"I refused to play this team"

Businessman Maxim Freudzon - about a team of gesniks and bandits, Putin's friends and ritual circumcision

On March 18, the New York Court was appointed an appeal of an unusual case. A native of St. Petersburg, businessman Maxim Freudzon filed a lawsuit against Gazprom, Lukoila and other Russian companies, as well as their managers: Chairman of the Board of Directors of Gazprom, Alexei Miller, Gallery General Director Alexander Dyukov, director of Lukoil-Bunker Ali Beglov and director of the Horizon of International Trading Smith Smith. M. Freudzon claims that the defendants must pay more than $ 540 million for its share in the Obroks oil company serving Pulkovo Airport. Together with his partner, Dmitry Skigin, who died in 2003, M. Freudzon owned 29 percent of the shares of Sigma, which owned the SEEx shares. In 2007, the “owl was bought by Lukoil and Gazprom, and even earlier, when after the death of Skigin, Freudzon became interested in the fate of his shares, an attempt was committed to his life: he was brutally beaten in St. Petersburg, after which he left for Israel.

The biography of Maxim Freudzon is similar to an adventure novel. In the last years of the existence of the USSR, he was almost the only Moel (surgeon who performs ritual circumcision in accordance with the laws of Judaism), then engaged in the production of weapons for the police, and in the 90s, when Sigma and the OSEX were created, he met the Union of businessmen, bandits and officials of the city administration. The last role in this union was played by Vladimir Putin, the then chairman of the Committee on External Relations of the City Hall. It was in those years that Putin's friends made up the first capital. Almost all characters from the then environment of the future president are now playing the most important roles in Russian politics and business.

In the sensational BBC television film, Putin's Secret Roadings, Maxim Freudzon, said: “I know from my partner (Skigina) that Putin demanded a share in our business. At first he wanted 15 percent, but managed to knock down up to 4 percent. Of course, this was not registered in any official documents.”

Maxim Freudzon told Radio Liberty about his fate, meetings with famous Petersburgers and a lawsuit against Russian companies.

-Maxim, in the 80s you were a rebel, an activist of the Jewish movement, hated the KGB. Almost all people left this circle when it became possible. Why did you stay and how did you find yourself in the environment that you yourself call the "team of gesniks and bandits"?

- I was not a rebel. The rebellion in our community was my good acquaintance Haim Burstein, who since 1984 became the official representative of the Jewish American human rights organization Union of Councils for Soviet Jewry in Leningrad. I tried to observe the commandments, taught Torah and taught a little in the beginning and mid-80s, from 1987 to 1993 he was the only moel in the territory of the former Soviet Union. With the departure of the person who taught me how to do circumcision, I was left alone, wiped throughout the country. Moel's work is very responsible - we are talking about the health of the child. There is no right to error.

Maxim Freudzon, 1980s

In the USSR, there was article 227 of the Criminal Code, which provided for the punishment for "the creation of a group, the activities of which, carried out under the pretext of preaching religious creeds, are associated with harm to the health of citizens or sexual licentiousness, as well as the leadership of such a group or the involvement of minors in it." Usually it was not applied to moel, although there was a decree of the Ministry of Health of the Russian Federation on the dangers of circumcision and the ban on carrying out this operation without serious medical indications, but in case, do not give b-g, some medical complications could add a deadline.

- You remember the exact wording of the article, although so many years have passed!

I cut the children, cut off adults, had to ride all over the country

- I was repeatedly quoted by representatives of the same department. Actually, this was not the risk, but that the operation requires qualifications and marginal composure - there is no right to make a mistake. I cut off the children, cut off adults, had to ride all over the country, because the old moilians were already physically unable to conduct surgery, their hands were trembling, and there were no young people, because no one taught this profession. Yes, at the beginning of 1990, I still left for Israel, but then the Lubavich Rebbe blessed me to return, because there was simply no one to cut. Then people went to Israel on the principle of "everyone runs and I run." There was an opinion, especially in Ukraine, in Moldova that they are not allowed into Israel and must be cut before leaving. A lot of adults came to do circumcision. It happened 10-15 people a day. I had to fly from city to city; Naturally, it was necessary to operate, in home, and not in clinical conditions, which required increased compilation from me, like Moel and a surgeon. Non -trivial experience of traveling around the country, covered by revolutionary activity, has appeared.

Video: Maxim Freudzon at Lyubavichsky Rebbe

- How did you choose such a non -banal profession?

- In 1980, at the age of thirteen, I returned to the execution of the commandments. He studied with the elderly. I was lucky, just lucky, because the continuity of the tradition was authentic. I managed to arouse trust in two large rabbis - this is equal to Abram Lvovich Medalia and my teacher equal to Lev Naumovich Berlin (may the memory of these holy people be blessed). These people received Jewish education in pre-revolutionary times in serious Yeshivas, went through everything that the believers of the Jews had to go through during the Civil War, Stalinist repressions, blockade, not to mention the fact that Abram Lvovich Medalia spent eight years in camps, and his parents were shot in the 30s. These people formed an internal position in me that, as far as possible, you need to try to observe some basic things. And circumcision is a basic thing in Judaism. When it became absolutely obvious that there was no one to do this, having consulted with my teachers, I decided that I would try, how much I have enough strength, to fill this niche in the Jewish life of the city. And in the future, it so happened that the sphere of my activity spread to the entire Soviet Union, and then to the post -Soviet space.

