and he did not reach the square. There was no police on the square at all, there was no Independence Avenue, according to which the opposition leaders went with people to Independence Square, where the Central Election Commission is located. Leaders held a rally, planned to put up tents, but activists began to break the doors of the government building. Soon special forces appeared on the square, the action was dispersed, hundreds of people were detained.

-But were there any mistakes in 2010?

- In no case. I then reached the square, although Dmitriev’s headquarters lured me to a dangerous place with Neklyaev. I trusted him intuitively as a poet with a romantic vein. I had a plan that I shared with Neklyaev - to arrange a rally in the square, he puts tents there, and I will take people to Independence Square, then I return back. I was hiding that day not to be arrested, but Neklyaev sent a car, drove to the office, which was under supervision, and as a result we were attacked by masked guys. I barely got out of there.

- The fact that in 2010 the security forces gave people to calmly walk along the Central Prospekt - was the authorities not?

- I think no. Then, as now, Lukashenko wanted legitimacy. But I could not take people from Independence Square in time. The team [of another presidential candidate in 2010 by Andrei] Sannikova thought that I would be as a candidate to stick out myself, and I wanted to take people back. When they began to break the doors, it was no longer possible to take people away, because the military brains would have decided that people were going to capture the presidential administration.

- Do you even have unity among the candidates?

- The only thing we agreed together is to conduct a rally on the square. I do not know who started breaking the doors, but I really hope that the KGB agents are not. And then it turns out that Belarusians without a KGB could not even break the door and endure the juniper bushes. What kind of nation are we then? I hope that these were normal angry citizens of Belarus ( laughs ).

-And on Saturday, October 10 , will there be something similar?

- No, but for what? Then we stole victory, but how can we support a person now if he himself is afraid of this? Western diplomats asked me here about how I relate to violence. I told them: “Calm down, there will be no revolutions, the situation is not like that now, our society is intimidated.” I just lower the level of fear.

Dmitriev: “With the area, a difficult situation this year. After all, another part of the opposition, which supposedly acts more boldly, does not call there. The main problem is Ukraine, because of which even those who were in the square in 2010 are afraid that we will leave, the Kremlin will use this, and then you won’t rewind the film back. On the one hand, I, as a democrat, believe in the right of people to a peaceful protest, and on the other hand, as a person living in a real situation, I understand that we will not collect a large area so that it looks like pressure on power. And besides, any large area can be used against the country by the Kremlin. At this stage, we want the rating and support that we were able to accumulate during the campaign, not to spend in one night, but to bring it to the level when it cannot be noticed. ”

- That is, everyone starts again?

- We are preparing a platform for normal elections.

-Where do they get from?

- We will sharpen the stone like water. Now there is no candidate, and when in 2010 there were seven opposition candidates, this helped a lot at the stage of agitation. Everyone was given half an hour of time on television. This later began a cruel reality, and such that I later read in my business, that some [candidates] of the police said: "Statte Statkevich, he is an inadequate person."

[Another opposition candidate Vitaly] Rymashevsky testified to me - I then read in my case. If he said that he did not do this, then we would fight together for his honest name. I then tried to clean, but no one removed these people from me, they sat at the same table with them. There are prison laws that I like. There is the status of “evil spirits” - not lowered, but a person who has committed unworthy acts in behavior, and you cannot sit at the table at the table.

- Lukashenko is such a cunning politician if you managed to pick out everyone?

- He is not a cunning politician, just the opposition lives for too long without success. Of course, after 1999, when there was a march of freedom with dozens of wounded, skirmishes from riot police, we forced him to talk about independence. But administrative repression was tortured: I have more than 30 administrative cases, more than 20 arrests, four criminal cases. It’s hard to withstand it. People get tired and seek stability even in such an unstable place as the leader of the opposition party. They instinctively begin to avoid strokes.

В 2011 году ведь была трехкратная девальвация, были молчаливые акции , но ни один кандидат не воспользовался этим, а я сидел в тюрьме. Тем не менее, что-то осталось для будущего, ведь если народ не протестует, если народ не борется за свои идеалы, то нация исчезает. Если за свои идеалы люди не идут под дубинки, не жертвуют свободой и не ставят под угрозу жизни, то ничего не стоит такой идеал. Значит это просто бла-бла-бла.

— В чем вы видите шансы оппозиции на успех?

— Если бы за Лукашенко не было Кремля, его бы уже не было, или он был совсем другим. Это источник его силы, хотя сейчас — может, и опасность. Белорусская экономика — это филиал российской. У нас не нормальная экономика, и она не может быть эффективной, потому что 80% принадлежит государству. Она может производить только убытки, но зато позволяет установить политический контроль над обществом, над каждым рабочим местом, ведь на каждом госпредприятии есть зам по идеологии, есть участковая избирательная комиссия и опасность потерять работу.

