Tatyana Astrakhankin, Secretary of the Central Committee of the Communist Party: "I can not be silent.

This is a personal blog. The text could be written in the interests of the author or third parties. The 7x7 editors are not involved in its creation and may not share the author’s opinion. The registration of blogs on 7x7 is open for authors of various views.

It is difficult to come to terms with the idea that after the betrayal of Gorbachev at the head of the Russian Communists, the wrong people or even conscious provocateurs were again. It is even more difficult to find the forces to confront these werewolves with deputy mandates, sending their emissaries in party organizations, dealing with objectionable secretaries and pouring the flows of lies and slander from the pages of the Chikinskaya “sabotage”.

As you know, the fish rots from the head. Therefore, the first whose political person has to be carefully studied is the current head of the Communist Party of the Communist Party of Zyuganov. In numerous publications and an interview with Zyuganov, you can find a variety of statements and assessments. Like any politician with experience, he gave rise to and continues to generate many texts designed for various circumstances and audiences. Therefore, you have to judge by business.

As you know, one of the ways to expose a well -conspiracy agent is the creation of a situation where he will be forced to “manifest”. So the counterintelligence works. At the same time, the story itself constantly puts such experiments, revealing the true face of politicians against the backdrop of cool turns in the fate of the country.

To understand what Zyuganov and his environment (Zyuganat) are, it is enough to see how these figures behaved during the three turning events of the country's recent history: the liquidation of the CPSU, the collapse of the USSR and the destruction of Soviet power in October 1993.

Cathent Yakovlev and Gorbachev

Zyuganov’s path to big politics opened in 1989 . His immediate boss and “spiritual mentor” is the head of the department of ideology and propaganda of the Central Committee of the CPSU

A. Yakovlev. He liked the young Politburo of the Central Committee by the standards, liberally thinking.

Zyuganov "loved to tell jokes", was "not at all opposed to drink, but not more than three glasses." Home "returned late, but not because of women." I bought a beautiful expensive costume in GUM, and not in the USA, where there was no time to run shopping: I had to urgently take lessons from the "largest councils of Richard Pipe, Stephen Cowen, Marshall Goldman." Tea Zyuganov preferred English, always with French cookies.

But the hunter did not come out of it: “The hand did not rise to shoot the handsome moose” (“Moscow News”, 10.10.95).

Zakovlevets Zyuganov admired the films of Eldar Ryazanov, Rolana Bykov, loved and sang the songs of Bulat Okudzhava (Soviet Russia, 04/25/96). Solzhenitsyna certified only the “big, famous writer”, whose opinion is “one of those to be listened to.”

At the same time, he loved to grab his hard work: “I work seven days a week for twenty hours” (“Business World”, 04/08/95).

Separating the feelings of the cartridge to the CPSU, Zyuganov sincerely regretted that, working side by side with the “architect of perestroika”, he “lacked the time and opportunity to expose the mafia political structure to the end, which essentially destroyed the state” (“Soviet Russia”, 07/17/93).

When M. Gorbachev decided to eliminate the CPSU and the creation of a two -party system from the “democratic” and “communist” parties, he needed suitable proteges. According to information from some sources, Zyuganov recommended to the post of leader of the Communists. The leader of the “democratic” party was scheduled by A. Rutskoy.

Zyuganov began to move up the stairs of public politics. In 1990 At the Constituent Congress of the Communist Party of the RSFSR, at the initiative of Gorbachev, he was first elected a member of its Central Committee, and then a member of the Politburo and secretary of the Central Committee.

Creeping revisionist

In 1991 Zyuganov begins the revisionist searches of the "updated" ideology.

