Итоги года. Фатализм

В принципе, писать какие-то итоги года в сфере искусства сейчас, в середине зимы, несколько некорректно, потому как для художественного процесса сезоны работы и отдыха, а также момент подсчета доходов и убытков, финансовых или символических, не совпадают с сегодняшним общепринятым пониманием года. Если архаический, сельскохозяйственный взгляд на время вывернуть наизнанку, то получится год художника, куратора, галериста, музейщика — о результатах говорят под лето. Но раз уж редакция COLTA.RU единодушно решила эти итоги подвести, то деваться некуда.

Премия Кандинского, главная российская награда в сфере современного искусства, которая к тому же работает, на первый взгляд, в обычной календарной темпоральности, в этом году продемонстрировала интересный выбор жюри. В главной номинации «Проект года» победил Андрей Филиппов — художник, который активно работал в 1980—2000-е годы и подвел итог своей деятельности на выставке «Департамент орлов», прошедшей в фонде «Екатерина» весной этого года. Собственно проект, за который Филиппову дали премию, — это инсталляция, сделанная специально для этой ретроспективы. Называется она «С колесом в голове». У нее два полюса: первый — нависающее, как люстра, колесо, имитирующее зубчатый контур Кремлевской стены и напоминающее о православных и буддийских церемониальных приспособлениях; второй — стол, на котором лежат немецкий «шмайссер» времен войны, турецкая феска с российской военной эмблемой, карта Крыма и другие предметы, как бы говорящие нам о запутанных прошлом, настоящем и будущем, где «все сложно».

Само указание на Крым в тот момент уже не могло быть нейтральным, только ангажированным той или иной точкой зрения — практически ровно за год до открытия выставки произошла аннексия Россией этой украинской территории. И Филиппов вполне емко определил свою позицию, умеренную по нынешним временам: «У меня папа — моряк. Для него все, что происходило с Крымом на протяжении постсоветского времени, очень тяжело было. Поэтому для меня возвращение Крыма было реабилитационным моментом, как для истории семьи, так и для меня самого. Это отразилось и в моей работе». При этом из других высказываний Филиппова становилось ясно, что он в целом не поддерживает то, что происходит в стране, но принимает как неизбежный рок. Во многих из своих работ он рассказывает, что именно сыплется на нас из рупора пропагандистов, что застревает в нашей голове, но вот вопроса, как от этого избавиться, он избегает. Девяностые художнику не нравились, но как-то пережил; а если что-то сейчас пугает, то надо перетерпеть. Объясняя такой подход, Филиппов говорит, что он не фаталист, а православный.

Еще одним победителем Премии Кандинского, в номинации «Молодой художник. Проект года», стала Ольга Кройтор с перформансом «Точка опоры», который придуман и впервые исполнен не в этом году, но повторен недавно. Она долго и неподвижно стояла на высоком бревне, установленном вертикально. Ее сравнивали со столпниками из ранней христианской истории. С другой стороны, сама художница видела в этом и определенный комментарий к нынешней ситуации в обществе. «Сегодня шаг влево, шаг вправо — и все», — сказала она во время вручения награды.

Кройтор делает много чего помимо перформансов, но именно они оказываются самыми лакомыми для масс-медиа и зрителей. И в каждом ее перформансе важную, если не сказать — ключевую, роль играет ее страдание, прежде всего психологическое, или самоумаление, которые опять же сближают деятельность художницы с сюжетами из религиозных легенд, хотя в действительности источник у всех этих работ совершенно иной — все это личные истории, относящиеся скорее к ее переживаниям из прошлого. Кройтор в ночной рубашке мыла собственными волосами пол в галерее «Солянка», пугая посетителей выставки; без движения лежала обнаженной под стеклом, прикрывшись немного накладной прической (два раза — на выставке в ММСИ и на «Архстоянии»); а в ныне несуществующей галерее «Комната» она сидела в шкафу во время вернисажа ее выставки.

Петр Павленский премии не получал, но его акции — особенно последняя, у здания ФСБ, — были удостоены похвалы и внимания со стороны огромной аудитории, равно как и критики и осуждения у сопоставимой по численности группы зрителей. Он попадет в учебники, но и рискует оказаться в тюрьме на долгие годы. У акций художника было одно свойство, вызывавшее вопросы у многих относящихся к нему с симпатией людей, — его пафос жертвенности. Каскад акций последних лет десяти мог настроить на противоположный лад: была группа «Война», в случае которой мы привыкли к гоп-стоп-наступательности; были и Pussy Riot, у которых до вынужденной жертвенности наблюдался крайне милитантный подход к художественной и активистской деятельности. Павленский же изначально готовился к репрессиям и в некотором роде включал их в свои акции как их отложенное продолжение. Последняя акция в этом смысле наиболее показательная: художник просит себе срок за терроризм.

Выбор жюри Премии Кандинского, очень осторожной организации, которая старается избежать даже малейшего намека на скандал с 2008 года, и выбор аморфной массы пользователей соцсетей, подверженных принятию решения под влиянием эмоций, то есть абсолютно неосторожных, совпадают в одном: и те и другие голосуют за страдание, за фатализм и принятие любых испытаний, которые нам ниспослали президент, царь, Бог, природа, история, инопланетяне и далее по списку. Принимать их можно стоически, как Филиппов и Кройтор, или героически, как Павленский, но не отвертеться. И — простите за банальный финал — вот такие умонастроения сложились в обществе к концу 2015 года.