Translated material
"He throws symbolic bones"
What did the Kremlin bring Russia to the year? Guest of the studio Analyst of the Carnegie Foundation Andrei Kolesnikov. And also: what do the audience of RS think about this? Air with audience calls in sound and video. Presenter Elena Rykovtseva.
Elena Rykovtseva: Today we will try to finally get the old year and see what will happen next. With us Andrei Kolesnikov, analyst of the Carnegie Foundation. Andrei said with a big sigh that he was finally ending, this year. Andrei, why did he annoy you so much that you are so joyful with him?
Full video recording of the program "Face to the event"
Andrei Kolesnikov: The difficult year, the most difficult in both the political history of the country and in the economic history of the country. Problems are not removed, but aggravated.
Elena Rykovtseva: And new monkeys or, even worse, are moving to the New Year.
Andrey Kolesnikov: It doesn't matter absolutely - it does not change the paradigm.
Elena Rykovtseva: What did the Russian government come to this December and what good, did they do something good for the country?
Andrei Kolesnikov: In my opinion, there was no good action. In general, the year ended with the fact, remember how we were always taught in the field of scientific communism that some peoples, bypassing the stage of capitalism, immediately fell into socialism. Now we are from capitalism, bypassing the stage of socialism, we have fallen into feudalism. In fact, the state, in my opinion, has finally separated from society, society interests it only as an electorate, as a lot of people who need to be fooled by Syria, Turkey and other things, to set food only in cases where you need to repay some potential social fire. The elite exists separately. It is no coincidence that Putin was all the time sincerely, as Stalin once thanked the Russian people in the famous toast for the Russian people of 1945, this is how Putin thanks the FSB officers in the State Kremlin Palace, Putin thanks the government for a good job, despite Plato and all that other. He is very pleased with the elites, he pulls them to his own side, they are commanders of the besieged fortress, they help him to keep this besieged fortress in more or less working condition.
Elena Rykovtseva: They did not fail him this year.
Andrei Kolesnikov: They did not fail him this year. They also have nowhere to go from this besieged fortress, they are all under sanctions. Their personal well -being, the status completely depends on Putin. Therefore, despite the internal contradictions, the whole elite remains under Putin’s brand, under this umbrella, will continue to remain, to serve correctly. He treats them softly enough, his personnel policy is very careful, respectively, all these people have high chances of working further. If everything begins to fall off completely, you can always drop someone from the ship of our time, declare him guilty for something. At the same time, if it becomes very bad, there is always the opportunity to drop some more bomb into some kind of enemy country. Who could predict Turkey?
Elena Rykovtseva: The rate 90 per dollar and a bomb just in case to distract.
Andrey Kolesnikov: And the rating 90 will be immediately. Course 90 - rating 90, course 80 - rating 80 and so on. By the way, it should be noted that Putin’s rating is quite stable. But the ratings of the rather high institutions of power, the State Duma, and the government began to decline a little. Because someone should slowly begin to be responsible for the fact that people begin to feel the crisis.
Elena Rykovtseva: These ratings never bothered anyone, they were not fond of this, did not do it, we do not even know interest. We know about the famous 88 and the fluctuations around them, but on what the government had there and what it came to, somehow did not really emphasize.
Andrei Kolesnikov: We operate with this huge figure - this is the figure of approval by activity, as they approve of the weather or do not approve of it. Putin is the weather, he is such a constant. There is no dismemberment of his achievements on something, except for the restoration of the status of a great power. At the same time, it always seemed to me that it is now happening, the lack of food and normal economy is compensated by symbolic gifts, endless victories in the war, in fact, the country is at war, information, trade, missile bomb and so on, hybrid. All year passed under the sign of war, in fact, this is the main word, and it allows you to hold the population in a mobilized state. But the degree of support is this, and I understood this in fact, although there may be two focus groups that I saw in the Levada Center, ordered by our Carnegie Center for War and Terror, they may not be too indicative, they are Moscow, but they were different-aged, led them one of the best sociologists of the country Levinson. In fact, even this substitution is not needed, people support the leader of the nation just like that. Yes, well, war, war in order to not be war - this is normal. The threat of terror, he protects us from this threat of terror preventively. But it is not even necessary to replace something, even this is not necessary.
Elena Rykovtseva: Therefore, these ratings of the rest of the structures have no importance, the main thing is that the whole front to win the rating of this person.