The ideologist of “Neurasia” A. Dugin testifies: “I met G.A. Zyuganov in 1991 We were introduced to each other A.A. Prokhanov. It is from 1991 . The intensive contacts of Prokhanov and Zyuganov with the author of these lines begin. The ideology of neo-Eurasianism initially had nothing to do with Sovietism, sharply rejected all the varieties of Marxism, differed in emphasized national-conservative and religious and training orientation. She was a sovereign, religious, imperial and national, but at the same time anti -Western and anti -Soviet ... Prokhanov taught Zyuganov mainly, I periodically. But, in the end, at the turning point of the transition from the former and prohibited CPSU to the new Communist Party, this influence turned out to be a decisive (in the ideological sense). ”

Soon Zyuganov considered it the granted that "at the heart of the ideology and practice of renewal of Russia, no understandable proletarian internationalism cannot be understood."

“It needs to be clarified and corrected,” he argued in the book “Russia is my homeland,” “a lot in the Marxist doctrine, including even the doctrine of the surplus value of the surplus value, the absolute and relative development of the working class, the theory of the proletarian revolution with its conclusion about the dictatorship of the proletariat.”

The October Revolution turned in his eyes into a “severe schism, organized on an estate attribute” by the external and internal enemies of Russia. From here followed Zyuganov repeated the thesis that Russia has exhausted the limit on such shocks.

Instead of the class struggle, Zyuganov began to preach “interclass consent”. Only “reuniting the“ red ”ideal of social justice with the“ white ”ideal of nationally meaningful statehood, he broadcast (ibid.), Russia will finally gain the coveted public, interstate, inter -class consent.”

I, Zyuganov, a man with faith. “I may be one of the few who read both the Bible and the Qur'an” (“Soviet Russia”, 07/17/93).

Fugitive "Ideologist of the GKChP"

According to Zyuganov’s admission, he “perceived the perestroika as a sign, brought closer to it”, but soon he realized that his hopes were not justified (“who is who”, 12/7/95). The authority and influence of his patrons - Gorbachev and Yakovlev - rapidly fell.

This forced Zyuganov first from the Liberal-Westwoman Yakovlev, publishing in May the 91st article “Architect at the ruins”.

In the summer of 1991, against the backdrop of growing political and social tension, Zyuganov rushes between Gorbachev, leaders of the created GKChP and a group of B.N. Yeltsin.

In July, Zyuganov signed together with A. Prokhanov, V. Varennikov, B. Gromov, V. Rasputin, V. Starodubtsev and some other persons the famous appeal “Word to the people” with criticism of the Gorbachev course (“Soviet Russia”, 07/28/93). At the same time, according to some reports, Zyuganov previously agreed on his text with Gorbachev.

However, at the decisive moment, Zyuganov chose to hide and wait for what would happen. Following the example of Gorby, four days before the performance of the GKChP, he takes a vacation and leaves to rest in Kislovodsk.

The leaders of the GKChP in vain were waiting for Zyuganov at their press conference on August 19. Instead, he immediately contacted the Yeltsin environment.

The cowardice shown did not stop Zyuganov after the events to brag to the journalists that he was "not without reason to call the ideologist of the GKChP." At the same time, fearing to be compromised with the Gekachepists, he emphasized in every possible way that the “word to the people” is only “consonant” by their ideas.

CPSU graveter?

Upon learning of the failure of the GKChP, Zyuganov is in no hurry to Moscow: he needs to show his loyalty to the winners.

To do this, according to some reports, he hastily prepares a draft document on the ban on the CPSU, which is already sending Yeltsin on August 20. At the same time, Zyuganov introduces the Gorbachev project and achieves his consent to support Yeltsin’s decree on the prohibition of the Communist Party.

At the same time, Zyuganov himself distances from these decisions. In words, he “strongly condemns” the act of the Supreme Council of the RSFSR on the suspension of the Communist Party (interview with ITAR-TASS on 08.25.91).

In September, Zyuganov makes an official statement “against lawlessness, which is made by M.S. Gorbachev and Yeltsin B.N. In relation to the CPSU. "

However, at the same time, at a closed meeting of members of the Central Committee of the CPSU and the Communist Party of the RSFSR, on the initiative of Zyuganov, a decision is made to defend in the Constitutional Court the renewal of the activities of the Communist Party of the RSFSR, and not the CPSU, recognized as a "historically settled from the arena."