Jewish activists Maxim Freudzon and Mikhail Elman, 1982 "We traveled to Jewish Georgia. Peckil Matsu for the Leningrad community"

- But I suspect that there is another element here - this is a rebellion against parents. Are you from a social, academic family?

- No, there was no riot. My grandfather was a non -religious Jew, a professor, founder of a scientific school in shipbuilding, a big man in science, and his wife was a religious Jewish woman who observed Saturday and holidays. My religiosity did not cause protest. I did not take any demonstrative actions, believing that this could damage the family, but chose this area of work for the Jewish people.

- But still for the KGB it was dissident. Even if you defiantly did not participate in any politics, but simply trimmed quietly, they still considered you an enemy.

I studied with the elderly who knew all these KGB techniques very well

- Of course, they considered me an enemy, and reasonably considered me, but they did not take any real actions against my parents and grandfather. I think the grandfather was too high a rank in his field, and they simply did not dare. There were attempts in 1987-1988 through the synagogue to somehow get in contact with me, they suggested that I officially get a job to work Moel in the synagogue. But I studied with the elderly who knew all these KGB techniques very well. I just refused. Avoiding any contacts on the principle: the smaller, the better. Well, no, no. And the time was already relatively vegetarian.

- They did not try to pick up the army? After all, this was the main method: a young man who did something wrong, was blocked into the army.

It became obvious to me that the KGB would try to seize power

- Yes, they tried to cut me into the army - this was the main motive to try to establish relations with me. But it did not work out. The Soviet Union, and Russia, too, are interesting in that there is always a hole in any fence. One way or another, many things managed to bypass. No, they didn’t take me into the army, at first I studied, and then hurt a lot. And when the Soviet Union began to collapse, in that mess they did not try to call me to the army.

- In those days, Sergey Ivanovich Grigoryants, a dissident, former political prisoner, told me that the KGB was eager for power and would receive this power. It seemed to me, to be honest, paranoia: such an euphoria from the fall of the regime seemed that eternal democracy came. I understood his rightness much later. And then you have already begun to communicate with the “team of gesniks and bandits”. How did you see this situation? Did they understand that it was they who become the masters of the country?

- I resumed communication with an old friend who was engaged in business. The KGB was underground then, and it was too early to think about them as a force at that moment. And I also hoped that lustration would be carried out. He hoped very much, especially after the events of 1993. But when it became clear that there would be no lustration, it became obvious to me that the KGB would try to seize power. By the way, in the era of Soviet stagnation they were purely pragmatically progressive in terms of economics. Such a sad progress - from communism to fascism. They did not have ideology. They wanted money and opportunities to spend it openly. Since the 80s, they actively climbed into everything that smelled of money, roofed currency, farmers, foreign currency prostitutes, actively climbed into antiques, etc. Under Andropov, they tried to get into trade, everywhere they wanted to have a share.

- Wow progress!

KGB was a real, well -organized gang

- We will move away from moral assessments, but look at the situation from above. Yes, of course, this is a dictatorship and fascism, yes, of course, these are people who should not give a hand, but the model they planned, that is, Grigoryants wrote about this - a model of controlled capitalism, from an economic point of view this is a completely progressive step towards Soviet stagnation. I am not talking about the moral aspect, or about the fact that this is fascism. And the fact that these guys will come to power, if not lustration, was obvious in the 90s. They were hungry. They wanted a lot of money personally and the possibilities of spending it openly. And the authorities to protect them. They had no ideology. And the change of elites could not happen, because there was no other elite. The KGB was a real, well-organized gang, structured and capable of a team game, the only alternative to the rest of the party apparatus, business commercial reformers and a small number of sincere democrats. It was clear that the next would be the KGB. Firstly, this is the most important thing-because the Democrats did not conduct lustration, and secondly, they could not form a combat-ready team. I was sure that the KGB was non -alternative precisely for the reasons. Yes, and they were hungry, they really wanted money, and this is a strong motivation. A well -organized hungry gang. Leaving this behind your back is very dangerous. One question - when will they attack?

- But this model of controlled capitalism turned out to be non -working, we see that it is now going to collapse.

- From my point of view, in Russia many people have a pre -state perception, that is, central power is perceived as a totem. And if this is a totem, then all the others are enemies, and the representative of the authorities has the status of a sacred governor. That part of the population, which is at least somehow Europeanized, always came to the conclusion that nothing but dictatorship can not be applied here. Of course, ideally, this is the dictatorship of the law. Capitalism cannot exist without a law, there is a ownership right, etc. And under the dictatorship of the law you can’t do a lot - it does not threaten fabulous enrichment overnight. Therefore, the veche law on “concepts” ...

