Original Material
Запрос на равенство
The New Times поговорил с российскими мусульманами об их отношении к ИГИЛ* вообще и к парижским терактам в частности и узнал, что, помимо сочувствия к жертвам убийц, по-настоящему волнует их сегодня
45 дней террора
Паника в Париже, Франция, 15 ноября 2015 года
20 ноября, Бамако, Мали, Полицейские выносят труп одного из 27 погибших в отеле Radisson Blu
Теракты в Париже и марафон в Facebook, окрасивший тысячи аватаров в цвета французского флага, как ни странно, в итоге разделили российское общество. Все объясняли друг другу, как правильно скорбеть, чтобы не прослыть либо представителем пятой колонны, либо не оскорбить память россиян, погибших в авиакатастрофе над Синаем, которую ФСБ недавно все-таки признало терактом. Российские мусульмане не остались в стороне, но по поводу терактов в Париже высказаться готовы еще громче, в едином порыве: всех объединила обида на то, что европейское общество не проявляет особенной скорби ни по поводу внесудебных казней на Северном Кавказе, ни по поводу гибнущего под бомбежками мирного населения Сирии.
«Люди становятся черствее»
Идрис Юсупов — постоянный автор газеты «Черновик», одной из главных оппозиционных газет Республики Дагестан. Ее расследования оказывались порой настолько громкими, что на сотрудников организовывались покушения (часто успешно) и заводились уголовные дела. В декабре 2011 года в Махачкале был убит четырнадцатью выстрелами основатель «Черновика» Гаджимурад Камалов.
Юсупов известен своими текстами в защиту российских мусульман и активным участием в расследованиях, касающихся нарушений прав человека на Северном Кавказе. Сейчас — участник Общероссийского гражданского форума. Анализируя восприятие российскими мусульманами парижской трагедии, Юсупов отмечает: сочувствие к жертвам не отменяет важных для исламского мира вопросов о разнице в отношении к терактам в Европе и вне ее.
«Убийство одного европейца порой выводит на улицы толпы, но кто помнит, сколько мусульман убито в Ираке, в Сирии?»
«На реакцию российских, да и не только российских мусульман наложилось очень многое, — говорит он. — Это и нападение на редакцию «Шарли Эбдо», и ситуация с беженцами, и авиакатастрофа над Синаем, и аналогичные теракты в Африке, Бейруте… Многие российские мусульмане сравнивают случившееся с собственным опытом — ведь на Северном Кавказе было не меньше трагедий. Некоторые обижены, что все выставили флаги Франции на свои аватарки, хотя не делали этого ни в связи с ужасами в Сирии, ни даже в связи с терактом в Египте.
Впрочем, первым откликом все равно было сочувствие, это важно. Только позднее начали наслаиваться упомянутые мною факторы. Люди стали говорить, что по количественному соотношению жертвы в западном мире не идут ни в какое сравнение с жертвами на Ближнем Востоке. То же самое можно сказать о потерях на Северном Кавказе, на той же Украине. Почему они были не так заметны для мирового сообщества?
Разбираясь в причинах парижских терактов, в Махачкале вспоминают и об участии Франции в сирийском конфликте, и даже о массовых убийствах мусульман французскими военными в прошлом — взять хотя бы Алжир. Говорят и о разных медийных возможностях. Ну, так вышло: после терактов в Бостоне, когда поймали братьев Царнаевых, Дагестан наводнили иностранные журналисты, выяснявшие все детали об их семье. Пишут ли они так же подробно о жертвах в Сирии? Постепенно приходит понимание, что человеческая жизнь в разных цивилизациях ценится по-разному: убийство одного европейца порой выводит на улицы толпы, но кто помнит, сколько мусульман убито в Ираке, в Сирии? Неудивительно, что наступает всеобщее огрубление, люди становятся черствее: как сочувствовать полноценно, если все эти беды так далеко, а людей убивают даже не с помощью автоматов в руках солдат, а с помощью дронов?»
«Оправдывающих это вообще нет»
Правозащитник Али Чаринский, создатель и руководитель общественного движения «За права мусульман», хорошо известен мусульманам Москвы. В сентябре 2014 года он активно участвовал в защите участников потасовки с полицией у Исторической мечети, когда толпа верующих, увидев, как их знакомых ведут в автозак, попыталась отбить задержанных у бойцов МВД. Также он пытался провести в Москве митинг против карикатур, опубликованных в журнале «Шарли Эбдо», но мэрия его не согласовала. Чаринский уверен: даже те, кто придерживается радикальных взглядов, не сочувствуют парижским убийцам.
