Война.рф и мир.рф

Как Лев Толстой победил смысловиков Кремля

"Историки Наполеона рассказывают, что еще от Смоленска он хотел остановиться, знал опасность своего растянутого положения, знал, что занятие Москвы не будет концом кампании, потому что от Смоленска он видел, в каком положении оставлялись ему русские города, и не получал ни одного ответа на свои неоднократные заявления о желании вести переговоры", – корреспондент ВГТРК читает этот фрагмент из третьего тома "Войны и мира", стоя на бетонной полосе российской авиабазы в Латакии, в Сирии, – на фоне самолетов с красными звездами и под свист их двигателей.

Другой корреспондент перенимает эстафету на Саур-Могиле. "Донецкая область. Украина", – значится в титрах: "Давая и принимая Бородинское сражение, Кутузов и Наполеон поступили непроизвольно и бессмысленно. А историки под совершившиеся факты уже потом подвели хитросплетенные доказательства предвидения и гениальности полководцев, которые из всех непроизвольных орудий мировых событий были самыми рабскими и непроизвольными деятелями", – читает корреспондент, и страницы книги рвет ветер, гуляющий на высоте, где немногим более года назад шли ожесточенные бои.

"Каждый по своему трактует это сочетание толстовского текста и места, откуда выходят в эфир корреспонденты ВГТРК. Сочетание эмоционально сильное", – добавляет ведущая канала "Культура", где в эфире – огромный мультимедийный проект войнаимир.рф, посвященный 150-летию романа Льва Толстого. В чтениях романа приняли участие свыше тысячи человек "самых разных возрастов и профессий", и профессий не только творческих. Одним из чтецов стал премьер-министр России Дмитрий Медведев.

Что хотели сказать авторы дорогостоящего, поддержанного государством проекта, примеряя толстовский текст к современной России? Об этом мы поговорили с культурологом и социологом, главным редактором журнала "Искусство кино" Даниилом Дондуреем. Проект ему понравился:

– Во-первых, у нас давно не было чисто культурного проекта: большого, национального, затратного, с сотнями элементов и идей, показывающего разнообразный народ, от каких-то старшеклассниц до вице-мэров, люди самых разных профессий гигантской страны в разных местах, в рабочих своих контекстах, читающих, находящихся в состоянии особого подъема. Мне показалось, что это здорово и благородно, дорого и мощно. Второе: я как зритель и они как соавторы Толстого понимают значение этого текста для всего мира. Их не надо убеждать в том, что это одно из высших проявлений российского языка, культуры, духа. Это не надо доказывать, снабжать словами, ракетами, самолетами, заявлениями в ООН – это настоящий абсолют.

У них сбоку пистолет, у создателей этого проекта

– Самые разные были люди, и то, как они читали, и то, что они читали, создавало определенный контекст, который непонятно, насколько соответствует роману. Когда я вижу двух корреспондентов ВГТРК, которые, один с авиабазы Латакия, откуда наносятся удары сейчас по разным сирийским объектам, другой из Донецкой области, читают "Войну и мир", я даже затрудняюсь расшифровать этот посыл. А посыл какой-то есть, потому что ведущая подчеркивает, что место, откуда читается, имеет значение. Вы можете расшифровать это все?

– Произведение это не случайно "проходят" (мне не нравится это слово) в школе уже больше ста лет не потому, что это гимн войне, а потому что в нем столько глубины и возможностей, что каждый, от чудовищных режимов в Центральной Африке или Северной Кореи до сверхдемократичной Норвегии или Канады, находит что-то очень важное для себя. Этим роман велик. Второе: конечно, каждый хочет использовать репутацию великого писателя в своих интересах. Канал "Культура" (никому про это не говорите) входит в гигантский производственный комплекс ВГТРК. Я исхожу из идеи, что главное производство современного мира – это интерпретация реальности. Понимание реальности – это важнее, чем нефть, газ, металл, все, что угодно. И это понимание реальности – официальное производство ВГТРК изготовляет. Они просто обязаны поставить все в официальный политический контекст, иначе этих людей лишат работы, не дадут денег и так далее. То есть военный должен ходить с погонами и держать на боку пистолет. Он может спасать людей, но он военный. Они военные. Мне наплевать на то, как они будут отчитываться перед работодателями о вписании великого художника в сбитый турками самолет, в военную базу в Сирии, в уничтоженный донецкий аэропорт... Конечно, они это будут делать, у них сбоку пистолет, у создателей этого проекта. Но я чувствую, я это переживал, когда смотрел: Толстой "круче" (использую это слово подростков), чем руководство ВГТРК и все те, перед кем это руководство отчитывается. Он мощнее, шире, он будет жив и для потомков, для тех, кто забудет, что такое Донецк в событиях 2014 и 2015 года. Как бы ни хотели отравить этот бездонный колодец смыслов какими-то деталями, они все равно Толстого не усекут. Слава богу, что у России есть такой гений, абсолютный, вневременной, наполняйте его любой отравой, он все равно это выдержит.

