How will Facebook be in Russian?

Social networks, information war and law on personal data databases in Russia

"Veponization of information", that is, the use of information for military purposes - the phenomenon is not new. In modern Russia, it acquired the character of the imperative: you work as a journalist - that means you are a combatant of the information war, you will not be able to sit in the trench.

But the most massive and most fierce military operations are not carried out in the press, but in social media. Their participants, often in addition to their will, were millions of users of the Russian -speaking Facebook and Twitter segment. Since they live in different countries of the world, the virtual war has gained the scale of the world.

In December last year, Facebook blocked the Event supporters of Alexei Navalny. They were then preparing for the announcement of the sentence in the criminal case of Navalny and two other defendants and called on opposition users to reach a rally appointed on January 15, announcements on social networks. Facebook blocked the page at the request of Roskomnadzor -Federal service for supervision in the field of communication, information technology and mass communications. According to this department, the creators of the page fell under the so -called "Luvoy Law" , which allows you to limit access to resources containing "calls to riots, extremist activities, participation in mass (public) events held in violation of the established order." In this case, the violation of the procedure was that the organizers of the rally did not agree on the date, time and place of its holding with the authorities of Moscow.

Representatives of Facebook refused to comment on the company's decision. For the Russian opposition, it was an unpleasant surprise. She was used to seeing social media perhaps the last, but quite reliable stronghold of freedom of speech, not subject to the Kremlin. It turned out that this is an illusion.

In the New York Times, an editorial article appeared on this occasion under the heading "Facebook - NOT BAZARY START". Its authors had in mind the ancient Greek Agora - the city market, which served as the place of general -civil meetings.

The article says:

The Facebook solution is an important reminder that social media companies did not take the obligation to maintain freedom of speech if this support is damaged by their business.

The newspaper did not justify Facebook. A critical accent is noticeable in it, but only with careful reading.

Provider can be understood. The global contextual advertising market is growing rapidly. Only in the first quarter of this year, Facebook earned $ 3.3 billion on advertising , and more than half of these income was received outside the United States. In the segment of search advertising, Google remains an unambiguous leader: for the first quarter, advertising brought him 15.5 billion.

You can’t argue with such numbers. But there is something and reputation. In order to support it, Internet companies have been publishing regular "transparency reports" for some time, which contain information about their interaction with the governments. We turn to the Goggle report .

In the section "Requests of state bodies to remove content" we find Russia . For the last reporting period, January-July 2014, from the Russian government agencies, Google received 745 requests. (Their number, by the way, is growing steadily: in the second half of 2013, 324 queries were received from Russia.) Of these, pornography, propaganda of violence, discriminatory statements (what is called the Hate Spech - “hostility language”) and copyright disorders are one percent. Government criticism - 3 percent, national security - 4, propaganda of suicide - 7, drug use - 80 percent.

Requests from the state bodies of Russia were satisfied by 92 percent. Requests with reference to the court decision - at 76.

The report shows examples of government requests and decisions on them.

Request. The Russian regional Internet provider informed us of a court decision that prescribes access to 2 messages in a blog containing extremist religious statements.

Result. We deleted these messages from the Blogspot.ru domain.

Or:

Request. The Ministry of Internal Affairs of Russia requested the removal from the Google Play 8 applications that refer to 3 entries in the federal list of extremist materials about 3 books of Islamic prayers that are prohibited in accordance with Russian anti -extremist legislation.

Result. We limited access to the indicated 8 applications in Russia.

From July to December 2014, 134 requests for the disclosure of personal data of 220 users were received from Russia. Of these, Google satisfied 5 percent, but to establish what kind of requests were and from what reasons the company satisfied some requests, while others are not, it is impossible due to excessive laconicism of information.

Publishes its "Reporting Report" and Facebook. It is even less transparency than Google. Here is the data for the second half of 2014 :

The number of content locks on the request of Roskomnadzor is 55.

The reasons are “propaganda of drugs and suicide, extremist activities, unauthorized riots and processions, attempt on the territorial integrity of the Russian Federation.”

The number of personal data requests is 2. Satisfied - 0 percent.

But this is just the tip of the iceberg. The main array of content is blocked not at the request of governments, but on complaints of individual users. These data are absent in the "Transparency reports".

Not including brains

Last May, the deputy head of Roskomnadzor, Maxim Ksenzov, in an interview with Izvestia, expressed displeasure with the insufficient law list of global providers. According to him, the communication of the department with Google "often comes down to a kind of game. In some situation, they can independently make decisions, and in some-they nod at overseas corporate lawyers and managers and shrug their hands: they say nothing depends on us." Facebook Ksenzov praised: "Unlike Google, their actions, as a rule, differ in certainty and sequence." And Twitter Sharp for the reluctance to cooperate: "Twitter in most cases categorically refuses to remove illegal information ... Consistently refusing to fulfill our requirements, they specifically create conditions in which the blocking of this resource in our country becomes practically inevitable ... We can block Twitter or Facebook in Russia tomorrow."