But Yeltsin was already biting a bit. In November, by his decree, the activities of the KP RSFSR are suspended, and its structures are blooming.

Zyuganov does not lose heart: he is enrolled in work in the Renaissance Foundation and he actually switches to the maintenance of nomenclature capital. It is here that Zyuganov gets acquainted with the agent of influence by A. Podberezkin, who later made an attempt to impose the ideology of the so -called state patriotism with his help.

At the end of 1991 Zyuganov and I. Rybkin confidentially met with Yeltsin and G. Burbulis, having received the “good” to create a “non -estimate” party of a socialist orientation (N. Garifullin. “He who did not betray”).

The accomplishment of the collapse of the USSR

The natural continuation of cooperation with the Yeltsin group was the participation of Zyuganov in the consolidation of the collapse of the USSR.

He, in his own words, had never seriously treated a referendum on the preservation of the Union.

According to M. Gorbachev, in early December 1991 . Zyuganov convinced the deputies of the Russian Communists faction in the Supreme Council of the RSFSR to vote for the ratification of Belovezhsky agreements. At the same time, as evidenced by I. Shashvyashvili, Zyuganov called on the deputies after the ratification of "making the president of Russia not Yeltsin, but Gorbachev."

Zyuganov later put his hand in the ideological justification of the collapse of the great country.

So, in his book “Russia - My Homeland” we can read that “the nutrient medium for the destruction of the country was originally created in the USSR thanks to the rainbreak of nation to self -determination up to the separation.” Thus, the responsibility is assigned to Lenin, and not to Gorbachev and the "Belovezhsky conspirators."

Another reason for the collapse of the USSR Zyuganov calls the Soviet economic system. According to him, “the creation of the once powerful union national economic complex and as its direct consequence of the rise of the economies of the national outskirts that occurred at the expense of the center, not only did not strengthen internationalism, but, on the contrary, undermined the foundations, led ... to the collapse of the USSR, the separation of the“ allied republics ”from it (ibid.).

Yeltsin's fuckers

After August 1991 Zyuganov actively flirts with national patriots, however, limited to passive membership in the coordination bodies of the opposition, speeches, statements of various initiatives and endless publications in the press.

At the same time, he prevents attempts to restore the CPSU, which claims to the lower cells of which in the event of a suitable decision of the Constitutional Court.

Zyuganov openly did not recognize the results of the past in the spring of 1992 . XXIX Congress of the CPSU, in which 400 delegates from all republics took part. In those days, he once again stated that “the CPSU cannot be considered as a party. It was a state structure ”(“ Chimes ”, April 1992 ). This line was actively supported by the Pravda and Soviet Russia newspapers reoriented on Zyuganov.

In the same year, Zyuganov acquired his “market” program of nomenclature capitalism. According to it, the Russian economy should have controlled 200-300 monopolists who overgrown with commercial structures.

According to A. Pereberezkin, Zyuganov explained his transition to the “capitalist rails” by the fact that “the people cannot be collected under the communist banners.” Another Zyuganovsk ideologist - the secretary of the Leningrad city committee, Yu. Belov, peremptorously stated through "Soviet Russia" that "the market is a harsh necessity and alternative to him."

In December 1992 After the decision of the Constitutional Court, which canceled the ban on local organizations of the CPSU, Zyuganov entered the initiative group to convene the “restoration” congress of the Communist Party of the RSFSR.

Already in February 1993 . This congress took place. On the initiative of Zyuganov, many communist provisions were removed from his program statement. But there were passages that the party supports the “general orientation of the economic reform carried out in the country, the main core of which is the transition to an regulated market economy”, “the formation of planned market economy”, “the optimal combination of various forms of property”, as well as “free transfer of land to unlimited possession and use of state, collective, farms and other farms” (identified by me. T.A.).

Zyuganov in 1993

In the light of what has been said, whether it is surprised that in February 1993 . Zyuganov was not supported by the Supreme Council of Vice President A. Rutsky in their struggle against the destructive course. Moreover, he said that “the Communist Party never stood in opposition to democratization and reform” (interviews with Ita correspondent).