Andrei Kolesnikov: This signals about social disadvantages.
Elena Rykovtseva: He signals someone, not to society himself, because society believes that the president will cope with this. You said a very important thing that the elite and society have already completely dispersed, scattered completely. Was it a different way?
Andrei Kolesnikov: Previously, this was even clear physiognomically, what is called the language of gestures. Putin’s press conference, everyone says that he was not ready to answer questions that he neglected questions, was not prepared somewhere. He no longer needs to bring reports to anyone after these 15 years that he is in power.
Elena Rykovtseva: It’s boring to report to him.
Andrey Kolesnikov: He is bored of reporting to people. He throws them symbolic bones, not symbolic bones. There will still be some hot line, somewhere it will draw a sewer, somewhere it will repair the leaky roof and that's it. He is bored. This is one of the signs that the elite in his face is not interested in the fact that it is swarming below. The mass that is inside this fence, the besieged fortress. Another question is what this means for the future, what it means for 2016, 2017, 2018, and even better than 2020.
Elena Rykovtseva: What does he want this country then if he completely ceased to interest him to the mass that inhabit this country? Does he actually think about her or did it go into some other plane?
Andrei Kolesnikov: I would say so, this brainstorm, of course, is simply by external signs: he thinks he thinks about the country. In fact, he already does not think about her.
Elena Rykovtseva: Actually, there is a lot when a person zombies himself and convinces himself to what he thinks about the country-at least something. I don’t really believe in this either, but if you think so, then this is not so bad.
Andrei Kolesnikov: The year began with electric trains when they fell into the Stone Age right away, not even to feudalism, when some kind of regions disappeared in a number of regions, suburban trains disappeared. The mistake was corrected, but not immediately, they grabbed only when this face itself cracked on the table with a fist, the only institute was a fist on the table. The year ended in the fact that there was a story with Plato. They also did not listen to anyone, including experts. The scheme was dark, why - it is not clear that it brings the budget and whether it brings money to the budget - it is also incomprehensible. Putin's fundamental position is not to listen to people. If the strikers, if the dial-to-players demand to cancel Plato, he will never cancel Plato, because it is to show his weakness, show that you were mistaken.
Elena Rykovtseva: He will call them a bunch of renegades, small in percentage terms.
Andrei Kolesnikov: On the one hand, yes, this is an industry problem, as is known from the words of the spokesman. On the other hand, those who climb on the Rozhon will be extremists, they will sit in prison. This is a “swamp business”, which lasts many years, some people go out, others sit down - this business has a didactic educational significance: guys, do not relax. These are point repressions for now, which at some point when the tool is not enough can become a little more massive. In completely massive repressions, it is difficult to believe in the post-industrial world, which is still permeable, but they are afraid of everything, they are waiting for everything. The main thing is not clear what to expect in this system, which is strung on this pin, to the vertical of power. There is no need to wait for help from the elite, she absolutely fulfills any emotional decision of the president, he is immediately propagandized, immediately wrapps a bunch of government decrees, presidential decrees, orders, and so on. The economists are not the weakest in fact in the economic block and the financial bloc of the government, they do not understand what they did with Turkey, they do not understand how much inflation it is, even if there are many percentage of inflation, we have two-digit inflation.
Elena Rykovtseva: You understand what they understand, but they cannot say about it. They delegate the right to say this to their former colleague named Alexei Kudrin, he can say that something is wrong with Turkey. We may even hear about this may not be on federal channels, but we will hear. That is, some word behind him is preserved like a boy who screams the truth. What role do they now assume Kudrin with his maxims about the fact that it was not necessary to economically with Turkey?
Andrei Kolesnikov: His role in the political system is unique in the political system, no one has been given the right to say what he says publicly. Although the same things about Turkey, some shortcomings in politics, neglect of the interests of people, all this is pronounced by him for the Interfax agency. This agency is important for a wide layer of mass media, elites and so on, but it is significantly less significant than TV, social networks, in the broad sense of the word electronic media. Therefore, these are signals rather elites that: guys, you are completely, if you need arguments against, here they are. He does it quite politely, balanced, but tries to be heard. I think that no one will hear him, because even those who are able to hear, they already know all this, but no one will go against the emotional will of the leader. The will of the leader is as follows, I am sure that he has a one -way ticket, he will not liberalize anything, retreat anywhere, he will move only in one direction. It would be better to inertia, not too actively. All these rumors that Kudrin can enter the government, lead some center of reforming everything that we have with management, therefore, having got into the presidential administration, he can solve some problems within this political system-not a single brilliant technocrat with a liberal worldview and the correct understanding of how to control economic processes, can do nothing. Because political decisions made by people entering the president’s inner circle destroy any economic structure. We have a budget of a military state, we have a budget of a military economy, in fact we must understand this. What is the poor thing in, how he manages to balancing the budget, when his hollow bureau goes to war, defense, and security. Whose security? Or what is with you? No, the safety of elites, which are ready to defend themselves from possible excesses, a mystical abnormal fear of the "orange" revolution, which tormented the elite for many years. Then came the Maidan, who played the same severe role.