Толстой – это море

– Интересное утверждение, что северокорейский лидер найдет для себя что-то в романе, и демократический лидер найдет свое. Толстой бесстрастен? Разве нет своего посыла? И когда люди интерпретируют его, они извращают этот посыл.

– Он не бесстрастен, он колоссален по глубине. Когда вы подходите к морю, вы можете вылить туда бутылку, чашку, даже цистерну яда – для моря это ничто. Толстой – это море, это море бездонное и вневременное. Поэтому искусство остается, несмотря на все технологии, экономики и все политические виды строя. В нем совершенно другая консистенция смыслов. Да, сможет Ким Чен Ын использовать какие-то фразы, странички, что люди счастливы, видя своего государя, там есть это. Ну и что? Все равно этот великий роман не про это. Этот великий роман еще про столько объемов смысла, что вы его даже поколебать не сможете.

Что могло бы быть, если бы Владимир Владимирович Путин писал книги

– Все школьники "проходили" роман. Как вы думаете, на самом деле, насколько люди знают и понимают его? Формально, весь народ его читал.

– Когда мы говорим о народах, мы в одних случаях говорим о десятках тысяч людей, иногда паре миллионов, а народы, например, российский – это 146 миллионов. В Советском Союзе, естественно, не 280 миллионов человек революцию августа 1991 года делали, ее делали самые активные, продвинутые, пытающиеся разобраться в принципах жизни и будущем страны элиты. В Москве и по всей стране все события, приведшие к уничтожению советской власти, – это пара миллионов человек из 280. Это всегда элиты, только элиты. И здесь тоже те, кто понимает значение Толстого, кто читает его раз в десять лет или хотя бы два раза в жизни – это тоже элиты, люди неравнодушные, активные. Канал "Культура", обращаю внимание еще как социолог, – это только элита. Канал "Культура" никогда не смотрят больше 2%. А еще неизвестно, кто эту программу смотрел, может быть 1%, но это важный процент. Это смотрели кормильцы страны, не те, кто отвечает за госкомпании, заседает в министерствах и сидит в администрации, а настоящие кормильцы, те, кто делает науку, открывает свои компании, рискует, противостоит изоляции России, читает книги, снимает хорошие авторские фильмы. Они смотрели, я в этом убежден, их очень много. Как говорил очень важную мысль Андрей Платонов: "Без меня народ не полный". И это так, без одного Шукшина российский народ не полный. И Толстой – это не "Малая земля" Брежнева, Брежнев, как известно, самый любимый лидер страны ХХ века у российских граждан. Что могло бы сегодня быть, если бы Владимир Владимирович Путин писал книги.

Толстой несет жизнь. Он несет победу над войной

– Можно воспринять проект как демонстрацию величия страны? В последнее время по телевидению мы все чаще слышим, как разные люди вплоть до высших руководителей страны обращают свое внимание на ядерную бомбу – явно с целью напомнить о величии страны. Можно ли сказать, что "Война и мир" Толстого и сам Толстой – это такая другая ядерная бомба, в другой области, но тоже ядерная бомба, которую достали, чтобы напомнить, как велики жители России?