Kenzov's interview did a lot of noise. However, on the same day, the angry commentary of the head of government Dmitry Medvedev appeared on Twitter, who advised "individual officials responsible for the development of the industry, /.../ sometimes turn on the brains." The Minister of Communications and Mass Communications Nikolai Nikiforov ordered a service check "In the fact of the interview."

Ksenzov eventually received a reprimand.

Already on the third day after Kenzov’s interview, Twitter blocked the blog of the Right Sector, which is prohibited in Russia, and the vice president of Colin Crowell hurried to Russia for negotiations with Roskomnadzor.

The most scandalous blocking or removal of content has recently been associated with the Facebook network. In order not to get to the state into cases doubtful from the point of view of the law, the Kremlin mobilized a huge number of trolls that filled up the network administrators with complaints of posting, allegedly violating Facebook rules.

The blocking of the accounts of Ukrainian and pro -Ukrainian Facebook users began last year and took on such a massive character that it entailed the collective appeal of Ukrainians to Mark Zuckerberg. The authors of the message , indicating cases of unreasonable blocking, wrote:

In the context of total information blockade and aggressive pro -Russian propaganda, Facebook, perhaps, remains the most important channel of information about events in the hot spots of this war, as well as the only means of communication between Ukrainians living in the territories occupied by Russian armed forces.

The appeal was supported by President of Ukraine Petro Poroshenko, who publicly proposed Tsuckerberg - through his account on Facebook - to open an office in Kiev. The Russian official “Sputnik” said that Ukrainians “declared war” by Tsuckerberg.

The case accepted such a serious turn that in May of this year, the founder of Facebook was forced to personally respond to accusations of Townholl format.

According to Zuckerberg, he studied the issue and believes that in the vast majority of cases the blocking was justified. Despite the fact that the employees of the Dublin Office Facebook are engaged in the analysis of the content who speak foreign languages, errors are still not excluded. Tsuckerberg recognized the only such mistake, referring to the program failure - Bug in the Software: the content was recognized as obscene instead of recognizing it as the "language of enmity."

The explanations and excuses of Zuckerberg did not convince anyone. Already after Townholl, he received a petition from Russian and Ukrainian users. The company escaped with a statement in which it recognized separate excesses. But this unsubscription did not satisfy anyone.

Roskomnadzor carefully monitored the development of events. His leaders in their interviews complained about the reluctance of global providers to cooperate with the Russian authorities and talked about their infinite patience.

“Twitter Vice President Colin Crowell came to us in early July and was interested in what information we consider extremist,” the head of Roskomnadzor Alexander Zharov said in August last year. “The Prosecutor General’s Office prepared an explanatory document, which we sent on Twitter. They would be very kindly answered by competent expers We will have a week on Twitter - they say that the information that the unlawful accounts is still not limited is also provided to the competent employees of our Prosecutor General’s Office.

At the same time, Zharov approvingly responded about the decision of the Twitter to block the Shaltai-Boltai account, at which the Haucca Group "Anonymous International" laid out documents received as a result of hacking the mailboxes of Russian officials, which delivered a lot of grief to the authorities. Currently, Twitter is available to a new Shaltai-Bolti account , and it has fresh tweets. The main website of Shaltai-Boltai was blocked in July last year by decision of the Smolninsky District Court of St. Petersburg for the refusal to delete the personal data of a citizen of the Russian Federation at the request of this citizen. The group members themselves consider the court decision only a pretext.

It is worth noting that, among other things, Shaltai-Boltai published-after blocking- correspondence and the head of Roskomnadzor himself.

Requests without answers

By the end of the last year, the main problem was no longer blocking content, but the implementation of the "Law on Bloggers" , that is, amendments to the Law "On Information, Information Technologies and the Protection of Information", in accordance with which bloggers with an audience of more than 3,000 users per day are required to register their blog as a media. Such a blog is subject to all the restrictions that any media in Russia is subject to: it cannot be anonymous, all information should be stored in Russia and presented at the first request of law enforcement agencies; After two warnings, it can be closed.

The law in the new edition entered into force on August 1, 2014. Social media providers claimed that they do not keep records of visiting individual accounts, and the technology does not allow you to install such counters. Officials of Roskomnadzor insisted that it was necessary to find a technical solution.

In March of this year, Alexander Zharov again complained in an interview with Twitter and Facebook, who did not want to meet the requirements of the law: “For example, Twitter in their public statements over the past year about the appeals of state bodies of various countries wrote that more than 2.5 thousand appeals about the personal data of Twitter social network were satisfied by 100 percent, and 108 requests were satisfied with 108 demands Roskomnadzor was zero answer. "

Anyone who checkers with the Twitter report will see that Mr. Zharov, to put it mildly, is not accurate. Data on Russia is correct. As for the US government, in the first half of last year, it turned to Twitter with requests for personal data 1257 times, in the second - 1622 (total 2879), but these requests were satisfied, respectively, at 72 and 80 percent . Why are American requests satisfied, but Russian - no? Because in the United States, data are requested, as a rule, by court decision, and in Russia - out of court.