- Maxim, you now challenged this system, you want to take the loot from it. Is this struggle against the system or only for itself, for your money?

- I am doing my job.

- Now cut the "LUKOIL"?

I am trying to defend my rights in an American court, because I have no hope of a fair court in Russia

- I believe that a civil position, as it is accepted throughout the world, is to defend your own rights. I have no ambitions to break the system. But I think that if not only I am alone, but others will carefully monitor compliance with their own rights, this will positively affect the behavior of the authorities, limit their arrogance. So no, I'm not trying to fight the system, I'm just trying to defend my own rights. If at the same time it will be necessary to go against the system, well, these are the problems of the system. I am trying to defend my rights in an American court, because I have no hope of a fair trial in Russia. I am not trying to use the lawsuit as a pressure instrument for Russian power or for political purposes. I do not have a hatred of the specific defendants in my judicial claim and do not try to take revenge on them. I am not a participant in the political struggle. Just as a private person, I try to defend my rights.

-Let's get back to the beginning of the 90s. After a short emigration, you decided to do business in St. Petersburg and met many of the current owners of life. Of course, first of all, our readers will be interested in Putin, and then we will move on to other figures.

Maxim Freudzon, 1992

- I returned in 1990 and traveled around the country until 1993, did circumcision, which gave me a lot of non -trivial acquaintances at different social, economic and other levels. Jewish people cut their babies and cut themselves. The fate of these people developed differently, but many doors were open to me simply by virtue of the profession. In 1992, Dima Skigin resumed relations. And with Putin I was familiar very fragmented, I can’t say that this is my close friend. Yes, several times met with him, talked, discussed the program of the production of police weapons.

- You once said that Putin is not a person in the generally accepted sense that this is a kind of ruthless mechanism that works only for his goal.

- I think that he is a purposeful person who has no restrictions in terms of methods for achieving the goal. I think that the State Security Committee, if a person had some internal moral and ethical restrictions, then they were removed at the level of training and methods of psychological training of employees. I do not think that they were taught to selflessly observe ten commandments.

- And which of the people who surrounded Putin then, and now to one degree or another are the masters of the country, did you know best? Miller?

Alexey Miller

-With Alexei, we talked relatively a lot and in a friendly manner, and in general he is pleasant. In my opinion, not very gifted, but not evil, and, in any case, for that period, as it seemed to me, conscience was quite lodging in it. He seemed to me more prepared for political performances: he spoke a lot, beautifully, his favorite word was "logistics".

- Then not everyone understands.

- Yes, not everyone understands. Economists are always blessed. But he absolutely did not make the impression of a stubborn fighter for the banknot. They all made the impression of medium -ripe officials. They did not have some kind of increased unusualness, they didn’t have something memorable: the guys were gray enough, learned a few words, live what they live. Sasha Dyukov was a cut, after all, his life forced him to move more dynamically, and Dima Skigin taught him a lot from the point of view of behavior and isolation of the essence of the existing problem.

In St. Petersburg, Smith served as a cash register window

Graham Smith was interesting, a person who carried out all the Western financial services of a group of companies, I mean the “OSEX”, “St. Petersburg Fuel Company” (PTK), “St. Petersburg oil terminal” (PNT). There was a horizon of Internet trading, registered in Liechtenstein. And a system was formed in which any export movement for petroleum products from St. Petersburg necessarily used as an agent on the western side the "Internet Trading Horizon" - this allowed the Western buyer not to transfer money to Russia, but to leave them in Liechtenstein accounts. As it is now understandable, in the framework of the emerging vertical, the Internet Trading Horizon was the company that was fully responsible for the western part of the oil export. In parallel, Smith and Dima used the channel of cleaning money through Bank of the OF New York, including for the "SOECS". A certain Mr. Volkov from the company "Trofinex" was engaged in this for the "Council of People's Commissars. Smith also oversee this direction, including in terms of receiving cleaned money for offshore accounts. But, as we know, the channel "Bank of the New York" closed scandalously.

Smith began his work with Russia with the fact that in Soviet times he published and popularized Soviet literature in the West. I remembered this with great nostalgia: apparently, they gave a lot of money. In St. Petersburg, he performed the understandable function of the cash register: if you have money that you want to transfer to the West (no matter how you appeared), then you can turn to Smith and carry out a transaction through it. Its services were used by both companies and private individuals, and this greatly simplified mutual settlements within the group of companies and with specific people, because nothing happened in Russia, and everything turned out to be competently packed in Liechtenstein or anywhere in the world, where specific people and companies needed it. То есть, если вы – западная компания, хотели купить нефтепродукт в Петербурге, вы общались с западной компанией, с которой заключали договора, а западная компания имела субподрядчиков в России, которые производили поставку того нефтепродукта, в котором вы нуждались. Естественно, очень большие деньги скапливались на счетах "Горизонта", и далее происходило распределение этих денег между членами коллектива. Смит параллельно скупал недвижимость в Петербурге, была компания "Петробилд", которая в том числе работала и на Смита. Кстати, дом 32 на Невском проспекте, насколько я знаю, Смит скупил полностью.

