The time of the teacher

How the work of teachers and university teachers will be paid

Tamara Lyalenkova : Today we are talking about how and what exactly the activities of teachers both school and university will be paid in the near future. I must say that this question is not only financial. His solution directly affects the quality of education. Approximately 7 thousand signatures were collected by a petition against the draft order of the Ministry of Education "On approval of the features of the working hours and rest time of pedagogical and other employees of organizations engaged in educational activities." And although, it seems to me, the appearance of this project was just an answer to the abuse of teaching time, its text, according to teachers, does not improve, but worsens the situation. Why? Today, the co-chair of the Union Vsevolod Lukhovitsky , the organizational secretary of the University Solidarity union Vladimir Komov , Professor of the Moscow Institute of Physics and Technology, Roman Karasev and Skype from St. Petersburg, the English teacher Marina Balueva , will try to explain in detail today.

What is wrong in this project, which seemed to be such a response to those claims that some of the most daring teachers expressed, usually members of the trade union?

Vsevolod Lukhovitsky : The main thing is that in it it is not so that he, unfortunately, does not solve those problems that are related to working time and working hours. We have been waiting for this order for a long time, and this is not only the Teacher’s trade union or the university solidarity union. In various cities, in various educational institutions, it was said that the current regulation is not enough. Some accurate clear obvious norms for all are needed.

We were waiting for this order. When it turned out that, firstly, almost nothing changed in it, and, secondly, what has changed, partially even got worse than it was, we felt simply deceived in our expectations. I was waiting for this order as a joyful event. Instead, I see that they give us the same thing, and they add some unpleasant things.

Tamara Lyalenkova : Probably, here we must recall that it is about the fact that employees of organizations related to education have a kind of working time. In particular, school teachers have a part that is paid for the auditor (teachers at the university), and the teachers have a mandatory part and what is supposed to be in their free time that they use ... That's just the case. 36 maximum hours and payment.

Vsevolod Lukhovitsky : The problem is that it passed to us from Soviet legislation, in which everything was simply arranged and it is quite logical for Soviet times. The teacher has its own watch - 18 hours. As a rule, no longer proposed. This is the time that he conducts lessons. They pay him for this. Plus, he has a cool leadership. His unfortunate 10 rubles is paid to him., As I remember now. And since most teachers were, and now women, the opportunity to vary my time when I lead the children on an excursion, when I go to check the notebooks, when I come home or, conversely, I’ll sit at school until the evening - it was very convenient.

Tamara Lyalenkova : And there was this irregular part.

Vsevolod Lukhovitsky : Yes. Moreover, it was compensated again with a longer vacation, an additional vacation.

Tamara Lyalenkova : This irregular part was precisely included a test of notebooks, communication with parents, and so on.

Vsevolod Lukhovitsky : for notebooks always paid extra. But communication with parents, all extracurricular activities, all visits to meetings, planning, preparation of reports, extracurricular work, etc., etc.

Tamara Lyalenkova : And this part was not paid? It was implied as if by an appendage to that mandatory part?

Vsevolod Lukhovitsky : This is very difficult. Formally, she, indeed, is not paid now. But the problem is that here it is necessary to distinguish between two types of work. The work that any teacher does simply because he simultaneously conducts lessons. So I am conducting lessons, which means I have to give grades in an electronic or ordinary magazine. When I give these grades, no one cares. I can put them in the morning, in the evening, during the lesson, after the lesson. How long will I spend the fact that I will give these grades? Also, strictly speaking, they do not interest anyone. If I have a bad one with a computer, then I can take it an hour.

Tamara Lyalenkova : I will add a small remark that in most Russian schools, teachers are not provided with computers. Children have, teachers do not have. And somewhere in the line they can line up in the teacher's room. It’s easier to do it at home or somewhere else.

Vsevolod Lukhovitsky : Naturally. There are such types of work. And it is logical that they are not paid separately, and it is logical that they are very difficult to count. How long does I need to prepare for the lesson? For one lesson, I need to prepare for 3 hours, for the other - I will take my last year's material and prepare in 3 minutes. A completely different situation with those types of work that would have to be considered additional - conducting additional classes, for example, to prepare children for exams, for the Olympiads, work with projects, work with lagging ones. Now this type of additional and compulsory work is very popular. The student was ill with a month. After that, they say to the teacher - but as you want, and after lessons you must work with him and catch up with him, bring it to the desired state. That's when such types of work include in this most irregular part and they say that for this we will not pay you either, this causes, of course, the question. And when now I read the order in a new draft order that everything related to contests, excursions, trips and additional classes is included in an unpaid time, irregular, then a very big question arises for me. It turns out that what I used to do for some additional money, now I have to do for free.

