14 декабря 2015, 00:10 / Бизнес / Интервью

«В России всегда волатильная ситуация»

Почему платежеспособный спрос сейчас беспокоит иностранный бизнес сильнее, чем инвестиционный климат, и на что компания настраивается в 2016 году, рассказал Пьер-Андре де Шаландар Екатерина Кравченко С. Портер / Ведомости

Нынешняя ситуация в российской экономике не пугает председателя совета директоров и гендиректора французской компании Saint-Gobain – одного из крупнейших игроков мирового строительного рынка. Saint-Gobain называет себя мировым лидером в производстве высокотехнологичных и изоляционных материалов, гипсокартона и гипсовых смесей. Компании уже 350 лет, она прошла через все мировые экономические кризисы, философски замечает Пьер-Андре де Шаландар. Saint-Gobain была основана по распоряжению Людовика XIV как королевская зеркальная мануфактура в 1665 г. и занималась исключительно производством зеркал и стекол. Ее первым заказом была отделка зеркального зала Версальского дворца.

Сейчас Saint-Gobain работает в 66 странах. В России компания начала бизнес в 1993 г. с продаж теплоизоляционных материалов, звукопоглощающих подвесных потолков и стеновых панелей, сейчас здесь уже шесть действующих заводов: в Егорьевске (Московская обл.) – заводы по производству теплоизоляционных материалов Isover на основе стекловолокна и по производству сухих строительных смесей Weber-Vetonit; в Челябинске – завод по производству теплоизоляционных материалов Isover на основе каменной ваты; в Арзамасе (Нижегородская обл.) и Полевском (Свердловская обл.) – заводы по производству сухих строительных смесей Weber-Vetonit; в Гомзово (Нижегородская обл.) – завод по производству гипсокартона Gyproc. В 2012 г. в интервью «Ведомостям» де Шаландар рассказывал о необычайно быстрых темпах роста товарооборота бизнеса в России – 20% в год против 5% по миру. Российский кризис скорректировал траекторию развития компании на этом рынке. По итогам 2015 г. компания Saint-Gobain ожидает сокращения на 15–20% в сегментах строительного рынка, где у компании устоявшиеся позиции (в их числе финишные штукатурки или теплоизоляция на основе стекловолокна), но в некоторых нишах, где компания начала работать недавно (гипсокартон или фасады), ожидается рост в 15–30%.

Де Шаландар прогнозирует, что следующий год для российской экономики будет тяжелым, и предпочитает не давать среднесрочных прогнозов. Впрочем, в долгосрочном потенциале российского рынка он уверен. Saint-Gobain не намерена сокращать операции на российском рынке, недавно открыла тут новый R&D-центр, но решение о новых инвестпроектах в России отложила до 2017 г.

– Какие меры компания Saint-Gobain принимает в связи с кризисом? Большинство иностранных компаний намерены сократить операции в России. Вы не останавливаете инвестиции и движетесь в противоположном тренде?

– Нет, мы не меняли наши инвестиционные планы в отношении России, мы только скорректировали сроки их реализации. Сейчас мы взяли паузу, намерены подождать, но операции мы не сокращаем. Существующие заводы будут работать.

– Сколько вы намерены ждать?

– Какое-то время. Невозможно предсказать, как будет развиваться ситуация на нефтяном рынке. Когда цены вернутся на прежний уровень, все может измениться в экономике.

– Вы верите, что нефтяные цены могут вернуться на отметку $100 за баррель?

– А кто мог предсказать пару лет назад, что цены так упадут? Топ-менеджеры нефтяных компаний – BP, Shell и др. – даже такой мысли не допускали. Но все изменилось. Хотя нельзя не сказать, что период низких цен благоприятен: экономика должна адаптироваться и курс российского правительства правильный – нужно производить больше в России и меньше зависеть от нефтяных цен. Сейчас зависимость высокая и она сохраняется. Я не говорю, что низкие цены – это хорошо, поскольку это привело к замедлению или падению [темпов роста] многих отраслей, в строительстве, где мы работаем, в том числе. Но это может принести пользу российской экономике.