Году в 1996-м я сделал большой шаг в сторону. Таким образом, мой контакт со всей этой нефтяной братией был достаточно короткий, года с 1994-го по 1996-й, а потом я ушел в хай-тек, потому что видел в этом будущее и творческую свободу. В нескольких моих хай-тек-проектах мы по-прежнему продолжали тесно партнерствовать с Димой и Смитом. С Димой это были компании "Сигма" и "МД-Линк" в России, в Израиле – компания "Эко Медия". Смит говорил, что в Лихтенштейне он создал под наши хай-тек-проекты компанию Top Net.

В начале 2000-х было расследование по компании "Сотрама", господин Эрингер этим занимался. Диму Скигина выслали из Монако. К тому моменту, конечно, сеть компаний разрослась. Насколько я знаю, Смит зарегистрировал несколько десятков компаний, если не сотню. Услугами "Горизонта" и "Сотрамы" пользовался и Тимченко для своих дел. На тот момент это был единственный канал из Питера, всеми согласованный и поддержанный. Можно предположить, что и другие члены "коллектива" использовали Смита для своих дел. Распределение как личных, так и корпоративных денег "коллектива" шло через Смита и эти компании.

– Тимченко вы хорошо знали?

Gennady Timchenko

– Виделись несколько раз. С ним работал Дима Скигин, я старался не расширять круг контактов. С одной стороны, просто потому, что исходный мой бизнес был связан с производством оружия для полиции, а это, соответственно, добрые отношения с РУОПом, с начальным РУОПом, когда они действительно пытались бороться с бандитизмом. Отсюда некоторые знания о криминальной жизни города. В РУОПе у меня были близкие приятели, они рассказывали о делах, которые приходилось закрывать по указаниям сверху. Они делились со мной этой информацией, считая, что я, как израильский человек, внешний к ситуации, могу выслушать, как-то отрезонировать и, если можно так выразиться, поддержать. Это ставило меня в очень ясную позицию с точки зрения криминального мира – я на другой стороне, снабжаю образцами оружия и оборудования правоохранительные органы.

Но вообще люди эти были крайне неинтересные. Дима – альпинист, шахматист, человек, много читавший, с ним можно было общаться, а остальные были люди очень неинтересные и неприятные, мягко скажем. Пожалуй, только со Смитом можно было вполне занимательно общаться – с этнографической точки зрения. Он был моим партнером в нескольких хай-тек-проектах вплоть до 2001 года. ​

– Вы говорите, что они серые, скучные, неприятные, но, тем не менее, у этих людей в руках вся страна, они пришли к власти, и нет ощущения, что этой властью собираются с кем-то делиться. Why did this happen? Вы как человек религиозный видите здесь руку Всевышнего или другие механизмы, более приземленные?

Ребята боролись, всех на колени поставили, всё себе забрали, честно поделили

– Может быть, я скажу неприятную вещь, но эти люди вполне адекватны. Как раз в рамках понятий и догосударственного сознания, как у Галича в "Королеве Материка": "Но начальничек умным не может быть, потому что – не может быть". Закон – это некий общественный договор, исполняемый на определенной территории. В России, видимо, потому, что вся страна со сталинских времен проходила через лагеря, "понятия" утвердились в качестве основного права. Здесь эти люди абсолютно адекватны, потому что они этим понятиям следуют и при этом не выходят за рамки понимания среднего человека. Я не думаю, что информация о том, что нынешняя власть коррумпирована или принимала активное участие в бандитском переделе в Петербурге, кого-то смущает в России. Наоборот, криминальная значимость нынешних властей в прошлом – это для них комплимент с точки зрения имиджа для среднего человека. У нас крутой пахан, а что? Всякие демократические закидоны непонятны, а здесь понятно: ребята боролись, всех на колени поставили, всё себе забрали, честно поделили, – эпос удалой боевой дружины, нет утомительной демократической зауми. Не заставляют самого думать, принимать решения, не нужно за себя отвечать. Нужно кланяться тотему, жить по понятиям и яростно гордиться великой страной, в которой живешь. Тупость в сочетании со свирепостью дает человеку блаженное чувство гармонии и самодостаточности.

– И все-таки миллионы посмотрели и фильм "Хуизмистерпутин", и фильм Би-би-си "Тайное богатство Путина", для которого вы давали интервью. Конечно, это давние времена, копеечные по нынешним представлениям сделки, но уже в тех делах 90-х годов видны их аппетиты, стиль их жизни виден, их безжалостность, страсть к наживе. Многие детали стали сейчас известны, хотя вся картина вряд ли понятна. Наверняка вы ее видите гораздо лучше, особенно сейчас, из 2016 года. Понимаю, что все рассказать невозможно, но самое главное – как это все работало?

