ОНА – против насилия

В Международный день прав человека российские феминистки нарушали предновогодний шопинг москвичей

"Остановим несправедливость, неравенство, насилие и агрессию!" – из этого лозунга сложилось имя объединения феминисток России под названием ОНА. В Москве активистки феминистского движения решили напомнить о себе в Международный день прав человека, устроив в одном из торговых центров столицы просветительский пикет-перформанс против домашнего насилия. Акции проходят в рамках международной кампании "16 дней против гендерного насилия". Участницы российского феминистского движения считают, что эта проблема актуальна не только для провинции или стран так называемого "третьего мира", но и для москвичек.

О том, какие сферы российской действительности заставляют феминисток возмущаться и действовать, в интервью Радио Свобода рассказала представительница объединения ОНА Маша Казакова:

Шокировать привлечением внимания к тому, что считается табуированным. Потому что в нашей стране до сих пор считается, будто то, что происходит внутри семьи, – это внутреннее дело и в это вмешиваться нельзя

– Семейное насилие, домашнее насилие может быть не только физическим или сексуальным. Это, в том числе, эмоциональное насилие, социальное насилие, экономическое насилие. И далеко не всегда женщины это осознают. Очень часто бывает, что женщина несколько лет находится под воздействием, под давлением мужа или какого-либо близкого родственника и совершенно не осознает, что она находится в ситуации домашнего насилия. Ей очень часто кажется, что это нормально, что это традиция, что не надо уходить от такого человека, и бывает, что само общество давит на женщину, потому что у нас в стране до сих пор остаются черты патриархальной культуры. И очень часто окружающие уговаривают женщину не уходить от мужа, не бросать родственника-насильника. Поэтому очень важно до женщин донести, что именно является насилием. На это, в частности, направлена наша акция.

– Под определение "домашнее насилие", похоже, подходит и практикуемое на Кавказе принуждение к браку, ранние браки. А если, например, в семье муж или брат употребляет наркотики и из-за этого женщина очень страдает и материально, и морально, поскольку жизнь ее стала невозможно сложной, а общество стигматизирует таких людей – "семья наркомана". Можно считать, что это тоже домашнее насилие?

​

– На мой взгляд, насилие будет проявляться, если женщине не обеспечат возможность, не дадут организовать лечение для этого человека. По сути, этого человека надо лечить, помещать в больницу, где ему будут оказывать помощь. Но если социум, друзья, родственники дают понять: это твой крест и тебе его тащить – это уже насилие, давление.

– Когда вы проводите свои акции, вы сталкиваетесь с противодействием не только правоохранительных органов, которые пытаются пресечь несанкционированные действия, но и людей, которые с непониманием на вас смотрят?

– Есть такое. На предыдущей акции были и неодобрительные реакции, в основном со стороны мужчин. Женщины относятся с пониманием, как правило. И мужчины иногда смотрят с участием и пониманием, но очень редко.

– Москва – столичный город, и принято считать, что такие города более продвинутые, в том числе и по части обеспечения прав человека. Можно говорить, что острота проблемы семейного насилия меняется в зависимости от того, где живет женщина?

– По моему мнению, насилие есть везде: и в большом городе, и в маленьком, и в провинции. В провинции может быть своя специфика, особенно в деревнях, некрупных городах, где могут на женщину давить тем, что если она сейчас уйдет от мужа, то останется совершенно одна, без попечения. К родителям она уже не может вернуться, не все родители примут, и не у всех еще родители остаются живы к этому моменту. То есть на нее начинает больше давить общество. В Москве более опасно экономическое насилие, сексуальное насилие, когда женщину лишают контактов с друзьями, доступа к средствам, запрещают работать, каким-то образом ограничивают свободу. Особенно это может случаться с девушками, которые приехали из другого города и попадают в зависимость от мужа.

– Проблемой домашнего насилия занимаются многие правозащитные организации, не относящиеся к феминистским. Что особенного может сделать именно объединение феминисток, чего не в состоянии сделать другие правозащитные организации?

– Да, верно, есть Российская ассоциация кризисных центров для женщин, есть Центр помощи пережившим сексуальное насилие "Сестры", который не только для женщин, но и мужчин принимает, и детей. Феминистское объединение привлекает внимание именно к проблеме женщин. Идея нашей организации появилась в декабре 2013 года. Начальный костяк организации составили пять человек. Осенью 2014 года состоялась наша презентация как феминистского объединения. На данном этапе нам кажется главным создание кооперации феминисток, а не организации с жесткой структурой, как какой-нибудь политической партии. Сейчас мы наблюдаем раздробленность феминистских организаций в России, к сожалению. Наша организация была создана именно с целью объединять различные феминистские сообщества ради общих целей.