“Since this report also said that Twitter deliberately does not block the extremist resources of Ukrainian extremist organizations that we have included in the list of extremist organizations, we regarded this position as unreasonable,” Alexander Zharov says in the same interview.

On this occasion, the Twitter report says the following :

We received one judicial order and 89 requests from Roskomnadzor. The growing volume of requests from Russia also includes requests for the fulfillment of Federal Law 398 ( "Lugovoi Law", which was discussed above. - RS ). This law allows the Russian authorities to limit access to content, which is recognized as “extremist” or leads to “mass shares”. We rejected a number of demands to plug the mouth of the popular critics of the Russian government, as well as limit the freedom of statements about non -violent demonstrations in Ukraine.

Information for the first half of this year: requests for personal data from Russia - 43, satisfied - 0 percent.

For Khokhlov answered

Relations between Roskomnadzor with Facebook, Google and Twitter remain tense. In May, these three companies received a letter from the Russian department. It threatens to turn off the territory of Russia in case of further failure to fulfill the "Bloggers Law". The message was dated May 18, signed by Alexander Zarov and sent to the director of Facebook by relations with state authorities in northern, eastern Europe and Russia Thomas Kristensen, director of public policy in Europe, in the Middle East and Africa Shineid Maxini and the main executive director of Google Larri Paiga. Having set out the possible consequences, Mr. Zharov writes : "Given the need to take the above measures in accordance with Russian legislation, I ask you to inform about the [of your] position ... on the identified problematic issues."

“We understand the significance of these resources for Russian users. As for potential sanctions, according to Russian laws, these are fines and blocking the pages that can lead to complete inaccessibility of resources in the Russian Federation due to the use of the encrypted protocol HTTPS: //. However, this scenario is still unlikely,” says Zharov’s warning, Roskomnadzor, Vadim Ampelonsky.

In response to this letter, all his addressees arrived in Moscow. On May 26, Zharov and Ksenzov met with Colin Cronella and Shineid Maksini. As Izvestia writes, both "promised to remove the illegitimate content to which the Russian authorities have claims. A few days later, a promise was fulfilled."

The senior director of Google for interacting with state authorities in the regions of the Far and Middle East, Southeast Asia and Africa Susan Pointer arrived in Moscow in early June. “The meeting with Google was held in a constructive manner,” Vadim Ampelonsky told Izvestia. “The issues of compliance by the Russian office of Google legislation, both current and entering into force. We count on the specific steps of the company to remove illegal information.”

However, Mr. Ksenzov appreciated the results of negotiations skeptically. "Vice-presidents of the third world of the world's largest company come (they themselves do not know why)," he wrote on his Facebook.

This assessment, apparently, is more adequate.

“Susan Pointer,” Izvestia reports , “noted that Google consider the Russian market to be promising and plan to increase their investments in our country. However, the company representative did not specify the details of possible investments. In addition, Google’s clear position on removing illegal content and translating servers to Russia was also not represented.”

After meeting with the Pointer, the pressure of Roskomnadzor on Google increased. On June 27, the department warned the YouTube video hosting belonging to Google that if the "illegal content" will not be deleted within three days, Russian users' access to this service will be limited by communication operators. In this case, it is a violation of copyright.

And on July 3 an extraordinary event took place: Facebook deleted as a violation of the community of the posting of his main persecutor in Roskomnadzor - Maxim Ksenzov. The reason was the word “crests” he used, offensive to Ukrainians.

In his replica, confusion was felt about this:

Great) deleted my message. Well ...

If this had done a robot, he would delete Ksenzov’s explanation, which also contains a contemptuous name of Ukrainians. Нет, Facebook явно давал понять, что отвечает таким образом на обвинения в тенденциозной блокировке украинских и проукраинских пользователей, за которую был вынужден оправдываться лично Марк Цукерберг. Ксензов попытался сохранить иронию в своих комментариях:

При прочих равных и остальных нюансах ситуации я бы не хотел, чтобы неизвестные граждане известных стран запрещали гражданам моей страны говорить на родном языке.

Facebookответил блокировкой всего аккаунта – сначала временной.

Замечательно просто. Facebook заблокировал меня на 24 часа. И предупредил, о возможной блокировке насовсем.

— Максим Ксензов (@ksenzovmaxim) July 3, 2015

И это уже никак нельзя воспринимать как случайность. Не дожидаясь более строгих мер, Ксензов гордо покинул Facebook, о чемсообщил в Twitter.