После продажи порта было большое вливание в "коллектив", потому что деньги там огромные

– Если говорить о Петербурге 90-х годов, схематически все это выглядело достаточно просто. Тот сегмент, который я немного знаю, экспорт нефтепродуктов, был централизован полностью и завязан на лихтенштейнскую компанию "Горизонт" и, пока была возможность, частично на "Бэнк оф Нью-Йорк". Много раз упомянутый "Совэкс", ПНТ и ПТК – это был единый куст, денежный поток от которого на Западе замыкался на Смита. Следующий шаг с точки зрения денежного потока – это был порт, который был захвачен через компанию ОБИП (ОБИП – аббревиатура: Объединение банков, инвестирующих в порт). Возглавил ОБИП Саша Дюков, а основным владельцем была компания "Насдор", тоже зарегистрированная в Лихтенштейне. В дальнейшем компания ОБИП стала управляющей компанией порта, благополучно распродавала портовые активы. Два крупных порта есть в России сегодня – Петербург и Новороссийск, всё снабжение Северо-Запада, и Москва, и вся европейская часть страны питается через петербургский порт. Это огромный кусок, и стратегический, и финансовый. И то, что им его удалось подмять, – это очень серьезный шаг.

– Владельцем "Насдора" был Илья Трабер?

Схема транспортировки нефтепродуктов в Петербурге, из искового заявления М. Фрейдзона

– "Насдор" как офшорная компания, насколько я понимаю, был под управлением Смита. Илья Трабер был одним и далеко не единственным из бенефициаров. Порт, конечно, сопротивлялся тому, чтобы его захватили, но ситуация была жесткая, все несогласные шли в отстрел. Саша Дюков был очень эффективным менеджером на фоне такого способа решения вопросов. Там же, в ОБИПе, после ухода Путина из мэрии директором по инвестициям работал Миллер. В 1998-1999 годах это все было продано московским товарищам. Продан порт был при помощи продажи основного акционера – "Насдора". Как я понимаю, деньги в Россию не заходили, всё происходило тихо в Лихтенштейне. Оформлением этой сделки со стороны покупателя, как я понимаю, занимался нынешний политэмигрант и борец с коррупцией господин Ашурков, он был финансовым менеджером в ОБИПе, а потом финансовым директором в Порту. Конечно, после продажи порта было большое вливание в "коллектив", потому что деньги там огромные. Речь шла о сотнях миллионов долларов, и оно того стоит, потому что приносит огромные доходы. Со второй продажей я знаком мало, но, думаю, там дочищали всё, что не дочистили на первом этапе. Для "коллектива" это была большая подушка безопасности. То есть это были огромные деньги, которые прошли через Смита. Это создало, я думаю, большой комфорт и в московских делах. Кроме первичного постоянного потока денежных знаков от ПТК, ПНТ и "Совэкса", такое мощное вбрасывание, как продажа порта, очень сильно подкинуло всю команду наверх с точки зрения независимости. Была, конечно, поддержка со стороны организации, в которой Владимир Владимирович служил, потому что больно удачно всё складывалось. Как я сказал, КГБ – это организация с достаточным опытом работы и на политическом, и на любом другом фронте, с наработанными методологиями. Я думаю, что олигархи и демократы проиграли потому, что не провели люстрацию и не создали структуры, которые могли эффективно противостоять КГБ на появившемся тогда свободном поле.

– Если вернуться к "Совэксу" – у Путина было 4 процента акций этой компании?

– Я об этом говорил на Би-би-си. В добавление могу подтвердить то, что сказал представитель американских официальных лиц. Есть большие основания полагать, что Владимир Владимирович коррумпирован.

– Еще один интересный персонаж из вашего искового заявления – Али Беглов, директор компании "Лукойл-бункер". Недавно видел его имя в светской хронике : пишут, что он потратил миллионы на празднование девятилетия своего сына с участием Ксении Собчак и прочих знаменитостей. Расскажите, пожалуйста, об этом персонаже.

Кумарин не принял изменившиеся правила игры, связанные с тем, что надо поклоняться тотему

– Али Беглов, он же Алик Татарин, провел пару лет в тюрьме за рэкет, они рэкетировали таксистов у гостиницы "Пулковская" на заре, скажем так, движения. Затем был выбран "Лукойлом" как человек, вхожий в узкий ленинградский бандитско-бизнесменско-чиновничий круг. Согласовав всё с авторитетными людьми в городе, он открыл компанию "Лукойл-бункер", которую в порт не пустили до конца, но, тем не менее, позволили заниматься бункеровкой судов, а в дальнейшем и экспортными операциями. Не думаю, что "Лукойл" использовал Смита для перевода денег, это они, я думаю, отстояли, но Али был абсолютно интегрирован в силу своего тюремного прошлого и криминального настоящего в тот коллектив, который занимался нефтепродуктами, и думаю, что исправно отдавал долю чиновникам. Беглов был отлично информирован о ситуации с "Совэксом" и о моем акционерном пакете в этой компании. Он по сю пору благополучно представляет "Лукойл", занимает нишу, которую ему "Лукойл" определил в качестве полномочного представителя и человека, который решает вопросы в Петербурге и на Северо-Западе. То, что на тот период "Лукойлу" было невозможно войти на питерский рынок без согласования с очень живописной группой лиц, – это тоже очевидно. Поэтому, я думаю, был выбран Али. Когда "Лукойл" покупал "Совэкс", это совпало с посадкой Кумарина. "Лукойл" в Петербург не пускали, я имею в виду бензоколонки и все прочее. Соответственно, когда Кумарина государственным образом от дел отлучили, "Лукойл" очень активно включился в городскую нефтеторговлю. Но это мои предположения и хронологические составления.