Elena Rykovtseva: To defend from the "orange" revolution was a little cheaper, because it was necessary to invest only in the "ours" type.
Andrei Kolesnikov: And after the Maidan, the period began, comparable to the Soviet period after Prague of 1968, when Prague scared the country's leadership so that it simply closed everything. Here, too, the Maidan and the "Arab Spring" closed everything. This happened in final form irrevocably this year. I personally had no illusions left about what is being done upstairs, returning to Kudrin.
Elena Rykovtseva: Indeed, you can’t get into a person. So far, he has a role in what they cannot afford. But with these shouts, making a career there is completely useless there, because there they are immediately stalled there, he will not be able to shout there, he will not be able to work there and will not be able to shout. What is the point of this, it is not very clear to me, in all his career movements, about which there are still rumors, even Bloomberg conveyed that he met with Dmitry Anatolyevich, his sworn friend.
Andrei Kolesnikov: Bloomberg handed up, and Kudrin confirmed this fact through his spokeswoman, but said that personnel appointments were not discussed. Again, I don’t want to engage in brainstorming, Kudrin all his life is a large leader, he was used to leading something, some kind of big business, the finances of the country, something else. Now he leads some part of civil society, and thank God, it seems to me that this is a very good mission. Perhaps he would like to convert the leadership of civil society into something much more significant, significantly more influential from the point of view of political decisions made. But the party cannot be created now. Even if they are allowed to create a party, they are trampled.
Elena Rykovtseva: It is impossible to do the party, there is absolutely nothing to do in the government, it is all the more impossible in the presidential administration.
Andrei Kolesnikov: A week ago I gave him a report of the Carnegie Foundation entitled “Whether Reforms in Russia are possible” and said that the answer is “no” is the final one. He looked at me gloomily. It seems to me that it will be a disaster for his personal rating. Many burned in the upper atmosphere. Let us recall the same Nemtsov, who was killed this year, one of the main events of the year, how many interest points in a few months he lost in the government. It was a finished president of Russia if he remained in his city. His charisma burned in a few months.
Elena Rykovtseva: Innocent from the mound, please.
Student: For me, important, unusual events this year were such. On May 25, in our gymnasium No. 47, the third monument to Lenin was opened in the city. One is in the central square, one at the factory and the third was opened specifically for children in the gymnasium. In the gymnasium right in front of the entrance to school, not a single child will pass by. Now in November the monument to the Hero of social labor is opened twice, and in fact, the prisoner Maltsev Terenthi Semenovich. On November 10, they opened with large pomp. Party veterans and the governor published several thousand albums about Maltsev, which are equipped with schools and kindergartens. I wrote a letter to the governor that why did you forget the children's nursery to equip a communist with memories?
Andrei Kolesnikov: This is extremely interesting information that confirms the thesis that all the time you need to replace the lack of normal life with something. Already Lenin began to be replaced. You can boast and be proud of only the past, all the legitimacy of their past, the Great Patriotic War. Now the legitimacy is already evaporated not only from Stalin, but also from Lenin, and from local figures.
Elena Rykovtseva: I thought: in Italy they continue to open in the parks, in schools monuments to the children of Beslan, and in Russian schools they open monuments to Lenin.
Andrei Kolesnikov: If the administration does this, with this money it was possible to do as nurses, kindergartens and so on. This is a monstrous in fact, this is an anthropological catastrophe, which does not even take place for the second time, but for some time in the history of the twentieth-xxi century. This is some kind of monstrous archaization
Elena Rykovtseva: What is better, which is preferable if under a gun: so that the school is opened to Lenin or Putin at school? The gun was assigned, they say: do, Andrey Kolesnikov, a choice.
Andrei Kolesnikov: I would prefer to die standing than to live on my knees.