– Эти цели – принятие каких-то законопроектов?

– Да. И еще определенные требования как к власти, так и к самому феминистскому движению – что ему необходимо сделать. На ближайшее время созрела необходимость в законопроекте о домашнем насилии. Совсем недавно, несколько месяцев назад, шел сбор подписей в интернете за то, чтобы принять эффективный закон о домашнем насилии. Но, к сожалению, эта петиция ни к чему не привела. Но закон очень нужен. Необходимо при этом создать государственную сеть убежищ, кризисных центров для женщин, ну, и установить комплекс мер по защите женщины от насильника уже после их рассоединения. Мы выступаем за то, чтобы было гарантировано право на бесплатный аборт, которое государство хочет отнять. Но при этом обязательно нужно организовывать лекции или какое-то иное информирование подростков о контрацепции, чего сейчас не делается. Такое просвещение – не только борьба за право женщин на распоряжение собственной репродуктивной функцией, но и в том числе профилактика того же СПИДа, многих других заболеваний. Необходимо также уничтожить гендерный разрыв в оплате труда. Сейчас, как известно, женщины получают меньше мужчин на тех же должностях. Нужно принять комплекс мер по борьбе с дискриминацией на рабочем месте, когда женщину не на каждую работу могут взять. До сих пор существует список должностей, запрещенных для женщин, например, работа машиниста электропоезда в метро. Мы хотим добиться увеличения социальной поддержки матерям. Должна быть нормальная социальная поддержка, нормальные выплаты и обязательное обеспечение детей детскими садами.

– Не только материнский капитал, да? Сейчас государство говорит, что оно много делает для повышения рождаемости и для того, чтобы женщина чувствовала себя комфортно и обеспеченно, растя детей.

Чтобы был создан государственный алиментный фонд

– Да, абсолютно верно. Мы сейчас наблюдаем такую картину, когда государство требует от женщины родить в обязательном порядке, то есть увеличивать рождаемость, а вот что дальше делать с ребенком, какие ему дать возможности – это уже возлагается на семью, очень часто на саму женщину. Ведь в России нас очень много семей без отцов.

– Одно из требований – обязать государство создать фонд для гарантированной выплаты алиментов женщине.

– Да, очень хотелось бы, чтобы был создан государственный алиментный фонд. Потому что очень часто отец, чтобы не платить алименты, не устраивается работать официально, или скрывает часть зарплаты, или просит, чтобы ему зарплату официально платили по минимальной ставке, а остальные деньги получает через черную кассу. Тогда алименты начисляются по минимуму. Бывает, что бывший муж скрывается, не хочет платить алименты, а сама мать не всегда может работать, особенно если у нее несколько детей. Поэтому алиментный фонд обязательно нужен, чтобы женщина в любом случае была уверена, что, если она подала на алименты, они будут.

До сих пор существует список должностей, запрещенных для женщин, например, работа машиниста электропоезда в метро

– Одна из целей феминистского объединения – чтобы женщин больше было в полиции. Это связано с расследованием насильственных преступлений в отношении женщин и отчасти со стремлением к равноправию. Но в обществе существует гендерная дифференциация, если так можно выразиться, со знаком "плюс". Люди вовсе не оправдывают насилие в отношении женщин, а говорят: мы не хотим видеть женщин в армии или в полиции, потому что в отношении них может случиться насилие – со стороны преступников, врагов (если это война), а мы не можем вынести и допустить, когда женщины страдают...

– Ну, эта проблема относится к тому, что женщина традиционно воспринимается в патриархальном обществе как нечто важное исключительно для репродуктивных функций, для продолжения рода, что ее нужно беречь. Это то, что мы называем "объективацией женщины". Но тут уже идет нарушение прав человека. Почему именно в полиции хочется увеличить количество женщин? Потому что, допустим, девушке, пережившей сексуальное насилие, психологически трудно рассказывать о пережитом мужчине-полицейскому. И надо увеличивать количество женщин не только в полиции, но и количество женщин-операторов тех же кризисных центров. Если женщина звонит в кризисный центр и трубку берет оператор-мужчина, это тоже для нее может быть дополнительным стрессом.