«Есть существенная разница между этим терактом и прошлыми убийствами во Франции. Сейчас оправдывающих эту подлость вообще нет во всем круге моего общения. То, что сделало ИГИЛ*, — это гнусность. Так говорят не только мусульмане во всем мире, но и воюющие оппозиционеры Сирии, которые тоже осудили убийства ни в чем не повинных граждан Франции. Чего добились эти люди? Мусульман по всему миру с новой силой стали оскорблять. Им предлагают закрывать мечети в Европе, а по Сирии начали наносить еще более сильные авиаудары. Совершившие теракт люди оказались однозначно недальновидными и обладающими скупым мышлением. Это очевидно даже для многих видных богословов, которые тоже осудили эти действия.
19 ноября, Тель-Авив, Израиль. Двое убитых, один раненый
У концертного зала «Батаклан» после теракта, 13 ноября, Париж, Франция
43 убитых, 239 раненых, 12 ноября, Бейрут, Ливан
Что интересно, даже сочувствующие боевикам не очень понимают, зачем это все. Но среди обычных людей, имамов и вообще всех, кто обеспокоен ситуацией в Сирии, появилась озлобленность не только на самих террористов. Многим не нравится реакция на парижские теракты. Никто не говорит, что сочувствовать парижанам неверно, но слушайте: в Сирии происходят еще более жуткие вещи: теракты идут на протяжении пяти лет, умирают женщины, дети, старики, причем всех их убивает не ИГИЛ***** и не «Джабхат ан-Нусра»*****, а правительственные войска. Ими, по моему мнению, да и по мнению многих, руководит террорист номер один — Башар Асад. Теперь еще и Россия решила к нему присоединиться. Вот что сильно раздражает мусульман. Об их единоверцах — жертвах терактов никто не скорбит, а о террористах, совершивших злодеяние от имени ислама, говорит весь мир. Кажется, что мусульман опять стали делить на плохих и хороших». «Они опасны не только для запада»
Айрат Вахитов, исламский проповедник, бывший узник Гуантанамо, сейчас живет в Турции. Также известен как Салман Булгарский. Уроженец Поволжья, в 1999 году он отправился на территорию Афганистана: по некоторым данным, чтобы участвовать в боевых действиях на стороне исламистов. Был задержан американскими военными и помещен в тюрьму Гуантанамо, где его продержали с 2002 по 2003 год (по утверждению Вахитова — «в железной клетке»), но впоследствии отпустили. Некоторое время Вахитов пожил в России, затем перебрался в Турцию. С началом войны в Сирии активно помогал антиасадовской оппозиции. По его собственным словам, заочно приговорен к казни боевиками ИГИЛ* за то, что не соглашается с их позицией и не признает их государством.
«Если совсем просто, то любая трагедия, жертвами которой стали мирные жители, не должна радовать мусульман. Это не популизм, это религиозная точка зрения. Но, конечно, двойные стандарты «цивилизованных обывателей», которые включаются, когда речь идет о бедах мусульман, все же присутствуют. Это можно видеть на форумах, это открыто высказывают популярные блогеры вроде Носика (имеется в виду журналист Антон Носик, чьи радикальные записи о борьбе с «исламской угрозой» Следственный комитет РФ проверял на экстремизм. — NT), который вообще призывал убивать сирийцев. Он откровенно рад убийствам сирийских детей и женщин. И ему за это ничего не будет, конечно. Общество вполне одобряет его взгляды.
«Любая трагедия, жертвами которой стали мирные жители, не должна радовать мусульман»
Я считаю, что радикализация мусульманской молодежи происходит из-за государственной политики. Террор власти по отношению к салафитам, конечно, обернется ответным слепым террором и ненавистью. Так уже произошло в Сирии: ИГ* — это ответ молодежи на насилие режима. То же самое и в Ираке: террор — это ответ суннитов на репрессии шиитов по отношению к ним. А вот в Турции по-другому: там, по данным спецслужб, — около 120 тыс. человек, которые прошли обучение в лагерях Афганистана, многие участвовали в боевых действиях, но теракты исходят не от них, а в основном от курдских коммунистов или сторонников ИГ*, которые не находят поддержки среди населения.
Когда я переписывался с молодежью, то очень удивился ее реакции на парижские теракты. Многие писали что-то в духе «так им и надо». Но, надеюсь, тут молодежный максимализм играет решающую роль. Мне кажется, такие люди явно потенциально опасны не только для Запада, но и для мусульманского сообщества».
Похоже, большинство мусульман сегодня — против террора, но свой счет к Европе, свой запрос на равенство, хотя бы перед лицом смерти, они готовы формулировать уже сегодня.
* ИГ, или ИГИЛ («Исламское государство»), «Джабхат ан-Нусра» — организации, запрещенные на территории РФ как террористические.
Фото: AP Photo/Harouna Traore, APF photo/Jack Guez, REUTERS/Christian Hartmann, REUTERS/Hasan ShaabanTEMPLATE OUT