Максим Ксензов стал второй известной жертвой моратория на слово "хохлы" – первой двумя днями прежде был беллетрист Эдуард Багиров. Администрация Facebook ответила тогда на просьбу Роскомнадзора разъяснить ситуацию: "Слово "хохлы" в такой подаче подпадает под использование таких слов, как "ниггер" и другие, и нарушает правила сообщества".

После истории с блокировкой Ксензова начался демонстративный исход из Facebook известных прокремлевских персон. Журналист Максим Кононенко спровоцировал автоматическое удаление постинга, в котором он цитирует стихотворение Пушкина "Моя родословная" с употреблением слова "хохлы".

Дорогие мои. Фейсбук забанил меня на 7 дней за публикацию стихотворения Пушкина. Расскажите об этом в эфирах!! pic.twitter.com/SlwodZAxQq

— максим кононенко (@kononenkome) July 6, 2015

Газета "Московский комсомолец" придумала провокацию получше: один из журналистов употребил в своем постинге слово "хохол" в другом словарном значении: "Торчащий на голове клок волос, шерсти, перьев". (Собственно, от этого слова и произошло оскорбительное наименование украинцев, бривших голову и оставлявших на ней лишь одну длинную прядь – оселедец.) Другой журналист МК пожаловался администрации Facebook, и постинг был удален.

Стало ясно, что если сотрудники дублинского офиса Facebook и владеют русским языком, то в явно недостаточной степени.

​Заблокированным в Facebook оказался и постинг Антона Носика – популярного блогера, пионера русскоязычного интернета, создателя одного из первых русских блогерских проектов "Вечерний интернет". Носик не страдает украинофобией и, по его мнению, не нарушал в своей записи никаких норм сообщества. Он сделал репост записи Кононенко с цитатой из Пушкина – с тем же результатом.​

The opinions of experts

Ситуацию с Facebook, на который посыпались обвинения с двух сторон, я попросил прокомментировать ее внимательного наблюдателя, аспиранта-исследователя кафедры социологии Высшей школы экономики Полину Колозариди. Помимо работы на кафедре она участвует в проекте The User Research Lab, который осуществляет Центр дигитальных культур (The Centre for Digital Cultures) университета Лёйфана в Люнебурге (Leuphana University Lüneburg), Германия.

​

– Я согласна с тем, что непрозначность запросов – это большая проблема современных социальных сетей, – говорит Полина. – Понятно, что они находятся между разными полюсами. С одной стороны, на них пытаются давить государства, с другой – у них есть свои финансовые интересы, с третьей – пользователи тоже переживают за сохранность своих данных. Не только потому, что их может использовать государство, но и потому, что они могут стать жертвой мошенничества. То есть сохранность данных является еще и общественной обязанностью социальных сетей. Поэтому они пытаются сейчас выработать какие-то правила, и, на мой взгляд, очень печально, что этот процесс проходит не публично. Facebook, Twitter и другие компании ставят нас перед фактом: теперь правила вот такие. И это показывает сомнительность определения социальных сетей как публичного пространства: это, конечно, публичное пространство, но оно находится в частной собственности. Если вы проводите дебаты в парке, а потом приходит владелец парка и говорит, что теперь правила проведения дебатов в его парке другие, то вы оказываетесь в нелепой ситуации: вы-то считали этот парк вашим публичным пространством. К сожалению, хороших историй на эту тему я не знаю. Пользователям пока не удается отстоять свое право принимать решения в корпорациях.

–​ Это в каком-то смысле вопрос о яйце и курице. Когда-то я спорил с Антоном Носиком, который решил сделать платным весь Живой Журнал. Его логика заключалась в том, что ЖЖ предоставляет нам платформу, сервис, а за сервис надо платить. Я ему тогда ответил, что это мы, пользователи, делаем эту платформу коммерчески привлекательной, потому что создаем контент, благодаря которому у ЖЖ растет посещаемость.

– Мы сейчас находимся на развилке развития интернета, и, возможно, у нас в результате появится какая-то другая модель финансирования сетей. Я лично, конечно, тоже за то, чтобы пользователи имели максимальные права по воздействию на площадки, на которых они взаимодействуют.

–​ Вы смотрели таунхолл Цукерберга?

В итоге всякий раз оказывается, что почему-то не Марк Цукерберг и не Павел Дуров диктуют правила, которым подчиняются их ресурсы

- Yes. Из его комментариев у меня сложилось впечатление, что он старается игнорировать политическую составляющую. Вообще идеология менеджеров современных сетей довольно гибкая, даже, может быть, слишком гибкая иногда. Самый близкий российский пример – это Павел Дуров с его показным либертарианством, характерным для наследия Кремниевой долины: мы строим новый мир и можем объявлять свои правила. Это все здорово, но в итоге всякий раз оказывается, что почему-то не Марк Цукерберг и не Павел Дуров диктуют правила, которым подчиняются их ресурсы. Более того: они даже не управляют теми событиями, в которые вовлекаются. Эти события получают совершенно иную интерпретацию, куда более политизированную, чем тому же Цукербергу хотелось бы.