Elena Rykovtseva: Alexander Nikolaevich from the Penza region, hello.
Student: I listen to you, your guest is an unconditionally intelligent person - I am saying from a pure heart. I live in the village, today I went to the city of Izhevsk, each time I see new prices, my bald head gets up on end. I go to the pharmacy, look - prices in a week rose by 20%. I say: "Well, thanks, but our Crimea." But what about our people? Of the 10, one adequately reacts to the Crimea, to Syria, the rest say: how without it, how without Crimea? And Syria - we were forced, enemies around, there the base will be American. Something becomes scared for me. What do you think will happen to the people?
Andrey Kolesnikov: On the one hand, really mental catastrophic things are happening. On the other hand, historical experience shows that mass public consciousness changes very quickly, it is like a weather vane. Стоит вверху чему-то зашевелиться, стоит вверху поменять политику, допустим, поменять политику с рынком, отменить все контрсанкции, начать пускать обратно иностранные лекарства, пускать обратно иностранную еду, помириться с Турцией, перестать бомбить, тратить деньги налогоплательщиков на бомбежки не пойми кого, туркоманов, о которых не подозревал Путин, оказывается, прекратить это все делать, немножечко народ заживет повеселее, инфляция будет поменьше, экономический рост кое-где начнется наконец, перестанут кормить импортозамещением, точнее, словами об импортозамещении, общественное мнение довольно быстро начнет приходить в себя. Представьте себе Киселев начнет показывать по телевизору: допустить свободные выборы. Пару раз, с первого раза не получится. А потом ничего, где-то в регионе будет выдающаяся власть, а потом на федеральном уровне. Потом пружину разжать, вынуть стержень этой системы.
Елена Рыковцева: Мне многие люди говорят: это на годы, это так глубоко проникло, это такое зомбирование апокалиптическое. Я с вами совершенно согласна, это не есть необратимо. Я предлагаю послушать, что говорили прохожие на улицах Москвы по поводу их главных впечатлений по поводу этого года.
Width PX Height PX
The url has been copied to your clipboard
No Media Source Currently Available
0:00 0:02:00 Download the media file Елена Рыковцева: Ну давайте, комментируйте.
Андрей Колесников: Во-первых, все правильно, что касается событий резонансных, когда упоминается Крым, это говорит о том, что год на самом деле продолжение 2014-го — это один год в политическом смысле, он слипся, он будет продолжаться и в следующем году. При этом никто не заметил, что Крым имеет мощнейшее, беспрецедентное символическое значение — это брошенная территория. Там живут люди, которые брошены всеми, прежде всего центральной федеральной российской властью, ничего не делается вообще никем. Энергетический кризис, истерика Аксенова, я плохо отношусь к стационарным бандитам, научный термин, подчеркиваю, чтобы исков не было, но крик Аксенова искренний, я думаю, что он действительно испытывает финансовый дефицит. Они обещали сделать там Анталию и ничего не делают, там все само собой как-то образуется. Это все равно затхлая постсоветская территория с феерическими климатическими условиями для формирования курортной зоны и бог знает чего еще. Присоединили и все, до свидания, потеряли интерес. Вот отношение к народу, почему я говорю, что власть окончательно дистанцировалась от общества.
Елена Рыковцева: Но эхо гордости еще живет.
Андрей Колесников: И будет жить долго. Я повторюсь, что это совершенно беспрецедентное по мощи символической история, которая списывает очень многое, равно как эта путинская война, которая началась в 2014 году, тоже списывает все. Люди верят в то, что мы воюем, чтобы не было войны. Так парадоксально устроен человек.
Елена Рыковцева: Большинство скажет, что с нами воюют, нам объявили войну, нас пытаются поставить на колени обратно.
Андрей Колесников: Мы вынуждены обороняться, потому что кому-то не понравилось, как мы стоим в полный рост, демонстрируем непонятно чего, какую-то кузькину мать, потому что у нас нет мягкой силы. Хотя наша мягкая сила — наши бомбы, которые, оказывается во что-то попадали, но не всегда туда, куда надо. Я возвращаюсь к этим двум фокус-группам, которые меня потрясли на самом деле, вот это все повторяется людьми разных возрастов, разного образования, разных позиций, работников банков, курьеров обычных, они повторяют одни и те же слова: ИГИЛ создан США. Подождите, США бомбит ИГИЛ. Что они там бомбят, вот мы когда начали бомбить — вот это да. То, что мы бомбим ИГИЛ, он от этого не исчезает и не исчезнет, потому что это сетевая система огромная, гораздо большая проблема, чем представляла себе российская власть, когда начинала эти бомбежки, эту историю с Сирией. Российская власть, как президент на пресс-конференцию пришел, российская власть пришла в Сирию не подготовленной, если президенту не доложили о существовании такой маленькой детали, как существование туркменов, туркоманов, что спровоцировало конфликт с Турцией.