Tamara Lyalenkova : Perhaps this situation became so difficult due to the fact that, firstly, many teachers work at 1.5-2 rates to achieve average earnings in the region, which was once voiced by the president. On the other hand, there were standards and various other educational politicians related to individualization, with project activities. There are a lot of things that the teacher can not always fully do in lesson time, given the volume of the class. Marina, this is somehow connected, as you think? Or just teachers have already thought about the fact that we need to defend their rights, in the end, and decide?

Marina Balueva : These numbers became simply completely unacceptable. According to recent surveys, the working week of the teacher from 50 to 70 hours lasts, while the general -degree - 36-40. This is all due to the fact that the employer loads and loads everything. The word sounded - not specified by the number of hours. In fact, this only preparation cannot be specified, and everything else can be counted. You can count the pedagogical council, and the additional lesson, and the time spent on advanced training courses. All this is quite amenable to calculation. But for some reason, this is included in the part not specified by the number of hours and is not paid. This is a paradox.

Tamara Lyalenkova : In your opinion, Marina, can you somehow calculate all types of this activity and correlate with a monetary equivalent? Maybe various remuneration systems that are now using, they allow you to do this?

Marina Balueva : Yes, labor remuneration system (honeycomb), you mean. Everything is also written there, as well as in these orders for working time. Just the quality of these documents is very bad. In general, only preparation for the lesson cannot be taken into account. Everything else can be counted. Everything can be taken into account and specified. It just seems to me that our legislator does not want to do this, because then it turns out that this is a lot of things simple.

Tamara Lyalenkova : Let's move on to higher education. Vladimir, with teachers a little later it all began, it seems to me, although they were also reduced by bets. They later promised salaries. Activity in this regard later manifested itself.

Vladimir Komov : The fact that the order itself appeared in general, and the Ministry of Education developed it, undoubtedly, emphasizes that this problem is relevant. They noticed her, and they understand the need to solve it. Another thing is how they solve it. For example, this draft order, its summary, its preparation, mainly, was engaged in the general education department, that is, people are a little far from the problems of higher education. In addition, in it, despite the fact that, unlike other documents, it applies to all employees of the field of education, including cleaners, including researchers who have a radical nature of labor, including the nature of the teacher’s work, also has its own characteristics. However, in this draft order, this nature of labor was not reflected in any way. In the best case, several points are devoted to teachers there, and there is not a word about researchers.

Tamara Lyalenkova : Yes, researchers are an important component of academic life. But usually university teachers also have 36 hours? Or is it somehow considered in the annual cycle?

Vladimir Komov : No, the educational load is set in the annual cycle. It is established by a completely different order. She says that the teacher for the bet must have no more than 900 hours of training load. Some of this load can occupy an auditor, that is, lectures, seminars, the so-called. throat load. A number of rectors perceived this standard as the fact that the throat load, auditorial, should be at least 900 hours.

Tamara Lyalenkova : How much about a week it turns out?

Vladimir Komov : This is about 17-18 hours a week, taking into account the vacation, maybe even a little more. But, of course, this is too much.

Tamara Lyalenkova : This is something like that of teachers, right?

Vsevolod Lukhovitsky : Now there are almost no teachers, except in Moscow.

Vladimir Komov : But again, the preparation is also preserved, the problem related to the same retakes that are not paid is also preserved. There is also a problem with tests, with exams. All this should be included in the training load. And the rest, in addition to these 900 hours, was given to teachers to develop new courses, fill out a huge amount of reporting and, in fact, engage in science. First of all, this is the main thing, one of the main responsibilities. However, unfortunately, we can characterize this project to characterize this project only as such a formula. Now he enshrines such a position that the teacher, a school teacher will work as much as his bosses want.

Tamara Lyalenkova : If earlier the ministry could join, but now everything is replaying?

Vsevolod Lukhovitsky : Still, 36 hours all the statements of the ministry remain. In October and in November, there were two letters of the ministry that it was impossible to consider this norm for 36 hours as that which should be.