У Антона Носика своеобразный взгляд на этот тройственный конфликт интересов. Я напомнил ему историю с блокировкой объявления о митинге в поддержку Навального. Однако он поправил меня:

– Это случилось один раз в ночь с субботы на воскресенье. Те же самые люди через несколько минут после блокировки создали другую страницу, которая не блокировалась. Очевидно, это была случайность.

–​ Объявление о митинге в поддержку Навального, конечно, не нарушало правил Facebook, но страница была заблокирована по запросу Роскомнадзора, который утверждал, что митинг нарушает российское законодательство, поскольку не согласован с московскими властями.

– На уровне политики Facebook с этим не согласился.

–​ То есть страницу заблокировала дежурная смена, а потом опомнилась?

– Смена, состоящая, я думаю, из одного человека. Она приняла меры в соответствии с процедурой, но к тому моменту, когда скандал набрал обороты, уже существовала другая страница с тем же объявлением, на которой зарегистрировались тысячи людей.

–​ Допустим, случайность. Но потом начались массовые блокировки украинских аккаунтов и аккаунтов российских пользователей, занимающих проукраинскую позицию. Была петиция украинских пользователей, были личные объяснения Цукерберга...

Если посмотреть на хронологию, получится, что украинцы начали писать доносы задолго до русских

– Не надо смешивать блокировки за нарушение правил Facebook и блокировку митинга, никаких правил не нарушавшего. Блокировка митинга стала вопиющим случаем, потому что митинг не нарушал никаких правил "Фейсбука". Когда кто-то пишет "гребаные кацапы", Facebook имеет право блокировать это как hate speech. Другой вопрос, что много лет он этим правом не пользовался. История с митингом была бы скандальной, если бы они на своем решении настаивали. Они не настаивали. История с hate speech другая. Огромное количество людей, поддерживающих Путина, Кремль, ДНР, ЛНР, включая военных корреспондентов российских телеканалов, были заблокированы по жалобам украинской стороны, по доносам, грубо говоря. Просто они не побежали к Цукербергу жаловаться, а украинцы побежали. Но если посмотреть на хронологию, получится, что украинцы начали писать доносы задолго до русских. Русские, собственно говоря, у них научились. У Украины точно такие же кибервойска, как у России, она использует те же самые технологии.

–​ Вы ведь сами приняли участие в провокации с хохлами и Пушкиным, и вас тоже заблокировали...

– В какой еще провокации? Я в ней не участвовал, я о ней написал, и меня забанили за то, что я о ней написал.

–​ Но там было ключевое слово.

– Там не было ключевого слова. Там была правдивая журналистская информация о том, что за определенное стихотворение Пушкина Facebook блокирует пользователей. У меня не было слова "хохлы". У меня был скриншот письма администрации Фейсбука пользователю, разместившему стихи Пушкина. А в моем тексте этого слова не было.

–​ А блокировка Ксензова – тоже случайность?

Им наплевать, правильный донос или неправильный. На вас донесли – мы вас заблокировали

– Это не случайность, это политика Facebook. Она не имеет никакого отношения к политике властей, российских или украинских. Это отношения социальной сети со своими пользователями. Эти отношения очень жесткие, но это отношения не с властями, а с живыми людьми. Отношения эти такие: "Дорогие друзья, мы понимаем, что вы используете Facebook для того, чтобы вести войну в нем. Вы пишете по-русски. Вы люди второго сорта для нас. Мы не зарабатываем на вас деньги. На вас приходит донос – мы вас блокируем. Украинский ли донос, русский – мы блокируем, не разбираясь. Мы понимаем, что на нормальных пользователей, пишущих по-русски, доносы не приходят. Доносы приходят на людей, которые являются субъектами конфликта". Они не разбираются в сути претензий. Коммерческая структура под названием Facebook не заинтересована в том, чтобы тратить серьезные модераторские ресурсы на проверку доносов в кириллическом сегменте. Им наплевать, правильный донос или неправильный. На вас донесли – мы вас заблокировали. Это следствие того, что мы им надоели.

–​ По-моему, неправильно говорить, что Facebook​ не зарабатывает деньги на русских пользователях.

–​ Это моя интерпретация. Есть фактология, очень обширная. О тысячах блокировок в обе стороны. Блокировок бессмысленных, не соответствующих практике Facebook на других языках. Если ты процитируешь "Венецианского купца" по-английски в англоязычном аккаунте, тебя никто не заблокирует за антисемитизм.

– То есть речь идет не о низкой квалификации сотрудников пресловутого дублинского офиса?