Елена Рыковцева: Я вашу референтную группу понять могу, потому что когда вам по телевизору рассказывают, что из 500 командных пунктов уничтожено 500, что все игиловцы уже сбежали с этой территории от страха перед русскими бомбами, нужно либо верить, либо нет. Два года он сидит и верит во все, что ему лепят. Так получилось, что последние два года телевидение перестроилось на то, что не пойми, что лепить, чего раньше не было, так не врали - научились врать. Теперь победа в Сирии, американцы ничего не добились, мы добились всего, всех разбомбили, всех победили.
Андрей Колесников: Ну и слава богу, мы победили. В чем жуть ситуации — мы вступаем в предвыборные годы, еще этого нам не хватало. Сторонники отмены выборов в чем-то правы парадоксальным образом. Я где-то даже понимаю партию «Яблоко», которая вместо дееспособной фигуры выбрала фигуру среднюю, потому что избрание лидером дееспособной фигуры тут же навлекает огонь на поражение партии. Партия «Яблоко» еще бы хотела поучаствовать в выборах и вообще жить. А так она очень быстро прекратит свое существование. Это чудовищно на самом деле.
Елена Рыковцева: Андрей, я хочу вас вернуть к вашей мысли, высказанной в начале передачи о том, что Владимир Владимирович своих не сдает, этот костяк держится, он им доволен. Есть такой замечательный губернатор Одесской области Михаил Саакашвили, который как только вступил на свою должность, начал шокировать некоторыми кадровыми вещами. Он, например, сказал: «Мне звонят, за некоторых просят, и я увольняю ровно тех, за кого просят». Я тогда еще подумала: отличный способ сохраниться у власти в Одесской области — это попросить своего друга, чтобы он на тебя написал донос, и тогда Михаил Саакашвили скажет: ага, раз на него пишут донос, значит он насолил какой-то мафии, она хочет от него избавиться, поэтому я его оставляю в должности. Вдруг я подумала о том, что когда такое очевидное совершенно кладут на стол Владимира Владимировича Путина как фильм про Генерального прокурора и говорят — уволь его, разве есть хоть один шанс, что он после этого его уволит? Если до этого может быть они и были, то после этого они исчезают, к нулю стремится эта вероятность.
Andrey Kolesnikov: Of course. Тут как с «Платоном», если вы хотите отменить «Платон», отменят все, что угодно, но только не «Платон», потому что это показать свою слабость. Чайка представитель элиты, Путин своих не сдает. Я это называю дистанцированием государства от общества. Какое вам дело — это наши дела, ничего там нет, мы все сделаем сами, куда вы лезете. Это, конечно, пренебрежение к обществу. Навальный в данном случае и его коллеги — часть общества, которое обязано контролировать, надзирать власть, которая должна быть подотчетна чему-то. Я думаю, что рано или поздно Чайка будет переведен на другую работу, опять же не сразу, а с очень большой паузой. Потому что он очень сильно дискредитировал власть. Я думаю, что существенная часть людей верит в то, что там коррупция. Это ничего не меняет ни в конструкции власти, ни в конструкции общественного мнения. Потому что этот общий заголовок «да все воруют там наверху» - это очень плохо. Потому что воруют не все, ворует не вся бюрократия, не вся бюрократия неэффективна. Есть конкретные люди, которые обнаглели внутри системы власти собственности, когда власть конвертируется в собственность, а собственность конвертируется во власть, когда твои возможности, твоя задница на этом кресле дает тебе возможность рулить гигантскими бизнес-процессами, не будучи втянутыми в них напрямую, такое бывает — это системная проблема. Но опять же это равнодушие людей к тому, что происходит наверху, равнодушие к тому, что, возможно, с именем Чайки связаны чудовищные коррупционные преступления, не только коррупционные, оправданием этому служит эта фраза «да все воруют». Равно как оправданием растраты денег налогоплательщиков на бомбы служит фраза «лишь бы не было войны», это превентивная война, чтобы они не пришли на нашу территорию. Они тут же пришли на нашу территорию, они грохнули наш самолет в Египте с гигантским количеством людей, наших соотечественников. Эта связь пока отсутствует в мозгах у людей.