– А что было главной причиной "отлучения Кумарина государственным образом"?

Оглашение приговора предпринимателю Владимиру Барсукову (Кумарину) в Мосгорсуде

– По моему мнению, неконтролируемая самостоятельность. Он не принял изменившиеся правила игры, связанные с тем, что надо поклоняться тотему. Он не просто не поклонялся, а открыто проявлял неуважение. Откуда бы этому уважению к власти вообще взяться? Вел себя абсолютно так же, как в 90-е годы, считал, что он по-прежнему в городе главный, чем, конечно, возбудил, мягко скажем, нелюбовь людей, которые решили жить по-новому, с новым хозяином города и страны. И был государственным методом выведен за скобки. Насколько я понимаю, когда власть сменилась, был некоторый месседж, что кто старое помянет, тому глаз вон: между собой как-то разбирайтесь, но верховную власть трогать не нужно, старые связи, знакомства, взаимные обязательства больше не действуют, у нас началась новая жизнь. Я думаю, что Кумарин, как говорили в 80-е годы, не перестроился.

– Илью Трабера, который контролировал антикварный бизнес, а потом отчасти морской порт, вы хорошо знали?

– Очень фрагментарно. Я все-таки немножко из другого двора. Илья как раз совмещал какие-то бизнес-навыки (торговля антиквариатом, работа барменом в пивном баре) и понятный и часто гротескно акцентируемый бандитский имидж: было как раз странно, что он его педалировал, чего не делали другие представители преступного мира этого уровня. Он служил связующим звеном, умел более-менее связно разговаривать, складывать, вычитать и умножать цифры, вычислять проценты. Позже в какой-то момент у него возникли большие проблемы в Петербурге, я не думаю, что он в Петербурге сейчас появляется. Уж больно много он нарушал самые разные законы. А в период формирования ПНТ и ОБИПа принимал в этом активное участие. Я думаю, осуществлял связь между Кумариным, Васильевым и людьми, которые работали в мэрии.

– В частности, с Юрием Ковальчуком?

– Трабер был достаточно коммуникабельным и, в отличие от руководителей других бандформирований, легко шел на контакт. Он был человеком открытым, со всеми мог поговорить, договориться, походить от одного к другому. Хотя и самостоятельно был вполне фигурой, хотя, на мой вкус, несколько гротескной.

Генеральный директор ОАО "Газпром нефть" Александр Дюков

Наверное, Сашу Дюкова еще можно упомянуть, потому что Саша, руководитель "Газпромнефти", изначально работал у Димы Скигина и много работал со Смитом по переводу и отмыву денег как инициативный и толковый исполнитель. Схематику придумывал Скигин, Смит отрабатывал по западным законам, а исполнителем был Саша, им и затыкали организационные дыры. Сначала его посадили на ПНТ. У него в 1996 году в замах был Миллер, которого надо было куда-то приткнуть. Затем Сашу отправили заниматься ОБИПом, а Миллера посадили на должность директора по инвестициям. Потом произошел большой скачок, когда Миллер ушел на "Газпром", а Саша ушел на "Сибур". Человека, более глубоко посвященного именно в криминально-организационно-финансовые части всего этого мероприятия, кроме Дюкова, наверное, нет. Думаю, они с Миллером с радостью приняли новые назначения и возможность не быть подручными-подельниками у Трабера и ко.

– Максим, у вас в начале 2000 годов – не знаю, дело в политических переменах или это связано со смертью Скигина, – начались серьезные проблемы: у вас отобрали акции, напали, пытались убить. В чем причина – вы тоже не перестроились, не поняли, откуда ветер дует?

– Я просто отказался играть в этой команде. Была прекрасная возможность уйти в Москву, с хай-теком или с каким-то другим делом. Тут, как всегда, работала система "свои – свои", мы знакомы, давно вместе работаем. Происходило движение в Москву, а я просто отказался иметь с этим дело. Там по существу происходило надевание погон, а надевать погоны я не собирался.

– А всерьез предлагали?