- No. Это принципиальная установка. Ее дал Цукерберг: если мы блокируем, значит, это правильно. Значит, это hate speech. Вот такой принцип. Неважно, есть у вас hate speech или нет. Если наш модератор нажал на кнопку, это для нас доказательство того, что он поступил правильно. Это касается только русскоязычного Facebook. Но это правило работает и в отношении украинцев, и белорусов, и евреев, живущих в Израиле, но пишущих по-русски.

–​ А почему Twitter себя ведет совершенно по-другому?

Там нет такого момента, что ты пытаешься пообщаться с мамой, а тебе мешает русско-украинская война

– Twitter себя так не ведет, потому что он изначально создавался как платформа для реализации права на свободу слова. Это не среда персональных коммуникаций, это среда публичных высказываний. Публичные высказывания защищены Первой поправкой. Там нет такого момента, что ты пытаешься пообщаться с мамой, а тебе мешает русско-украинская война. В Twitter никакое высказывание не носит приватного характера, это публичная речь. Facebook создан для того, чтобы частные люди общались со знакомыми лично им людьми. Facebook – это сфера межперсональных коммуникаций, для которых война является помехой. Вот сама по себе война. Использование Facebook для пропагандистских кампаний и войн является нарушением той цели, для которой Facebook, как он сам считает, был создан. Поэтому Facebook комбатанты мешают, а Twitter нет.

–​ Поэтому Twitter​ наотрез отказывается блокировать контент по запросам Роскомнадзора.

- Naturally. Но самая большая претензия Роскомнадзора к Twitter заключается в том, что Twitter отказывается предоставлять персональные данные.

Почему нет отмашки?

Это еще одна проблема в отношениях глобальных провайдеров с Роскомнадзором. Она вышла на первый план после того, как в России был принят закон о персональных данных пользователей.

По закону от 21 июля 2014 года (он носит длинное название "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части уточнения порядка обработки персональных данных в информационно-телекоммуникационных сетях") базы персональных данных пользователей – граждан России должны храниться на серверах, расположенных на территории России.

Первоначальная дата вступления закона в силу – 1 сентября 2016 года. Однако поправка к нему передвинула этот срок на год раньше. Новая дата – 1 сентября 2015 года. Закон, правда, вступит в силу лишь с января 2016-го. Некоторые иностранные компании подчинились его требованиям. Такое решение принял , например, Samsung. Корпорация Microsoft согласилась хранить шесть месяцев и передавать российским правоохранительным органам информацию о переговорах, переписке и обмене данными пользователей сервиса Skype. Платежная система PayPal ввела ограничения на анонимные платежи в России.

Что будет с социальными сетями, которые отказываются или заявляют о технической невозможности перенести серверы в Россию?

Ситуация парадоксальная. С одной стороны, президент Путин убежден, что интернет контролируется правительством США. Он заявлял об этом неоднократно. Так, например, в апреле прошлого года на встрече с участниками "Медиафорума независимых региональных и местных СМИ" он говорил именно о проблеме хранения персональных данных:

Всё идет через сервера, которые находятся в Штатах, всё там контролируется. Вы должны просто из этого исходить: такая жизнь, так она выстроена американцами, они делали это. Вы же знаете, всё это возникло на первом этапе, на заре интернета, как спецпроект ЦРУ США – так и развивается... Всё остальное – это то, что вышло, так сказать, на рынок, приняло огромный рыночный оборот. Но всё равно изначально это военная программа, специальная программа, так и сидит в центре, вот эта часть спецслужб.

В глазах публицистов консервативно-охранительного направления социальные сети – не что иное, как инструмент "цветных революций" , оружие США в борьбе за мировое господство, которому в мире сопротивляется одна лишь Россия.

Но с другой – команды отключить Россию от глобальных сетей не поступало.

Продолжаем разговор с Антоном Носиком .

–​ Закон вступил в силу. Что теперь произойдет с глобальными сетями в России?

- Nothing.

–​ То есть в отношении глобальных социальных сетей закон не будет применяться?

– Что значит "применяться"? Его нельзя к ним применить. Нельзя отправить команду в Калифорнию, чтобы она выкрала сервера. Можно кого-то наказать за неисполнение закона. Наказание предусмотрено только одно: просто данную сеть в России заблокировать.

–​ Так будут блокировать?

Новый закон ничего не меняет. По-прежнему Путин должен сказать: "Отключайте!" И они отключат

– А этот вопрос к данному закону не имеет никакого отношения. Законов, по которым в России можно заблокировать Twitter, Facebook, YouTube, Google и так далее, – таких законов около 20. Никакой отдельно взятый закон не имеет никакого значения. Не стоит делать вид, что в России действуют законы. Тем более что в России существует закон 398-ФЗ, который говорит, что в России можно заблокировать любой ресурс вообще по одному телефонному звонку. Когда появится политическая воля закрывать иностранные соцсети, их закроют – неважно по какому закону. Twitter можно закрыть за то, что он отказался удалить какой-то твитт. По закону 139-ФЗ, который принят в 2012 году. Новый закон ничего не меняет. По-прежнему Путин должен сказать: "Отключайте!" И они отключат. Пока он не сказал, они не отключат, неважно какой закон вступил в силу 1 сентября, какой 1 августа, какой 1 июля. Все, что этот закон создает, это 21-ю причину отключить в России Twitter и Facebook. Но если они будут отключены, то не потому, что этого требует закон, – отключат, потому что велели отключать. Какой будет использован предлог – неважно.