Tamara Lyalenkova : But in the project they also said this. Or is it too vague, do you think?

Vladimir Komov : Firstly, after all, all the documents that are related to teachers. In relation to teachers, researchers - they, for example, have 40 hours if they do not engage in teaching. In relation to them, everything is given to the employer. And this draft order fixes this. Of course, there are some reservations, in fact, why it is emphasized so intensely now by the Ministry of Education of their PR company in support of the project. We managed to achieve that the Ministry of Education paid attention and decided to explain the need for this project.

Tamara Lyalenkova : But a lot was done for this.

Vladimir Komov : Yes, a lot has been done for this for this. Another thing is that in fact all the norms that are contained there from the positive, against which we, of course, do not protest, we agree that it is positive, but we say that the draft order does not reflect other important things. So all these positive norms are mainly advisory in nature. Unfortunately, in my opinion, our Minobra figures have some misunderstanding that letters of recommendation remain recommended. And employers still do not receive in accordance with the recommendations, but in accordance with the possibilities that are fixed both in law and in by -laws.

Tamara Lyalenkova : I do not know how universities, but schools received great freedom with the new law in their actions. Roman, does your life somehow change, referring to the distribution of the load?

Roman Karasev : The load distribution is quite stable in our country. We had a certain consensus between the leadership, between the teachers - how many audit hours should be. In fact, most teachers have no idea about these 900 hours a year or about 36 hours a week, about such incomprehensible things.

Tamara Lyalenkova : That is, they work, as they will tell them?

Roman Karasev : The teacher knows what an auditor's load is. Roughly speaking, this was usually limited to 12 hours a week, auditorial work.

Tamara Lyalenkova : And this somehow depended on the number of students?

Roman Karasev : 12 hours of ordinary work with one group are groups of 18 people maximum. If a person gives lectures - this is usually a person of 100-200 or 250, then this was already considered for two hours. Such was normalization. And 12 hours in a group - all the teachers understood what it was. They understood what it means to prepare for classes, which it means - to make control, which it means - to check the tasks of the home, to check the control, which it means - to take exams with the same number of students, etc. All teachers were clear.

Tamara Lyalenkova : What can be considered real.

Roman Karasev : What the teacher sees what he does real. And then you can’t cheat, you won’t deceive. And everything else - as 36 hours are considered there, as we count, how much we should check the notebooks, how many we take the exams, do something else - all this is not regulated in any way. This is given completely to the leadership of the university. They interpret there as they want. Until some time, everything went exactly - no one added anything, did not take away.

Tamara Lyalenkova : Indeed, everything changes, and at some point it has become prestigious and important that the teacher engage in some other scientific activity.

Roman Karasev : No, in my opinion, this is not taken into account with us. We have scientific activity ... If I have my own grant, I receive money separately, I report it separately for it by publications, etc. This is one thing.

Tamara Lyalenkova : But it was your personal initiative, your personal pastime.

Roman Karasev : But so far there were no grants, it was believed that I am engaged in myself for myself. This did not lead to any changes in the fact that I received more or less money.

Tamara Lyalenkova : Here is a teacher and he is a researcher at the same time. After all, this could be?

Roman Karasev : Maybe. Formally, this means that people have a grant, and they were enrolled as scientific employees. Of course, it is easy for us to get a grant from the RFFI. But it happens that people do not have a grant. In this case, for example, our institute does not encourage scientific activity. This is a question, in fact, which you should think about.

Tamara Lyalenkova : And they get only grant money, right? Or does the institute also pays salaries as a scientific employee?

Roman Karasev : No, the salary as a person who is engaged in science is not such a thing. Some, perhaps, individual, dedicated people who have agreed in a special way with the authorities may have and have. I don't know that. But the mass does not take into account scientific work. And she must somehow understand. Because after all, if a person published an article and wrote that he works at this institute, the institute later receives his own points in the ranking, passes somewhere, etc. And it is quite strange that this does not differentiate at all. If, perhaps, you don’t even pay money, but at least reduce the load.

Tamara Lyalenkova : Volodya, indeed, is this not taken into account in the current version? There is no such special time for science, for some such things?

Vladimir Komov : The item contains - one methodological day. It is again only recommended. And the rest, unfortunately, is not. This is discussed there in passing.