Это очень удобно, но стоит дорого, и кто-то должен покрывать убытки. Путин дал около 10 миллиардов, а это 20% бюджета. На этом все стоит, но каждый год требуется все больше денег, ведь если соседи прошли какие-то реформы, и там есть частная инициатива, то мы отстаем все больше и больше. Вся игра Лукашенко состоит в том, чтобы получить деньги с Запада, испугать Путина и заставить его платить больше. Поэтому я на свободе ( смеется ).

— Похоже, сейчас Запад собирается «простить» Лукашенко.

— Они будут стараться найти тут позитив. Они будут стараться признать этот выжженный политический ландшафт, эту кладбищенскую тишину каким-то прогрессом. Они думают, что раз кандидатов не сажают, никого не бьют — значит, уже стало лучше. Кандидат [Короткевич] скажет, что были фальсификации, это неправда, что я получила 7%, я получила 20%, и это неправда, что Лукашенко получил 80%, он получил 65%. После этого западные коллеги должны пожать руку Лукашенко и признать его президентом с 65% рейтинга. По-видимому, они не пойдут на это и просто скажут: «Есть большой прогресс, кандидаты признали выборы, протестов нет, политзаключенных освободили, и мы должны протянуть руку навстречу». Такой вот планчик.

Мы ведь не хотим майдана, мы хотим нормальных выборов. Мы допускаем, что в новом парламенте будет больше сторонников восточного вектора, но это нормальная возможность избежать конфликта. Но для того, чтобы белорусы получили такой парламент и площадку, чтобы тут не дошло до гражданской войны, надо, чтобы были выборы. Я говорил западным дипломатам: «Воплощением демократических ценностей являются ваши страны, а Лукашенко говорил, что демократия и все ваши ценности — это обман и пустышка». Мы тут боремся именно за европейские ценности, но вдруг у Лукашенко появляется союзники в лице Меркель и Олланда. То есть их ценности — это просто слова.

Я считаю это предательством, они предают собственные ценности, на которых построены их страны, из каких-то торговых меркантильных интересов, из-за глупой идеи развернуть Лукашенко от Москвы. Но филиал не развернешь.

Мельянцов: «Сейчас у Запада и Белоруссии совпадают интересы. Они поняли, что Минск или Баку не собираются вступать в ЕС, поэтому им незачем идти на уступки ЕС, и сейчас будут более прагматичные инструменты, заточенные под конкретную страну. Сейчас в истории с Украиной Лукашенко доказал, что он не марионетка Москвы, что с ним можно разговаривать, что он не угрожает ЕС, а наоборот охраняет границу от мигрантов и наркотрафика. В последние два года Минск неплохо сотрудничает с США — американцы купили у Белоруссии 700 противотанковых ракет для сирийских повстанцев».

— Вы, кстати, выступили против отмены ЕС санкций в отношении Белоруссии? Это как-то непатриотично.

— А нет никаких санкций против компаний. Даже санкции в отношении Юрия Чижа отменили через Евросуд. Есть персональный запрет 150 чиновникам въезжать в ЕС, и все. Для меня нет трагедии, если [глава ЦИК Лидия] Ермошина наконец-то съездит в Париж, но это воспринимается в нашем обществе так, что Лукашенко прав. Я в своих пяти вопросах обвинил Лукашенко в госизмене и убийстве. Ему нечего мне ответить, но с этим человеком европейцы садятся за стол. Я им говорю: «Вы выработали позицию, и стойте на ней. Мне свою позицию было удержать сложнее, а у вас опять какие-то нелепые игры».

— А вам они что отвечают?

— Записывают, что я говорю, и молчат. Я благодарен Западу за то, что я получил свободу. Мне по сроку было сидеть еще полтора года, а могли ведь и еще добавить. Правда, не знаю, надолго ли я вышел. Но сейчас я хожу и вижу небо. В тюрьме ведь не видно неба — на окне в камере реснички, в прогулочном дворике густая сетка, а переходы между корпусами только подземные. В колонии было как в санатории, потому что небо и деревья есть ( смеется ).

— Сейчас на Западе не Лукашенко, а Путина называют последним диктатором Европы.

— Они боятся действий Путина и надеются перетянуть Лукашенко на свою сторону. Я им говорил, что даже при усилении санкций Лукашенко не изменил бы своей позиции по Украине, потому что он туда продает солярку, а оружие продает обеим сторонам конфликта.

— А что думаете, российская авиабаза в Белоруссии все-таки будет ?