–​ Тем не менее весь этот год начальники глобальных сетей ездили в Москву, вели переговоры с Роскомнадзором...

– Ничего они не вели. Роскомнадзор предъявлял требования – ему отвечали отказом. Поскольку Роскомнадзор не имел полномочий их за это наказать, то он публиковал пресс-релизы о том, какой продуктивный диалог они ведут с Facebook и Twitter и как начальники Facebook и Twitter ездят в Россию и ведут с ними переговоры. Вся информация на эту тему исходит от Роскомнадзора. У него нет полномочий заблокировать сети. Поэтому Роскомнадзор, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре, опубликовал бесконечное количество утечек и пресс-релизов в дружественных ему СМИ о том, как все к нему ездят. Марк Цукерберг был в России при президенте Медведеве, президент попросил его открыть филиал Facebook в России, на что Цукерберг ответил, что не видит такой перспективы.

–​ Он и Порошенко то же самое ответил.

– Да, и Порошенко тоже. Они живут в Калифорнии и исполняют калифорнийские законы. Крайне маловероятно, что они начнут исполнять российские. Их позиция очень простая, а позиция России очень сложная. Потому что в России есть куча законов, по которым их надо наказать, запретить и отключить, но нет отмашки.

–​ А почему нет отмашки?

– Спроси у Путина. Чтобы получить отмашку, нужно, чтобы кто-то пошел к Путину, внушил ему, что надо запретить Facebook в России.

–​ Но он же убежден, что интернет – это порождение ЦРУ и до сих пор управляется из Лэнгли.

– Ну да, так он и про "Яндекс" сказал, что там руководство назначается американцами, но он ведь не закрыл "Яндекс" после этого. Он говорит слова. Но для того, чтобы закрыть в России Facebook и Twitter, нужен приказ. Приказа нет.

–​ Так может, принято решение не блокировать?

– Решения принимает один человек. Сегодня он думает так, завтра подумает по-другому и не будет у нас Facebook. Это все в одной голове происходит, что именно там происходит – никому не ведомо.

–​ То есть никакой позиции по этому вопросу у России нет? Или все-таки решено без крайней нужды на захлопывать эту форточку, оставить людям отдушину?

Что они получат, если закроют Facebook? Отожмут Facebook у Цукерберга?

– Это мы пытаемся читать его мысли. Скорее всего, он просто не знает, что такое Facebook. Откуда ему это знать, у него нет там аккаунта. Ему должны доложить, что есть такой Facebook. Или "Википедия". Или YouTube. Кто-то должен прийти с докладом на эту тему. Но у этого пришедшего должна быть какая-то цель. Когда у Путину приходят и говорят: "Надо наказать такой-то банк", цель заключается в том, чтобы отжать этот банк. Что они получат, если закроют Facebook? Отожмут Facebook у Цукерберга? Нет заинтересованных лиц, некому подавать записку.

–​ Но Роскомнадзор должен как-то оправдывать свое существование.

– Роскомнадзор пишет предписания, выносит предупреждения, обновляет черный список. Они не поморщившись закрыли 70 тысяч российских сайтов. Но Twitter и Facebook в этот список не входят. Они понимают, что Twitter и Facebook они не могут закрыть так, как они закрывают другие сайты. Не могут они закрыть "Википедию" так, как они закрыли Лурк. У них есть понимание, что на это у них нет полномочий.

–​ А технических проблем не будет?

– А какие проблемы? Есть процедура блокировки. Она довольно неэффективна...

–​ Существуют разные способы обойти блокировку.

– Для меня нет никакой разницы, заблокирован сайт в России или нет. Я к нему все равно имею доступ. Анонимайзеры встраиваются в браузер. Включаются одним нажатием кнопки и потом о них можно забыть. Когда Роскомнадзор блокирует какие-то сайты, ты об этом просто не узнаешь.

–​ Тогда понятно, почему решение не принято.

– Ну да, решение будет неэффективно, это тоже важное соображение. Просто люди, которые еще не установили себе обход фильтров, установят. Конечно, этим ничего нельзя добиться. Да, может быть, объяснение в этом.

–​ А ведь в Думу собираются внести законопроект, который запрещает пользоваться анонимайзерами.

– Они его собираются внести с 2012 года.

–​ По-моему, это все равно что запретить законом оральный секс.