Елена Рыковцева: Вы согласны с тем, что эту агонию, если она существует, фильм «Чайка» удлинил его срок пребывания в должности?
Андрей Колесников: Думаю, да. Если бы по каким-то чисто управленческим мотивам его бы захотели заменить на кого-то, хотя до конца, до 2018 года никаких серьезных перемен не должно быть, несмотря на события этого года, произошедшие с главой РЖД, этот казус не стал массовым, не стал типичным, я думаю, что в каком-то смысле это продлило жизнь этому человеку.
Елена Рыковцева: Что должно сделать ближайшее лицо, доверенное лицо, друг Путина или человек, уровня Генерального прокурора, каким должно быть расследование, чтобы все-таки задумались о том, что этот человек не соответствует занимаемой должности? Как его можно разоблачить так, чтобы это расследование не к оттягиванию его конца привело, а наоборот к концу? Он должен убить?
Андрей Колесников: Он может убить — не проблема. Кстати, президент скажет, что это клевета, проплаченная Госдепом, а Следственный комитет никогда в жизни без команды не будет расследовать никакое дело в отношении этого человека, он будет Браудера искать по всему миру, чтобы его посадить в российскую тюрьму и умертвить методами умерщвления Магнитского, например. Такая схема — это пожалуйста. Так - нет.
Елена Рыковцева: Даже если компромат будет связан с мокрым делом — это все равно? Ничего из того, что делает Навальный, ничего нет со стороны общества такого, что могло бы сдвинуть власть в ее отношениях к этому своему ближайшему окружению?
Андрей Колесников: В деле Чайки звучит слово «Кущевка», одно из страшных слов в постсоветской истории. Чудовищные убийства, чудовищный криминальный бизнес, мафия, которая в восемь раз более жестокая, чем гангстеры в Америке и Сицилии. And what? Это никого не пугает, никого не трогает. Это тоже видели максимум четыре миллиона человек и слышали слово «Кущевка». 143 миллиона, с Крымом 146 миллионов человек, посмотрели 4 миллиона. A drop in the sea. В телевизоре этого, по-моему, не было, я подозреваю, я телевизор не смотрю, но я подозреваю, что в телевизоре не было дела Чайки. Телевизор может творить чудеса.
Елена Рыковцева: Поскольку вопрос звучит и ответ звучит, то как-то они теоретически могли бы своей аудитории объяснить, что имеется в виду. Но есть у меня подозрения, что они ничего не объясняют, о чем идет речь.
Андрей Колесников: Там какой-то Браудер, которого никто не знает у нас. Могли бы сказать Ходорковский, но не стали, потому что с Ходорковским другая история, он всех убил вокруг себя. Кстати, еще одно событие года — это оживление дела Ходорковского. То ли у них предвыборная кампания началась, то ли у Следственного комитета свои резоны, то ли это счеты и месть. Похоже на месть с использованием всей пропагандистской машины, всей следственной машины. У них больше возможностей оболгать человека без приговора суда.
Елена Рыковцева: Что касается отрезания контекста, была такая анекдотическая история, вы помните ответ про гриппозный нос? Когда спросили у Владимира Путина про Алину Кабаеву, он сказал, что не суйте свой нос. Как раз знаменитая газета, которую после этого закрыли, напечатала информацию о его свадьбе с Алиной Кабаевой. Журналистка спросила об этом его на пресс-конференции, и он сказал: не суйте свой гриппозный нос не в свои дела. Это был самый первый раз, когда его самого вырезали из эфира федеральных каналов. Люди не знают контекста, зачем их посвящать в дурацкие какие-то истории, о которых они не знают.
Андрей Колесников: Главный принцип демократического общества — это когда общество сует гриппозный нос в дела власти, а власть не сует свой гриппозный нос в дела общества.
Елена Рыковцева: Это было бы идеально. Давайте пожелаем, чтобы так случилось в следующем году.
Андрей Колесников: Желать не вредно.
Елена Рыковцева: Новый год, тем не менее, мы поздравляем и желаем здоровья всем нашим слушателям, а остальное будем обсуждать, что получится.