When the confrontation reached the Apogei and Yeltsin issued an anti -constitutional decree “On a special manner of government ...” (OPUS), Zyuganov, contrary to the decisive position of the majority of the Communists, limited himself to a number of streamlined statements in which the responsibility for the aggravation was assigned to some persons from the Yeltsin's entourage.

At the same time, demonstrating loyalty to Yeltsin, he met with Rutskiy and announced that he was taking responsibility for the consequences of the conflict.

Zyuganov refused and clarify the question of whether the Communists are going to put up their candidacy for the post of president of the Russian Federation, calling him "unlawful in the context of the political situation." At the same time, he told reporters that the Communists would support the elections of "any pragmatist seeking political stability in the country."

According to T.G. At the same time, at the same time, Zyuganov began to discuss in the leadership of the party the possibility of removing the word “communist” from its name, since supposedly “the people will not vote for the Communists ... The very word“ communism ”is discredited in the eyes of the peoples of Russia.”

May 1, 1993 During a festive demonstration in Moscow, police officers provoked a clash with the manifestants. The Zyuganov did not expect this from his entourage, the columns walking in his head and those near the scene, cowardly fled through the Neskuchny Garden ...

However, the very next day, Zyuganov called the Prime Minister V. Chernomyrdin and agreed to meet for the “settlement of the situation”. Having met with journalists, he stated that the opposition “does not want an escalation of violence”, and regretted the growth of “anti -miles and antiomonian” moods.

Fredder policy with an eye on Yeltsin was pursued by Zyuganov until the fall, when a military coup struck.

Zyuganova career or Soviet power?

After the decree No. 1400, thousands of ordinary communists rallied to protect the Soviet Constitution and democracy, the personification of which was the Supreme Council of the RSFSR.

With shame and bitterness, one has to admit that at this turning point the leadership of the Communist Party and its leader consciously eliminated the organization of mass resistance to the couples, although there was such an opportunity.

At the same time, they understood that we were talking about the elimination of Soviet power and the socialist system, but did not want to risk their political future. An ideological cover of this policy was a hypocritical thesis about the “preservation of the party” at all costs, thrown already mentioned by Yu. Belov.

On September 18, at the Plenum of the CEC of the Communist Party of the Communist Party, Zyuganov admitted that the “right -winging democrats located in power, the comprador bourgeoisie” are preparing for the “power option” - the establishment of a direct dictatorship. At the same time, he did not take any specific measures to organize countering the anti -constitutional coup, limiting himself with empty councils to the Supreme Council "to officially appeal to everyone who gives orders."

The party cells were recommended "not to let yourself be involved in provocations."

This line of the Zyuganovsky leadership was brought to the attention in the lower cells. So, at a meeting of secretaries of primary party organizations of the Kiev district of Moscow, held on September 21, 1993 . From 17 hours. 30 min. Until 20 hours, chaired by the first secretary of the district executive committee A.N. Evgeniev, with the main report “On the situation in Moscow and the tasks of party organizations in the context of the political crisis”, was one of the closest associates of Zyuganov.

As one of the participants in the meeting recalls, Yu.I. Khabarov, “having characterized the situation in the country and Moscow after the failed attempt to Click Yeltsin in March 1993 . The coup d'etat as a particularly critical, the speaker examined in sufficient detail the possible options for the course of further events. Neither the speaker nor the present had any disagreements in assessing the situation of the crisis, pumped by the ruling elite, the ultimate goal of which was the elimination of the socialist system and democracy in the country. It was clear that the clique of Yeltsin at a certain moment would discard the “democratic” phraseology and use all the means, up to the untying of bloodshed, to achieve his goals. ”

The speaker “ended this part of the speech with a call to clarify the position of the party’s leadership, the essence of which at this stage was to prevent the party in possible provocations fraught with great bloodshed. КПРФ — за действия против попытки государственного переворота в рамках законов и Конституции!» (выделено мною. — Т.А.).