— По поводу базы Путину достаточно сказать, что теперь цены на нефть и газ для Белоруссии будут по рыночной цене, и на следующий день Лукашенко будет стоять у Спасских ворот Кремля, биться в них лбом и говорить ( пародирует речь Лукашенко ): «Владимир Владимирович, я готов на все, скажите, что надо делать». Потому что это мгновенный коллапс экономики, этот самолет не летает.

Заявление Лукашенко про базу — это начало торга. Когда Лукашенко перед встречей с Путиным говорит: «Независимость — это святое, и мы никогда клочок своей земли не отдадим», я представляю базар в белорусском местечке. Брюнет с серьгой в ухе, который обнимает кобылу и кричит: «Это самая лучшая кобыла, я ее ни за никакие деньги не уступлю» — но даже самый тупой мужик понимает, что кобыла продается. Лукашенко просто решил успокоить общество перед выборами и получить хотя бы полупризнание ЕС.

Мельянцов: «Размещение базы полностью подрывает весь нейтралитет и медиацию по Украине и возвращает Беларусь в русло российской внешней политики. Лукашенко не хочет, чтобы его воспринимали как сателлит Москвы и договаривались с ней, минуя его. Он, наконец, добился успеха и сейчас скорее пытается повыгоднее продать США неразмещение российской авиабазы. Пока Путин не ставит ему каких-то жестких условий. Правда, наши чиновники рассказывали, что в прошлом году приезжали российские эмиссары и несколько недель выкручивали руки, чтобы Белоруссия солидаризировалась с российской позицией, и якобы даже просили послать войска в Крым, чтобы была иллюзия коалиционных действий. Лукашенко выкрутился с помощью челночной дипломатии, спросив, готова ли Россия компенсировать шесть миллиардов товарооброта Минска с Киевом. Вполне вероятно, что и с базой как-то тоже разрулится».

— Вы сами готовы стать президентом?

— Следующий президент Белоруссии — это очень тяжелая работа, ведь наверняка уходить с поста придется под проклятия граждан, потому что придется делать больно. Наверное, это не то место, к которому так уж нужно стремиться.

Есть какие-то ожидания общества на чудо, которое я не могу людям дать. Я могу только твердо занимать свою позицию. Но, думаю, изменения этой системы на выборах не будет. Думаю, что когда немного утихнут украинские страхи, общество может радикализироваться, и изменения произойдут совсем по другому сценарию. И это, конечно, очень плохо, так как будет раскол общества из-за отсутствия настоящего парламента, где можно искать компромисс.

— Вы ожидаете майдан?

— Может быть, даже так. Но наше отличие от Украины в том, что Лукашенко, в отличие от Януковича, — нелегитимный президент. Мы не требуем поворачивать страну куда-то, мы просто требуем честных выборов, чтобы общество само выбрало себе путь.

— Вы считаете, что у Лукашенко 50% нет?

— Если у белорусов на улице спрашивать, то они скажут, что за Лукашенко. Пока я сидел, белорусы уже даже в бане перестали говорить то, что думают о политике. Думаю, если 30% поддержки у него есть — это уже неплохо. Заводы же реально стоят, зарплаты в рублях падают, рубль тоже падает, и люди понимают, что при Лукашенко лучше уже не будет.

— А вы не задумывались уехать?

- This is impossible. Мне, кстати, в тюрьме желание власти выдавить меня из страны даже помогло. Когда я только заикнулся, что хочу заниматься на курсах английского, мне радостно пошли на встречу и даже выдавали CD-плеер (смеется). Честно говоря, я в какой-то степени стал заложником завышенных ожиданий, сделался каким-то символом, и мой уезд — или даже если я затихарюсь — будет воспринят как предательство.

Вообще, я все так спокойно воспринимаю, потому что у меня была 24-дневная полная голодовка. Обычно через три недели начинаются необратимые изменения. Я во время этой голодовки — хотя я ее потом остановил в госпитале КГБ, чтобы не делать преступников из врачей, которые обещали не дать мне умереть, но сделать инвалидом — лежал в СИЗО, думал и допустил возможность смерти. Я очень люблю жизнь, природу, красивых женщин, собак, котов, Минск, горы, но я один раз допустил возможность смерти и теперь уже не боюсь. Может, это ненормально, но вот так. Большинство людей живут для себя, для близких, детей или комфорта, а меньшинство живут из чувства отвественности за народ, за нацию.

— Но сколько таких белорусов?

— Мне однажды один психолог сказал: «Ну ради кого это все? Максимум десяти тысячам человек это надо». Но, во-первых, это надо большему количеству людей, а во-вторых, это же целых десять тысяч человек! Это стоит того!

Ilya Azar

Minsk