– На девять десятых я не согласен с тем, о чем вы говорите, но в одном согласен. В чем не согласен: атомная бомба несет смерть человечеству и России, в первую очередь. Это, конечно, тотальный проект – атомная бомба. Она несет смерть. А Толстой несет жизнь. Он несет победу над войной – это очень важно. Неслучайно "и мир", он несет и мир. Это самое главное. Второе, и это даже уже понимают все тираны, которые произносят слова "человеческий капитал", экономистов заставляют произносить, объяснять, что такое человеческий капитал, что это ценность будущего. По этому измерению, бомба – финал человеческого капитала, а Толстой – это полет человеческого капитала, то есть сложной развитой личности. Что касается того, с чем я согласен, я согласен только с тем, что Толстой – это свидетельство гигантской потенциальной мощи России, это действительно конкурентоспособный продукт, может быть, единственный. Единственный конкурентоспособный продукт – это креативность и сложность русской культуры. В двух ипостасях, на мой взгляд – это ее невероятная сложность и непознанность, она вообще не изучается. Я имею в виду не художественную культуру, а саму культуру, безмерно сложную, непонятную, табуирующую знания самой о себе, работающую в сотнях контекстов, неизвестную, неисследованную. И в узком понимании слова "культура", как художественная культура, здесь действительно мы представляем некий очень конкурентоспособный продукт. Мы не можем показать его ни в биологии, ни в IT-технологиях, ни в производительности труда, тем более она у нас в 3–3,5 раза ниже, чем в Норвегии, например, или в Сингапуре. А в культуре показываем. Вторая половина XIX века, первые десятилетия ХХ века – мы конкурентоспособны. Сам факт демонстрации продукта, где мы конкурентоспособны, – это невероятно вдохновляющее для смысловиков Кремля обстоятельство. Они подсознательно понимают, что и ракеты наши скоро будут отставать, и самолеты будут сбиваться, а Толстой нас не подведет никогда. Толстой будет у интеллектуалов, элит всего мира всегда вызывать уважение.

Они 125 миллионов людей, 85% населения, как им кажется, успешно пасут

– Хочу на секунду отвлечься и спросить, что такое смысловики Кремля?

– Смысловики – это основные профессионалы современной российской жизни. По фамилиям мы их всех не знаем – это сетевое сознание, какое-то небольшое количество людей в администрации, на телеканалах, программные директора, продюсеры, авторы, режиссеры, главные редакторы газет. Это те, которые изготовляют массовое представление о жизни ста с лишним миллионов людей. Делают, с одной стороны, очень эффективно, а с другой стороны, чудовищно, потому что они, на мой взгляд, развернули страну в обратную от прогресса сторону, в этом смысле они не патриотичны, они делают Россию слабее, чем она могла бы быть. Они, конечно, 125 миллионов людей, эти 85% населения, как им кажется, успешно пасут, но на самом деле они ведут к каким-то разломам, будущим драмам. Безусловно, это связано с главным моим убеждением, что все в жизни людей зависит от культуры. Политика, экономика, картина мира, программа поведения и разного рода моральные запреты и разрешения. Можно женщину через день после того, как у нее отняли ребенка и убили, выслать из России и забыть, и в Петербурге никто не выйдет на улицы, чтобы быть пораженным этим аморальным действием. Это огромная работа многих тысяч людей, она, мне кажется, самая влиятельная, не буду говорить эффективная, потому что в слове "эффективная" есть позитив, а это негативная деятельность сегодня.

– Я хочу придерживаться беседы о "Войне и мире", но у меня есть некоторые сомнения в том, что общество зомбировали, навязали ему представления. Мне кажется, что люди, которые производят смыслы, смысловики, о которых вы говорите, они все-таки являются производной от общества.

– Мы сразу должны огромную дискуссию провести, что такое общество. Давайте вернемся к Толстому.

Они думали, что Толстой Лев Николаевич у них будет на идеологических подтанцовках

– Давайте вернемся к Толстому. У Толстого есть вполне ясный посыл: он против войны. При этом в стране, которая сейчас очень погружена в войну, фактически получается диссонанс между атомной бомбой и Толстым. Почему вообще смысловики рискуют пускаться в это плавание, учитывая, что, по сути, проект с Толстым противоречит проекту с атомной бомбой?