– Какой у вас прогноз развития ситуации в российской экономике?

– 2016 год будет по-прежнему тяжелым. Мы не ждем хорошего следующего года.

– Какие ожидания после 2016 г.?

– В данный момент сложно делать какие-либо прогнозы.

– То есть вы будете ждать как минимум до 2017 г., чтобы скорректировать планы?

– Да. Компании Saint-Gobain уже исполнилось 350 лет, и мы прошли через все мировые экономические кризисы. Поэтому мы умеем ждать.

Пьер-Андре де Шаландар

Председатель совета директоров Saint-Gobain Родился в 1958 г. в городе Виши (Франция). В 1979 г. окончил Высшую школу экономических и коммерческих наук, в 1983 г. – Национальную школу администрации 1983 Инспектор в Генеральной инспекции финансов Франции 1988 Руководитель дирекции энергетики и сырья в министерстве промышленности Франции 1989 Начал свою карьеру в Saint-Gobain с позиции вице-президента по корпоративному планированию 2007 Генеральный директор Saint-Gobain, с 2010 г. – председатель правления и гендиректор компании Saint-Gobain – На первый план во многих экономиках вышли геополитические риски. Насколько они серьезны для бизнеса международной компании?

– Геополитическая ситуация непростая во всем мире, и это внушает опасения. Я не эксперт в политике, но опасения действительно есть везде, и прогнозировать ситуацию очень сложно. Риски присутствуют в очень многих странах. Именно поэтому наша философия – диверсифицировать производство: надо распределять риски и иметь много опорных точек.

«Появились хорошие возможности для приобретений»

– Чем на этом непростом фоне отличается ситуация в России?

– В России всегда более волатильная ситуация: очень хорошие годы сменяются плохими. Но в долгосрочной перспективе это многообещающая страна для нашей компании: потенциал рынка очень высок.

– С точки зрения потенциала экологичного строительства перспективы роста рынка тоже многообещающие?

– Да, я надеюсь. Это мировой тренд, и Россия вряд ли останется в стороне.

– Рынки СНГ вас не интересуют?

– Мы пока производим продукцию только в России: у нас здесь шесть заводов, откуда мы осуществляем поставки, в том числе в страны СНГ.

Относительно перспектив в России думаю, что, может быть, в ближайшие два года появятся возможности покупок в России. Многие компании переживают непростые времена, поэтому с этой точки зрения появились хорошие возможности для приобретений.

– У вас есть мишени – кого хотите купить?

– У нас всегда есть мишени (смеется).

– Вы следите, когда компаниям, находящимся в сложной ситуации, станет еще хуже и у них не останется шанса, кроме как продаваться?

– Конечно.

– Много таких жертв?

– Да, целый список.

– Это российские или иностранные компании?

– Российские.

«На встречах с руководством регионов мы всегда видели поддержку»

– Три года назад в интервью «Ведомостям» вы говорили, что инвестиционный климат улучшился. Что скажете сейчас?

– Инвестклимат остался хорошим. Тогда были перспективы роста, но в ближайшие два года их нет. Мы значительно инвестировали в последние пять лет, и для нас инвестклимат не главный фактор сейчас. Нас беспокоит платежеспособный спрос и какова будет его динамика.

– Какова доля российских операций в бизнесе компании?

– Она все еще невелика.

– В регионах каковы главные проблемы – бюрократические или отношения с губернаторами?

– У нас хорошие отношения с местными властями. Руководство в регионах всегда старается помочь, чтобы проект реализовался в соответствии с планом. Иногда просто все идет медленно, но нам всегда удается добиться помощи местных администраций, чтобы все было выполнено в срок. На всех встречах с руководством регионов мы всегда видели поддержку.

– В каких регионах вы почувствовали больше всего поддержки?

– Во всех регионах, где мы работаем.

– Cейчас непростое время в российской экономике, но вы открыли новый R&D-центр. Зачем?