Активно защищать советскую власть Зюганов и его окружение не собирались.

БЫЛ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, НО НИ РАЗУ НЕ НОЧЕВАЛ

Вынужденный, чтобы не быть обвиненным в предательстве, формально дистанцироваться от путчистов, Зюганов регулярно посещал осажденный парламент. По словам Зюганова, он «бывал в Белом доме почти ежедневно, но ни разу там не ночевал».

Он встречался с руководством Верховного Совета и и.о. президента РФ А. Руцким, обещал через региональные организации поднять общественность, выступал на митингах. Но при этом все время занимал позицию «посредника», подталкивал к компромиссу и старательно уклонялся от конкретных действий в защиту советского строя.

22 сентября, после объявления вердикта Конституционного суда, Зюганов заявил на митинге о необходимости «свергнуть этот режим», но… «конституционным методом» (выделено мною — Т.А.).

Накануне назначения А. Руцкого и.о. президента России Зюганов встретился с ним и предупредил о возможности неблагоприятного исхода противостояния. Учитывая повышенную внушаемость Руцкого, это едва ли способствовало укреплению его решимости стоять до конца.

По свидетельству Ю.И. Хабарова, в своих митинговых речах «Зюганов ни к чему не призывал, говорил громким, ровным голосом, как бы стараясь вызвать у слушающих собственные выводы из тех катастрофических результатов правления режима Ельцина, результатом которого стало всеобщее падение промышленного производства и разорение сельского хозяйства».

Соглашательская линия Зюганова была замечена ельцинистами. В протоколе заседания «мозгового центра» путча в Кремле от 24 сентября, в котором участвовали Г.Э. Бурбулис, Г.А. Сатаров, М.А. Федотов, Э.А. Паин, Л.Б. Смирнягин, А.Я. Лифшиц, С.А. Ковалев, В.А. Новожилов и И.Б. Шамшев, можно прочитать:

«Предложения по работе с общественностью:

Следует предпринять попытки вступить в контакт с Зюгановым, с целью предотвращения кровопролития со стороны непримиримой оппозиции…»

Ночевать Зюганов ходил домой, появляясь на следующий день выспавшимся, поевшим, в наутюженном костюме и свежей рубашке. Проходил мимо бивуаков полуголодных, проведших бессонную ночь на холоде защитников парламента и скрывался в здании. Оцепление путчистов его беспрепятственно пропускало.

Проводя основное время внутри Дома Советов, Зюганов не забывал пообщаться с «простым людом» — поработать на имидж народного вождя. Правда, преуспеть в этом ему мешали корыстная нарочитость и явное несоответствие идей чаяниям масс.

Защитник парламента Э.З. Махайский вспоминает об одном из таких «хождений в народ». 26 сентября примерно в 21.30 перед боевыми листками, плакатами и лозунгами, которые были расклеены на стеклянных стенах первого этажа, появился Зюганов и стал их рассматривать. «Затем он прошел к пункту питания и оказания медпомощи «Трудовой России», где собирались добровольные денежные пожертвования на продукты и медикаменты для защитников Дома Советов. Зюганов поздоровался с дежурившими там двумя женщинами и поинтересовался их делами. Затем изъявил желание сделать денежный взнос, и одна из женщин протянула в его сторону полиэтиленовый мешок с деньгами. Зюганов достал из бумажника купюру и, опуская ее в мешок, дважды произнес, что дает 500 рублей. Многих, в том числе и меня, покоробило это заявление. Так ли уж необходимо объявлять во всеуслышание о размерах своего благодеяния?

После этого окружающие стали задавать ему различные вопросы, в частности о целесообразности компромиссов с президентом и его командой (дословно — «бандой»). Зюганов отвечал несколько обтекаемо, но основное содержание его ответа сводилось к тому, что компромисс возможен, но лишь в том случае, если он позволит предотвратить развязывание гражданской войны в России».