– Это тот случай, когда я с вами абсолютно согласен. Они это сделали, как им казалось, в своих интересах. Вы знаете, что в российской картине мира проблема войны более важна, чем проблема мира. Поэтому министр культуры возглавляет Военно-историческое общество, а не мирно-историческое общество. Русский язык невероятно чувствителен, он беспредельно четко показывает главные ценностные ориентации. Война, готовность к жертвенности, но главное – готовность к победе. Война как преддверие потенциальной победы, в том числе над всем противостоящим России. Они хотели это использовать сегодня, когда есть и наши военные базы, и Сирия, и Турция, и Украина, и граница с Грузией, и Прибалтика, все, что угодно – это очень важное сохранение милитаристского духа, невероятно важное. И они думали, что Толстой Лев Николаевич у них будет на таких идеологических подтанцовках, как ночные передачи на телеканалах. Когда они говорят одно, потом идут ночные какие-то передачи, после которых идут те самые американские фильмы, которые они так громили. В России одно из свидетельств ее невероятной сложности – это двоемыслие, невероятно тончайшее, мощнейшее и так далее. Они хотели Толстого использовать в каком-то смысле как Владимира Соловьева. Но Толстой не Соловьев, Толстой – мировой гений, он не поддается, он им не по зубам, он не сомасштабен, он преодолеет все те рамки, в которые они его загоняли. И слава Богу, что они эти миллионы долларов на него использовали. Если бы не было сирийских и турецких задач, они, может быть, бы не потратились. Но они потратились, чтобы какое-то количество людей, важных людей, элит, увидели, что Толстой за мир. О ужас, мы-то как раз сейчас будем С-400 вводить, а он за мир. И вот это очень важно, это беспрецедентно. Здесь Толстой, конечно, в очередной раз обыграл и этих смысловиков тоже.

Здесь человек всегда крепостной государства-цивилизации

– Одна из важнейших концепций Толстого в романе – роль человека в истории. Он неизменно говорит о том, что на самом деле человек тут не так важен. В стране, где один человек важен, где есть человек, который много решает, это тоже не уловленный смысловиками смысл?

– Согласен. Они хотели это использовать, они хотели это вставить. Это важнейшая задача современного идеологического производства, культурного, мировоззренческого производства – сказать: а ты не думай, есть такой человек, он один, он государь, он все сделает. У Толстого ведь очень много про государя. Он там показан как живой, думающий, сложный, уникальный – это все очень важно. Они это тоже все стремились сделать, такая задача у них есть. Это первое. Второе: в России действительно очень не прожитое, не очень развитое, не освоенное нацией понимание частного человека. Я просто гражданин, даже не с политической коннотацией – не иду на Болотную площадь, не выступаю, а я просто гражданин, приватный частный человек, у которого есть свое видение жизни, свои цели, например, чисто семейные, или материальные, или еще какие-то. А здесь, скажу резко, человек всегда крепостной государства-цивилизации. Владимир Владимирович год назад сказал невероятно важное, что сейчас будет основным – государство-цивилизация. И люди, и граждане, и гражданское общество, и бизнес, и мораль национальная, все, что хотите, дети государства, подопечные, они клиенты государства-цивилизации. Это есть и у Толстого, конечно, он переживает, как мудрейший человек, это отношение с войной, миром, государем, историей. Он исследователь, он переживает. Мне кажется, здесь он интересен скорее как постановщик переживаний и вопросов, а не только автор ответов.

Они хотели использовать и понятие "мир", и понятие ".рф", и "русский мир"

– Как известно, "Война и мир" – это "мир" в смысле "не война", хотя в русском языке можно воспринимать "мир" как земной шар, территорию. Интернет-адрес проекта "войнаимир.рф". "Мир.рф" – это же "Русский мир", тот самый, что в последнее время столь о себе громко заявил. Фактически можно подписать под Российской Федерацией – "Война и мир.рф".

– Это мы возвращаемся к моему ответу на прошлый вопрос. Они, конечно же, хотели это использовать, те самые смысловики, иначе бы они не затратились, они хотели использовать и понятие "мир", и понятие ".рф", и понятие "русский мир", и понятие "суверенность", и понятие "война". Они языковые люди, то есть очень внимательные к этому. Видимо, когда в инстанциях утверждался этот проект, это все было прописано. Под это дело они читали Толстого. Во-первых, их аудитория очень продвинутая на самом деле, бабушки все равно сидели и смотрели на бандитов, они же полицейские, на канале НТВ. Или "Голос", где поют, а не воюют, – там, где сидит не полтора миллиона, а 20 миллионов зрителей. В этом смысле у них тоже не получилось. То есть у них получилось под это дело сделать проект, но не получилось навязать те самые идеологемы, ради которых они начинали это дело.