Нужно быть членом "коллектива" навсегда, некоторая омерта, верность делу, группе, стае

- In general, yes. Не могу сказать, что я бизнес-гений, но какие-то способности есть, там и не требовались серьезные способности, как видно по людям, которые нынче находятся наверху. Можно было занять какую-то нишу, причем можно было выбрать. Но там нужно быть членом "коллектива" навсегда, некоторая омерта, верность делу, группе, стае. Просто очень не хотелось, потому что было бы глупо и нелепо идти работать в новую формацию Комитета госбезопасности, даже получая за это большие бенефиты. Я, признаться, не люблю КГБ. Я люблю свободу творчества. И очень ценю личную свободу.

Но при этом мне хотелось сохранить контроль над своей собственностью, своими активами в "Сигме" и "Совэксе" и теми акциями "Совэкса", которые теперь оказались в руках "Лукойла". Я до сих пор не понимаю, зачем Диме было нужно в 1997-98 году отдавать "Совэкс" под контроль бандитам. Видимо, никак от этого было не отвертеться. "Совэкс" не требовал ни бандитского финансирования, ни нарушения каких-то законов, потому что крупные авиакомпании вполне могли работать по предоплате, небольшие договоренности позволяли получать товарный кредит. То есть в той схеме, которую в 1995 году мы планировали с Димой, не было решительно никакой нужды привлекать дополнительные сущности. Но тем не менее, силы и деньги в создание "Совэкса" мною были вложены, не хотелось терять, это моя собственность, а за свое надо бороться. Дима все время декларировал: не волнуйся, твои акции неприкосновенны, все будет хорошо. А когда он умер, то, что принадлежало мне и ему, подверглось делению и разграблению. В дележке наследства Скигина можно было поучаствовать, но, опять же, будучи членом стаи, иначе никак. Потому что чужие люди здесь не нужны. Мои попытки отстоять собственность закончились плачевно.

– Покушением на вашу жизнь в 2003 году.

Есть много таких организаций – лавка на бомжа

- Yes. Достаточно простым, стандартным способом: нет человека, нет проблемы. При этом интересно, что с юридической точки зрения после покушения ничего не менялось, то есть я номинально, по документам оставался акционером той же “Сигмы”. По законодательству акционер имеет право принимать участие в собрании акционеров раз в год (ему обязаны об этом сообщить письмом, которое должно до него дойти), а также в разделе дивидендов, которые или есть, или нет. Уставные капиталы в российских компаниях, как правило, были номинальные, на балансе ничего не значилось. Есть много таких организаций – лавка на бомжа. Кто-то подписывает, и все в порядке. Это на самом деле удобно, потому что акционерный пакет выведенного за скобки акционера обобществляется, а если его отбирать и переоформлять, то нужно заново устраивать дележку куска мяса, кому и сколько, а это порой травматично. Зачастую люди на это не идут, лежит и лежит. Вот такая история произошла. Я думаю, там сработало несколько механизмов. Димино наследство делилось. Его сын Миша, который заступил как основной наследник и сегодня является председателем совета директоров нефтяного терминала, я думаю, был заинтересован в том, чтобы не было никаких претензий с моей стороны. С другой стороны, Смит тоже был заинтересован в том, чтобы я не участвовал в процессах, связанных с моими компаниями. Я думаю, что там была просто некая равнодействующая, с одной стороны, в силу того, что я не являюсь членом коллектива – коллектив меня ни от чего не прикрывает, а с другой стороны, есть желание конкретных людей избавиться от отягощения. Да и знал я слишком много для постороннего человека. Логически все более-менее понятно.

– Вы не оставляете попыток восстановить справедливость. Какие перспективы в американском суде? Иск был отклонен, что теперь?

Дмитрий Скигин с супругой в Израиле, 1995

– Иск был отклонен по причинам юрисдикции, то есть недостаточности оснований для меня судиться в Соединенных Штатах, потому что основные события происходили в России, соответственно, было бы логично воспользоваться российскими судами для выяснения отношений по собственности в этой компании. Я подал апелляцию, в которой пытаюсь убедить суд в том, что сегодня российский суд для меня не является форумом, где можно надеяться на справедливое рассмотрение моего дела. Поэтому я прошу рассмотреть дело в американском суде. Надеюсь, что апелляционный суд отнесется с пониманием к моей ситуации. Тем более что деньги “Совэкса” отмывались в Соединенных Штатах, через “Бэнк оф Нью-Йорк”. Часть событий происходила на территории Соединенных Штатов, что является поводом для меня обратиться в американский суд.

– Тут есть интересный политической фактор, потому что американские официальные представители, как вы уже упомянули, и из Министерства финансов, и из Белого дома, что беспрецедентно, прямо говорят, что Путин коррумпирован. Любопытно, учитывался ли ваш иск в формировании такого мнения, обращались они к вам за консультациями? Заметили ли вы интерес к вашему делу со стороны американских чиновников?

– Я могу только засвидетельствовать, что позиция Белого дома обоснованная, и готов выступить свидетелем по этому поводу. Нет, у меня нет никаких контактов с представителями американского государства. Я думаю, что мое дело известно только на уровне нью-йоркского суда.