В Доме Советов державшийся в стороне от центров сопротивления Зюганов находил время для флирта. Журналистка Вероника Куцылло, аккредитованная при парламенте, вспоминает, как в один из дней блокады к ней неожиданно подошел Зюганов. «Девушка, — начал «подъезжать» вождь КПРФ, — у вас умное лицо, что вы обо всем этом думаете?» — «Да плохо думаю. Сами на это посмотрите!» - "And what?" — деланно удивился Зюганов. «Двести человек, это же смешно!» «Ничего, нам достаточно. Для нас и этого вполне хватит, — произнес Зюганов и многозначительно умолк. А затем спросил: — А вы хотели бы, чтобы их было больше?» Симпатичная «акула пера» пожала плечами…

Пассивность руководства КПРФ и ее лидера оказывала деморализующее действие на коммунистов — защитников Конституции и парламента.

По свидетельству Ю.И. Хабарова, к исходу противостояния его самого и его товарищей неотступно преследовал вопрос о том, где оппозиция, «почему она не участвует в переговорах в Даниловом монастыре; почему не находит других форм обращения к народу; разве она не видит, к чему идет дело? И вожди возрожденной к тому времени КПРФ — Зюганов… Шабанов… Где они? Чего они ждут, какие теории проверяют?

И при виде всего того, что творилось вблизи Дома Советов и в Доме Советов с погасшими окнами, отключенными канализацией, водоснабжением и электроэнергией, с одиноко развевающимся флагом Советского Союза на крыше, в голову приходила мысль о великом предательстве и его многочисленных носителях и исполнителях как с той, так и с другой стороны…»

Последний раз Зюганова видели в Доме Советов 1 октября, после того как X Съезд денонсировал капитулянтский Протокол №1, самовольно подписанный на переговорах в Свято-Даниловом монастыре Р.Г. Абдулатиповым и В.С. Соколовым, а представители ГУВД Москвы сообщили, что со следующего дня проход в здание парламента производиться не будет.

В это день Зюганов вместе с председателем Моссовета Н. Гончаром встречался с прокурором Москвы Г. Пономаревым и представителями «ДемРоссии». Речь шла о компромиссе между Ельциным и парламентом.

Зюганов ушел из Дома Советов вечером и больше там не показывался.

BETRAYAL

Чувствуя, что борьба переходит в критическую фазу, Зюганов остается верен своей малодушной тактике: прячется в тень и посылает сигнал другой стороне противостояния.

Этим знаком лояльности стало выступление Зюганова по ЦТ 2 октября, в котором он призвал сохранять спокойствие, а также не проводить митингов и забастовок. Оно, очевидно, было санкционировано кликой Ельцина, контролировавшей все телеканалы.

В тот же день, когда на Смоленской площади пролилась кровь патриотов, Зюганов выступил с еще одним «миротворческим» телеобращением.

В Доме Советов эти действия Зюганова справедливо расценили как предательство. По свидетельству А. Руцкого, «своим призывом Зюганов выбивал у нас последнюю опору — надежду на то, что в решающий момент народ и армия все же поднимутся…»

Соратник Зюганова по борьбе с КПСС Руцкой прекрасно понимал мотивы, двигавшие вождем КПРФ: «Чувствуя, что мы обречены на поражение и выборы в новый парламент России не за горами, он, не задумываясь, пошел на предательство — лишь бы быть допущенным к выборам».

При этом Зюганов бессовестно предал тех рядовых коммунистов и сограждан, которые самоотверженно встали на защиту советской власти.

Во время кровавых событий 3—4 октября 1993 г . Зюганов, по его собственному признанию, «отслеживал информацию», трусливо оправдываясь, что «не будь избиения граждан, не было бы этих событий».

Подпись Зюганова под несколькими листовками ФНС, призывавшими к кампании гражданского неповиновения и вооруженному сопротивлению властям, была поддельной.

УРОЖАЙ НА КРОВИ

Вскоре после расстрела парламента, оправившись от испуга, Зюганов принялся в спешке собирать выросший на крови «политический урожай».