– Это продиктовано необходимостью производственного процесса. У нас довольно обширная деятельность в России, и нам нужно проводить исследования, чтобы производить продукцию, которая больше всего соответствует запросам местного рынка. Качество сырья везде разное. Возьмите песок. Простая вещь, но он разный по составу в разных регионах, это надо учитывать. Климат, особенности строительства в регионе – все это важные факторы, которые нужно учитывать при разработке материалов, поэтому мы проводим соответствующие исследования.

– Но почему вы открываете его здесь?

– В российских университетах хорошая научная база, и мы можем использовать это преимущество. Раньше исследования для российского рынка мы делали в Финляндии, и это занимало до полутора лет, но сейчас мы вышли на тот объем операций в России, что создание своей R&D-базы стало оправданно. Нам это позволит сократить срок проведения исследований до шести месяцев, здесь мы ближе к рынку, можем лучше фокусироваться на его потребностях.

– Будете нанимать русских сотрудников?

– Да, будут работать русские. За пять лет планируем довести штат до 25 человек.

– В Финляндии закроете центр?

– Нет, он будет также работать. У нас очень широкая сеть R&D-центров по всему миру – более 100: от крупнейших, междисциплинарных, до небольших, узкопрофильных. Все они взаимосвязаны. Мы просто думаем о создании добавочной стоимости. Строительная индустрия в России развивается хорошо, но есть ресурс для улучшения. Есть много хороших зданий, но иногда все гонятся за сроками возведения объекта и не учитывают важные вещи, а в результате страдает качество.

«Мы должны быть русскими в России, французами – во Франции, немцами – в Германии»

– Вы планируете фокусироваться на жилом или промышленном строительстве?

– И на коммерческом, и на жилом секторе.

– Вы видите в Москве большое поле для работы?

– Если говорить о новом строительстве, то есть очень хорошие здания, но есть и такие, которые могли быть гораздо лучше.

– Они хуже, чем в центре Парижа, где вы живете?

– В европейских столицах вообще мало новых зданий. Главный рынок для Saint-Gobain – это именно реновация зданий, особенно в Париже.

– Но сейчас в Европе не слишком активно занимаются реновацией зданий из-за кризиса, просто нет на это средств. Из-за рецессии в Европе вам приходится фокусироваться на развивающихся рынках?

– Нет, рецессия в Европе закончилась! В странах Северной Европы ситуация хорошая, Испания растет, Италия восстанавливается. Да, во Франции пока тяжело, но в Германии дела обстоят неплохо.

– Когда вы говорите о нескольких опорах для бизнеса, как вы считаете, где главная опора компании – на европейском рынке или развивающихся рынках? Экономики перепозиционировались по темпам развития и перспективам, это надо учитывать.

– Традиционно Европа – это самый большой рынок, но благодаря диверсификации нам удалось сбалансировать активность на многих развивающихся рынках тоже.

– С ростом налогов некоторые французские компании предпочли поменять юрисдикцию. У вас штаб-квартира в Париже. Что держит вас во Франции?

– Мы исторически французская компания и никуда переезжать не собираемся. Мы не перераспределяем ресурсы на лучшие рынки, а работаем везде вне зависимости от текущей ситуации. Но мы должны быть русскими в России, французами – во Франции, немцами – в Германии и т. д.

– Одна из последних сделок Saint-Gobain была с компанией Sika – ведущим производителем материалов строительной химии. Что вам это дало?

– Мы купили контрольный пакет в компании, выпускающей материалы строительной химии, это смежная с нами отрасль. Сделка вписывается в нашу стратегию – мы предпочитаем либо покупать новые технологии, либо приобретать компании на новых рынках для расширения деятельности.

– Какой из рынков самый многообещающий для Saint-Gobain?

– Нельзя смотреть только на один рынок. Я не люблю класть все в одну корзину. Все рынки хороши по-своему.

Можно сэкономить энергоресурсы, равные годовой добыче газа

– Вы принимали участие в недавнем Консультативном совете по иностранным инвестициям. Учитывая сложность отношений между Россией и западным сообществом, какие у вас остались впечатления?