В случае с оральным сексом хотя бы можно сказать, какие действия закон считает неправильными

- Almost yes. Но закон, запрещающий оральный секс, хотя бы понятно, как сформулировать. А как сформулировать закон, запрещающий подключаться к серверу посредством другого сервера? Вся суть интернет-коммуникаций состоит в том, что запросы идут через множество серверов. В случае с оральным сексом хотя бы можно сказать, какие действия закон считает неправильными. Но нельзя запретить подключаться к одному серверу через другой – это то, как интернет устроен. Никто не подключается ни к какому серверу напрямую. Всегда используется relay, ретрансляция. Запретить relay – это все равно что запретить интернет-протокол. То есть дело даже не в том, что эти законопроекты неграмотно написаны. Они в принципе не могут быть грамотно написаны. Когда ты посылаешь запрос на соединение, ты же не сразу из своей квартиры попадаешь на нужный тебе сайт. Твой запрос сначала идет к провайдеру, провайдер направляет его в аплинк – магистральный канал, аплинк идет, скажем, через Атлантику, запрос поступает на хаб, оттуда на другой хаб и так далее. Так интернет устроен.

–​ Причем каждый раз запрос идет разным маршрутом.

– Каждый раз тем маршрутом, который представляется в данный момент самым быстрым. Как это можно запретить? И как закон это может описать? Потому они его и не внесли до сих пор, что не понимают, как это сформулировать.

***

Публичная позиция Кремля в отношении социальных медиа отличается внутренней противоречивостью. Если интернет – проводник "цветных революций", то зачем Америке отключать от него Россию? Вот цитата из выступления Владимира Путина на заседании Совета Безопасности России 1 октября 2014 года, посвященного вопросам противодействия угрозам национальной безопасности в информационной сфере. Заседания ждали с тревогой. Многие опасались удара топором и очень обрадовались, когда президент пообещал не рубить с плеча.

Мы видим, что отдельные страны пытаются использовать своё доминирующее положение в глобальном информационном пространстве для достижения не только экономических, но и военно-политических целей. Активно применяют информационные системы в качестве инструмента так называемой мягкой силы для достижения своих интересов...

В том, какие именно "отдельные страны" имеются в виду, никаких сомнений, конечно, нет. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков назвал страну еще до заседания Совета:

Мы слышим безумные голоса, требующие отключить Россию от SWIFT, нет гарантии, что завтра мы не услышим такие же безумные голоса, которые будут требовать отключить Россию от интернета. Администраторами мирового интернета являются в первую очередь США, а Россия должна иметь возможности защищать свои интересы.

А министр связи Николай Никифоров пообещал "проработать сценарии":

В последнее время Россия сталкивается с односторонним языком санкций. В этих условиях мы прорабатываем сценарии, когда наши уважаемые партнеры вдруг решат отключить нам интернет.

Проработка увенчалась межведомственными учениями по защите российского сегмента интернета или, как выразился президент, "обеспечению суверенитета в этой сфере". По сценарию учений США и их партнеры предпринимают "злонамеренные действия", которые приводят к отключению России от интернета. Дабы этого не произошло, Россия отключает себя от интернета сама. Получаются опять антисанкции: злонамеренному Западу и делать ничего не нужно, Россия все сделает своими руками.

Кроме козней внешних врагов, существует федеральный закон "О связи" , который предусматривает возможность приостановления или ограничения пользования сетями связи в чрезвычайных ситуациях, в число которых входят и массовые протесты в стране.

Видимо, результаты учений не удовлетворили их организаторов, и весной этого года Минкомсвязи и Роскомнадзор провели повторный эксперимент. Как рассказал 14 октября на пресс-конференции генеральный директор провайдера "Эр-Телеком" Андрей Семериков, учения снова постигла неудача:

Роскомнадзор посылал на диспетчерские пункты крупных операторов связи указания бло​кировать трафик с тех или иных зарубежных магистральных каналов: крупные провайдеры могли осуществить блокировки путем соответствующей настройки в имеющихся у них системах управления трафиком (DPI). Однако трафик продолжал уходить за границу, впрочем, конкретные маршруты выявить не удалось.

Это именно то, о чем говорит Антон Носик. Не исключено, что он прав и в том, что Facebook не слишком дорожит своим русскоязычным сегментом. Хотя рынок онлайн-рекламы в России растет (в 2014 году он вырос более чем на 20 процентов ), крупнейшая доля иностранного провайдера – Google – составила 22 процента, причем 53 процента рекламного рынка приходится на поисковые машины и лишь 14 – на социальные сети.

Как явствует из проекта доктрины информационной безопасности России, в правительстве с тревогой наблюдают за "наращиванием информационного воздействия на население страны, в первую очередь на молодежь, с целью размывания культурных и духовных ценностей, подрыва нравственных устоев, исторических основ и патриотических традиций". И собираются этому злонамеренному воздействию препятствовать. Но на поддержку глобальных провайдеров Москве рассчитывать не приходится.