Он обращается к руководству Аграрной партии, Социалистической партии трудящихся и профсоюзов с предложением включить их в избирательные списки КПРФ, суля за это поддержку коммунистических избирателей.

Сразу после отмены режима чрезвычайного положения в Москве Зюганов проводит консультации с ельцинским министром юстиции Ю. Калмыковым и председателем Центризбиркома Н. Рябовым, получая от них санкцию на участие в выборах. При этом он упирает на то, что КПРФ выступала «против политического экстремизма» и за «досрочные выборы как мирный выход из сложившегося в стране кризиса».

«Больным» вопросом для Калмыкова и Рябова была возможность массового неучастия граждан в незаконном голосовании. Оно могло сорвать протаскивание новой «конституции» и, соответственно, начало легитимизации ельцинского самодержавия. Решение Зюганова пойти на выборы и его усилия по вовлечению в них «неэкстремистских» лидеров партий и профсоюзов помогали преодолеть эту трудность.

21 октября 1993 г . деятельность КПРФ была официально разрешена. В тот же день Зюганов провел заседание президиума ЦИК КПРФ по вопросам создания предвыборного блока и итогам своих переговоров с Калмыковым и Рябовым.

26 октября на расширенном пленуме ЦИК КПРФ Зюганов заявил о том, что «Президиум ЦИК Компартии Российской Федерации считает, что партия должна идти на выборы» для того, «чтобы быть вместе с обманутым народом» и «поддержать людей, способных возродить Россию» (читай: представителей номенклатурного капитала. — Т.А.).

Как и обещали Калмыков и Рябов, с левого фланга политического спектра были убраны все «экстремисты», т.е. реальные конкуренты КПРФ, в том числе РКРП В. Анпилова и СКП—КПСС В. Шенина.

По оценке проельцинской прессы тех дней, Зюганов «идеально приспособлен для политической деятельности в условиях демократии».

«Истинный демократ Зюганов категорически против насилия. С 21 сентября и по 3 октября этого года он безвылазно находился в Белом доме, но едва лишь загремели пушки, как он, осудив экстремизм, отмежевался от боевиков, среди которых были и члены его собственной партии. Роспуск старого депутатского корпуса, значительная часть которого представляла главного конкурента российской компартии в борьбе за наследство КПСС — Соцпартию трудящихся — и в рядах которого коммунистов-зюгановцев практически не было, был ему на руку. Теперь в новом парламенте левых будет представлять именно КПРФ. Зюганов — демократ: он всегда уважает правила игры, предлагаемые партнерами» (газета «Российские вести», 3.12.93 г.).

Оппозиция еще пыталась сопротивляться. November 7

1993 г. в ряде городов России запрещенные партии организовали демонстрации с целью показать, что борьба с незаконным режимом продолжается. «Истинный демократ» Зюганов, напротив, призвал воздержаться от празднования годовщины Великого Октября, чтобы «не обострять обстановку».

Зюганов цинично проигнорировал принятое 28 октября 1993 г . решение совместного пленума Московского горкома и городской контрольной комиссии КПРФ, осудивших проводимую им линию на участие в выборах. Московские коммунисты признали выборы незаконными и объявили об их бойкоте, «чтобы не признавать легитимность нового режима». При этом большинство участников пленума потребовали отставки Зюганова за «проельцинскую позицию и продолжение соглашательской линии Горбачева».

В то же время, стремясь подновить свой поблекший наряд оппозиционного вождя, Зюганов не скупился на нелестные оценки своих кремлевских покровителей и фрондерские речовки.

8 октября на пресс-конференции он заявил, что в стране установился режим «военно-политической комендатуры», после чего раболепно смолк до окончания чрезвычайного положения.

Однако уже 26 октября на расширенном пленуме ЦИК КПРФ было принято основанное на тезисах доклада Зюганова «Обращение к коммунистам, трудящимся и всем патриотам России», в котором прошедшие события расценивались как государственный переворот, совершенный «группировкой Бориса Ельцина» для установления «диктатуры криминально-компрадорской буржуазии» и превращения страны в сырьевую колонию. Основной задачей оппозиции объявлялось противодействие легализации диктатуры.