– Разговор был очень интересным. Консультативный совет вообще очень хорошая инициатива российского правительства. Мне кажется, большинству стран следует проводить подобные встречи. Это хорошая возможность для правительств узнать о проблемах, с которыми сталкиваются иностранные компании, и о том, как работает законодательство и что требуется скорректировать.

– Разве правительство не знает?

– Правительство, конечно, обычно знает, но не всегда премьер-министр в курсе всего. Такие встречи позволяют получить полную картину.

– Российское правительство слышит инвесторов?

– Да. Два года назад мы подняли вопрос о необходимости повышения энергоэффективности в зданиях и мы видим, что правительство прислушивается, эта тема была включена в число приоритетных направлений деятельности консультативного совета.

– Но в России энергоэффективность оставляет желать лучшего.

– Конечно, в России много дешевых энергоресурсов и поэтому проблема не стоит в числе первоочередных, но ею надо заниматься. Здесь важно понимать, что снижение энергопотребления ни в коем случае не является дополнительной нагрузкой на бюджет. Наоборот, это может стать хорошим драйвером для социально-экономического развития страны.

По нашей оценке, если реализовать в России комплекс мер по повышению энергоэффективности, это приведет к дополнительному росту ВВП на 0,7% в год, созданию около 500 000 прямых новых рабочих мест и, как минимум, вдвое больше непрямых рабочих мест. Плюс позволит экономить энергоресурсы в объемах, сопоставимых с годовой добычей газа. Весь этот объем можно экспортировать и получать дополнительные доходы.

– Но Европа, например, не жаждет покупать больше российского газа: курс – на диверсификацию и поиск альтернативных России поставщиков.

– Нет, Европа счастлива покупать российский газ.

– Хорошо. Как вы предлагаете повысить энергоэффективность в России?

– Надо ввести новые стандарты для строительства и реконструкции зданий, устранить технические и регуляторные барьеры, создать экономические стимулы строительства зданий с низким потреблением энергии и энергоэффективного ремонта жилых зданий, создать систему контроля за выполнением строительных правил и норм в строительстве. Два года назад я как раз поднял этот вопрос, выступал за то, что надо этим заниматься. Тогда разговор был более общим и было принято решение о том, что надо выработать критерии.

– Конкретные меры?

– Да. Нужно установить стандарты и сформировать дорожную карту. Мы уже ведем консультации с Министерством строительства – с г-ном Менем (Михаил Мень – министр строительства России. – «Ведомости») по вопросу создания дорожной карты по повышению энергоэффективности в зданиях.

– Сколько времени это может занять?

– Зависит от мер. Некоторые из них могут быть приняты довольно быстро. Но есть также много технических вещей, которые сделать более проблематично. На это уйдет больше времени.

– Но в целом сколько времени может потребоваться – год, два, пять лет?

– Что-то можно сделать в течение года, на внедрение же других мер может потребоваться больше времени.

– Получается, в некоторых странах, и в России в том числе, иностранному бизнесу, чтобы решить какую-то проблему, надо выносить ее на уровень премьера, других путей нет.

– Нет, конечно, есть много путей. Но консультативный совет позволяет решать многие проблемы более эффективно. Я бы советовал применять такую практику и другим странам.

– Разве обсуждать раз в год – это эффективный диалог?

– Да, вполне. Потом же в течение года идет работа в рамках рабочих групп. Но само пленарное заседание совета продуктивно как раз тем, что на нем поднимаются самые главные моменты, без лишних деталей. Очень четко можно сконцентрироваться на проблеме.

Как чиновники разговаривают с бизнесом

– Общая атмосфера встреч иностранного бизнеса с российским правительством изменилась после введения санкций? Может быть, поменялась тональность разговора по сравнению с тем, как это происходило год назад?

– Я могу сравнивать только с заседанием двухлетней давности, в прошлом году я не участвовал. Но судя по тому, что рассказывали, в прошлом году общая атмосфера была более эмоциональной.