– Перед тем, как вы в прошлом году решили общаться с журналистами, появилось необычное заявление Пескова о готовящейся атаке на Путина со стороны западных СМИ по поводу коррупционных дел 90-х годов. Было такое ощущение, что предупреждали непосредственно вас. У вас тогда возникли опасения о собственной безопасности, вы получали угрозы. В последнее время угрозы продолжаются, и по-прежнему ли вы опасаетесь за свою безопасность?

– Я живу в Иерусалиме в Старом городе, у нас тут тоже не очень спокойно. С точки зрения конкретных опасений за собственную жизнь, мне не интересно, Ахмет или Вася бросится на меня с ножом.

– Но мотивация разная.

– Мотивация тут вторична, тут важен угол атаки и скорость моей реакции и кто из сограждан окажется рядом. И, конечно, в первую очередь незаслуженная милость Всевышнего.

Реакция Пескова тоже достаточно понятна, потому что я был в какой-то период достаточно хорошо интегрирован в происходившие там дела и хорошо информирован. Близко дружил со Скигиным. Приятельствовал и партнерствовал со Смитом. С другой стороны, моя дружба с руоповцами дала мне очень хорошее представление о том, что там действительно происходило на уровне конкретных уголовных дел. Я думаю, они опасались озвучки конкретных криминальных эпизодов.

Угрозы есть, конечно, но это укладывается в общий фон того, что происходит сейчас на нашей земле. Люди погибают у нас, как вы знаете, просто так, не имея конфликта с чиновниками какого-то государства.

– Даже не имея акций “Совэкса”…

– Без “Совэкса”, без всякого повода. Здесь, в Израиле все это, к сожалению, укладывается в общий неблагополучный фон.

– Тогда задам вам, мудрому моэлю, вопрос о будущем. Вы сказали, что путинский режим, возможно, продержится еще некоторое время. По вашему внутреннему пониманию этих людей, это “некоторое время” закончится уже после того, как всех нас унесут вперед ногами, или все-таки финал близок?

Чтобы восстановить Советский Союз, нужно открыть лагеря для тех, кто помнит, как можно было жить, не давясь в очереди за докторской колбасой

– Мне кажется, что это закончится достаточно быстро просто в силу экономической ситуации, с одной стороны, и очевидной бездарности руководства, с другой. С третьей стороны, я думаю, что им не удастся возродить Советский Союз: там все-таки был железный занавес, у людей не было личного опыта более-менее благополучной жизни. Чтобы восстановить Советский Союз, нужно открыть лагеря для тех, кто так или иначе помнит, как можно было жить по-человечески, не давясь в очереди за докторской колбасой. Мне очень хочется надеяться, что люди просто протрезвеют и этот тотем просто сойдет на нет. Я думаю, это случится в одночасье, как всегда бывает с подобного сорта культами. Я надеюсь, что это произойдет достаточно быстро и в первую очередь с точки зрения экономической ситуации: жирок сойдет, станет голодно. Есть такой принцип: не кормишь – отпускай.

– Все верно, но проблема в том, что даже если этот тотем исчезнет, люди вокруг него не исчезнут никуда. Следующий тотем будет создан на том же самом месте и теми же самыми персонажами.

– Конечно, следующие не с Марса прилетят. Вообще-то странно израильскому еврею рассуждать о судьбах России. Как мне думается, здесь мы опять возвращаемся к разговору об уровне самосознания. До сего времени, начиная с Екатерины, любая европеизированная руководящая прослойка приходила к тому, что на начальном этапе единственная возможная форма эффективного управления этой страной – это диктатура. Хотелось бы, чтобы это была диктатура закона.

Люстрацию все-таки надо провести. И по всей Колыме, по всем местам, где лагеря были, хотя бы памятные знаки, хотя бы просто камни поставить. Помните Галича – Белая Вошь. Так вот, чтобы не лезла из подсознания Королева Материка. И в народ идти, просвещать, обучать.

Я бы съездил в Петербург, но, боюсь, убьют

Мне бы казалось разумным, идеальным вариантом все-таки нормальная федеративность России, когда есть самоуправление на местах в рамках досягаемости. Я был бы очень рад, если бы федеративная структура возродилась, Петербург, Северо-Запад приобрел большую самостоятельность от московского центра, что неотвратимо просто с точки зрения выживания при общем обнищании. Мне кажется, что это позитивная модель, то есть не окончательное разваливание империи на бантустаны, а все-таки нормальное федеративное устройство. Здесь, как вы справедливо заметили, конечно, будет вопрос, насколько люди, находящиеся у власти, у нее останутся, насколько модель, которая естественно вытекает из вечевого права и понятий, может быть сменена на диктатуру закона.

– Не собираетесь навестить Петербург?

– Я бы съездил, но, боюсь, убьют. Экспериментировать не хочется. Из того, что я раньше говорил, да и сейчас мы с вами говорили – как у Бродского: “Немного, но на похороны хватит”. Так что нет, я не думаю, что окажусь в Петербурге в ближайшее время.