На следующий день на пресс-конференции в Российском общественно-политическом центре в Москве Зюганов витийствовал о «полном морально-политическом крахе режима Ельцина», заключающемся в «неспособности управлять страной иначе как с помощью грубой силы».

Оправдывая свое участие в незаконных выборах, он объяснял, что бойкот якобы на руку их организаторам, поскольку «пассивное неучастие» это фактически «отказ от борьбы».

Примеров подобного политического двуличия и двурушничества можно привести еще много.

12 декабря 1993 г . Зюганов был избран депутатом Государственной думы по федеральному списку КПРФ, а созданное им объединение получило 45 мест. 16 депутатов прошли по одномандатным округам.

Уже на следующий день после выборов Зюганов поспешил заверить обеспокоенные победой ЛДПР В. Жириновского власти, что КПРФ не будет блокироваться в Думе с ультранационалистами, поскольку «у компартии нет ничего общего с теми, кто стремится восстановить Россию в границах бывшего СССР».

По оценкам аналитиков, благодаря этой соглашательской линии, переросшей в курс на «врастание во власть», Зюганов обеспечил себе на 10 лет фактическую монополию представительства в Госдуме среди оппозиционных партий, нарушенную лишь на последних выборах блоком «Родина».

ПЛЕВЕЛЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЦИНИЗМА

Ничто так не выявляет нравственный облик политика, как отношение к страданиям и гибели соотечественников, особенно же своих соратников и попутчиков. Находить в этом «положительные стороны», выгоду и тем более публично заявлять об этом — верх подлости и цинизма.

В мемуарной книге «Уроки жизни» Зюганов пишет: «Вместе с «партией Верховного Совета» оказались сметенными и некоторые экстремистские организации, примкнувшие к ней в ходе силового противостояния и сыгравшие заведомо провокационную роль в развязывании «мятежа». Этот факт можно причислить к положительным итогам событий» (выделено мною. — Т.А.).

А вот другое свидетельство, принадлежащее С. Горячевой. «В составе того расстрелянного парламента, — вспоминает она, — из тех депутатов, которые находились в Белом доме, были женщины и три из них — Зоя Николаевна Ойкина, Зоя Афанасьевна Корнилова и я — были депутатами второго созыва Госдумы.

Этих двух женщин в 1999 году просто выкинули, не включили в состав партийных списков, ни по одномандатным округам. Я тогда пошла в кадровую комиссию, к Зюганову, настаивала не делать этого. Как можно каждый год 4 октября ходить к могиле погибших у Белого дома, произносить речи, лить слезы и одновременно избавляться от тех немногих, тем более женщин, которые 11 суток противились исполнению антиконституционного указа, не отдавали власть, находились в осажденном здании без воды и пищи.

Теперь я понимаю, почему ассоциация депутатов расстрелянного парламента, и я в нее тоже вхожу, каждый год собираясь 4 октября и поминая погибших, никогда не приглашала Зюганова, Белова и др.».

Не случайно, отправляясь однажды на митинг, посвященный памяти жертв «кровавого октября», Зюганов на слова встретивших его у дверей Госдумы стариков «мы тоже защищали Дом Советов в 93-м» зло бросил: «Не тех вы тогда защищали». И сопровождаемый охраной прошествовал к персональному авто…

ТРУДНЫЙ ВОПРОС

Сказанное заставляет каждого честного коммуниста задать себе вопрос: может ли возглавлять компартию России человек, причастный к развалу СССР и, возможно, уничтожению КПСС, предавший ради своей выгоды советскую власть и пошедший на сотрудничество с антинародным режимом? Малодушный, циничный интриган, менявший взгляды и покровителей в зависимости от политической конъюнктуры? Попутчик Ельцина, «вросший» в антинародную власть на крови патриотов России?