Compagnie de Saint-Gobain

Промышленная группа
Акционеры (голосующая доля, данные на 31 декабря 2014 г.): Wendel (19,3%), сотрудники компании (11,8%), остальные акции в свободном обращении. Капитализация – 22,5 млрд евро. Финансовые показатели (шесть месяцев 2015 г.): выручка – 19,86 млрд евро, чистая прибыль – 558 млн евро.
Занимается производством различных видов стекла и строительных материалов (промышленная керамика, пластики, изоляционные материалы и др.). Объединяет 1500 компаний в 66 странах.

– Кто был тогда более эмоционален – российские чиновники или иностранные инвесторы?

– И те и другие. Некоторые компании находились под давлением, политики их просили не приезжать на заседание, но они в итоге приехали.

– Европейские политики тоже не советовали топ-менеджерам ехать, как американские?

– В основном это касалось американского бизнеса. Бизнес по своей сути вообще не вовлечен в геополитические проблемы, это не наша работа. Компании считают, что для бизнеса санкции вредны.

– Но в целом, как вам кажется, российское правительство настроено благожелательно по отношению к иностранным инвесторам?

– Российское правительство заинтересовано поддерживать иностранные инвестиции в России. Они хотят работать с международными компаниями. Ключевой частью повестки совета в этом году была локализация производства. Из-за девальвации сейчас для большинства компаний выгоднее производить здесь, а не импортировать продукцию. И на совете обсуждались конкретные проблемы: что мешает ускорить локализацию, что надо сделать, где проблемные точки.

Все признают, что экономическая ситуация в России сейчас нелегкая. И главная причина этого не столько санкции, сколько низкая цена нефти. Большинство компаний стали инвестировать в Россию до того, как цены на нефть упали. Ситуация изменилась, поэтому некоторым компаниям приходится корректировать планы и активнее осуществлять локализацию.

«Мы способны оценить, насколько эффективно работает система»

– Вы почувствовали, что из-за низкой стоимости нефти российские чиновники стали сговорчивее и более лояльны к иностранному бизнесу – ведь чем ситуация сложнее, чем больше стимулов для дружбы, компромисса?

– На самом деле российское правительство всегда было настроено доброжелательно к иностранному бизнесу. Просто есть ряд бюрократических препятствий, сложностей, но правительство старается помочь инвесторам. Для нашей компании проблема локализации не стоит по сравнению с другими крупными компаниями: у нас производство в России на 93% является местным.

– Почему вам не удалось довести местное производство до 100%?

– Мы бы с удовольствием производили все 100% на месте, но некоторые компоненты для наших материалов мы просто не можем найти в России, поэтому нам приходится их импортировать.

– Почему вы решили поучаствовать в работе консультативного совета только два года назад?

– Нас попросили поучаствовать и внести свою лепту.

– Что надо сделать, чтобы попросили поучаствовать? Трудно стать членом консультативного совета?

– Конечно, трудно, ведь там участвуют крупнейшие компании мира. Saint-Gobain работает в 66 странах, поэтому мы способны оценить, насколько эффективно работает система. Мы также способны помочь выработать и довести стандарты до международного уровня. Ведь, например, существует огромная разница между уровнем энергопотребления в России и странах Северной Европы, где примерно такой же климат, как и в вашей стране. В России потребление на 50% выше. Это же огромный ресурс! При правильном использовании он может высвободиться и использоваться на пользу российской экономики.

– Но все равно в России энергоэффективность не стоит в числе первоочередных задач, есть более насущные задачи. Почему тема энергоэффективности вас так вдохновляет, если говорить о российской экономике?

– Это хорошая тема, в том числе с точки зрения сохранения энергоресурсов для будущих поколений, влияния на окружающую среду и повышения эффективности всей экономики.

– На севере России, например на Ямале, люди вынуждены открывать зимой окна – слишком сильно топят в помещениях, и никто не задумывается, что таким образом тепло, а значит, и деньги, по сути, вылетают в форточку.

– Надо усиливать информационную поддержку, обучать людей. Люди должны понимать, что повышение энергоэффективности домов – это одновременно и улучшение их качества жизни через улучшение качества жилья.

Исправленная версия. Первоначальный опубликованный вариант можно посмотреть в архиве "Ведомостей" (смарт-версия)