В нашу организацию может вступать мужчина, если он понимает, для чего феминизм. Но при этом он не может занимать лидирующих позиций

– Многие ваши идеи, несомненно, очень актуальны. Но на вашем сайте есть вещи (это касается, скорее, языка и понятийного аппарата), которые могут звучать совершенно непонятно для женщин в глубинке, женщин с другим образовательным уровнем и базисом. Как вы думаете, ваш манифест, ваше гуманитарное и правозащитное послание может быть поддержано также женщинами старшего поколения, "старой школы"? Или вы в работе организации полагаетесь на 25–35-летних?

– У нас нет строгих требований к участницам нашей организации, и принимать участие в нашей деятельности могут совершенно разные люди. Да, наш основной постоянный костяк составляют молодые участницы, от 20 до 30 лет, но есть и много участниц старше. Есть несколько участниц младше 20 лет. У нас нет и четкого приема в организацию. Членом или представителем нашей организации может стать любой человек, который считает себя женщиной, которому кажется, что феминизм – это важно. Также в нашу организацию может вступать мужчина, если он понимает, для чего феминизм, если он готов слушать нас. Но при этом он не может занимать лидирующих позиций, главенствующих позиций. Мы принимаем женщин разного социального положения, разных классов, незащищенные группы женщин.

Хотелось бы, чтобы сфера нашего влияния распространялась на самых угнетенных женщин, например, которые не имеют гражданства Российской Федерации, поэтому живут в атмосфере угнетения, или женщин рабочего класса, или представительниц маргинализованных групп – как те же ЛГБТ. Очень хотелось бы на них тоже распространять влияние, идеи равноправия. Насчет возрастов: очень многие молодые участницы стремятся в своей семье, в своем окружении рассказать о том, чем они занимаются, чем занимается наше объединение. Тем более у нас много проектов, которые направлены на самые разные группы населения. Во-первых, это наш сайт, который используется как всеобщая медиаплощадка российского феминизма, мы там выкладываем много всего, касающегося именно феминизма в нашей стране. Любая участница феминистского объединения может предложить свою информацию, которую она хочет разместить на сайте, и к ней обязательно прислушаются, если это не противоречит основным принципам феминизма. У нас есть замечательный проект "Феминистская афиша", на сайте размещен календарь, где расписано, какие феминистские мероприятия проходят в этот день в стране, как можно связаться с организаторами, поучаствовать, посмотреть. У нас есть проект "Феминистский киноклуб". Он существует пока только в Москве, хотя отделения нашего объединения есть и в Санкт-Петербурге, и в прочих городах России. В основном в Свердловской области, в Екатеринбурге, а также в Московской и Ленинградской областях. В Москве киноклуб собирается в Сахаровском центре. Мы обсуждаем фильмы на феминистскую тематику. Есть феминистский клуб ОНА, который веду я, где мы обсуждаем идеи активизма, что можно сделать. Также в рамках этого феминистского клуба функционирует группа поддержки, группа роста, где каждая участница может высказаться, поддержать других. И очень приятно, когда там собирается много участниц разных возрастов, разной степени известности в феминизме.

– Это дискуссионная площадка?

Наши акции рассчитаны на то, чтобы привлечь внимание к проблеме, ну, и в некоторой степени, может быть, даже шокировать граждан

– Там бывают и дискуссии. Особенно когда идет обсуждение проектов, которые мы готовим. Также на самом сайте у нас существуют еще сетевые проекты, как "Ликбез", где мы подбираем статьи, которые подробно описывают термины, понятия, используемые в феминистской теории и практике, и все, что может быть непонятно. Феминистский словарь у нас есть. Очень много для помощи начинающим: феминистская библиотека, даже библиотека лозунгов есть. Само наше объединение, как правило, занимается проектами, которые могут помочь больше узнать о феминизме. Но в последнее время мы начинаем проводить акции, как сегодня, которые рассчитаны на другие слои населения, не имеющие отношения к феминизму. Эти акции рассчитаны на то, чтобы привлечь внимание к проблеме, ну, и в некоторой степени, может быть, даже шокировать граждан. Шокировать привлечением внимания к тому, что считается табуированным. Потому что в нашей стране до сих пор считается, будто то, что происходит внутри семьи, – это внутреннее дело и в это вмешиваться нельзя. Женщин, бывает, даже уговаривают, мол, бьет – значит любит. И мы раскрываем эти закрытые двери семьи, даем понять, что это можно показывать, это нужно видеть, это приведет к решению проблемы. Мы показываем, что проблема не исчерпывается конкретной семьей, это важно для всех.

• 

  Евгения Назарец

  Исполняющая обязанности Директора Русской службы Радио Свобода

  NazaretsE@rferl.org