Tamara Lyalenkova : That is, a university teacher at the university, a university teacher without any deviations on the norm that is prescribed?

Vladimir Komov : If an employer wants to oblige a person to write a brochure to confirm qualifications, if he wants to oblige him to have publications, and in some universities, for example, Moscow State University needs to have this to enter some corresponding rating, it turns out that their work goes beyond 36 hours, not to mention the fact that a person should still protect his doctoral, get a degree, moved to something, move to something something. And what should he do at his own expense? Or should the university support the teacher in this direction? So, this is the moment. Undoubtedly, some universities understand that the system for setting off all 36 hours of a teacher at the territory of the university is an absolute absurdity, given the level of wage, given that many teachers work half a time, or even a smaller, fractional part, they are forced to earn extra money in several universities at once. Поэтому, конечно, эта система абсурд. Но такие злоупотребления со стороны работодателей являются довольно массовыми. И, в основном, они опять же направлены на тех работников, которые недовольны. В данном случае этот проект эту ситуацию только ухудшает.

Тамара Ляленкова : Но ведь проблема еще в том, что директор, руководитель хочет контролировать своих учителей. Если они не подчиняются ему в той или иной степени, он может использовать какие-то свои административные механизмы. Мы знаем случаи, когда просто увольняли. И доказать невозможно. Потому что если директор или ректор считает, что человек должен был в это время находиться на рабочем месте в учреждении, а он в это время занимался в научной библиотеке или дома выставлял оценки в электронный журнал, то суд признает, что это нарушение дисциплины и можно уволить по статье. Что-то меняет новый проект в этом отношении? Как-то он делает безопасной эту ситуацию?

Всеволод Луховицкий : Там есть пункт о том, что если у преподавателя, у учителя нет учебных часов, каких-то прописанных по договору видов работы, директор может ему разрешить находиться не в школе, не в вузе. Мы просили это сформулировать не "может разрешить", а человек "имеет право" находиться. Если "может", то может и не разрешить. Здесь, к сожалению, более общий вопрос, заключающийся в том, что составители этого текста приказа и, вероятно, очень многие люди не только в Министерстве образования, исходят из того, что главный принцип трудового права - это договоренность. Договаривайтесь работники с работодателями.

Тамара Ляленкова : Да, подписывайте контракт.

Всеволод Луховицкий : Хорошая идея, очень правильная. Мне как члену профсоюза сама по себе идея очень нравится. Если у меня сильный профсоюз, то я действительно могу на равных разговаривать с директором. Но поскольку в стране в подавляющем большинстве школ, вузов сильных профсоюзов, готовых отстаивать интересы работников, почти нет, мы вынуждены говорить о том, что помимо вариантов договариваться, государство должно принимать какие-то императивные нормы, которые заставят работодателя, руководителя делать какие-то вещи. Мне кажется, если брать содержательную сторону нашего спора с министерством, она заключается именно в этом. Министерство говорит - решайте свои проблемы на местном уровне, сами. Мы говорим - ребята, если вы министерство, то зачем вы тогда нужны, как не для того, чтобы нормативно регулировать какие-то вещи, какие-то вопросы. Поддерживать учителей, поддерживать вузовских преподавателей, научных работников.

Тамара Ляленкова : Профсоюз "Учитель" образовался и очень активно развивался в какой-то момент, когда были проблемы с зарплатами. Сейчас тоже финансовые трудности. Они будут все дальше усиливаться, и это уже регионы показывают. К вам стало больше обращаться педагогов? Есть все-таки страх у людей потерять работу?

Всеволод Луховицкий : Страх у людей потерять работу есть. Он особенно сильный в деревнях. Но обращений, безусловно, становится все больше. Проблема заключается в том, что мы-то готовы пока что всех консультировать. И мы очень подробно объясняем людям, что надо сделать, как составить коллективный договор, как вести переговоры с работодателем. И все это здорово до тех пор, пока люди не решают создать первичную организацию профсоюза "Учитель". Как только они ее создают, к ним приезжает руководитель соответствующего регионального министерства, департамента, и директор говорит - ради Бога, что хотите делайте, я вам все дам, только не создавайте первичную организацию профсоюза "Учитель". Поэтому получается парадоксальная ситуация, что сейчас небольшой профсоюз численно работает совсем не только на своих членов, а скорее, к сожалению, как правозащитная организация.

Тамара Ляленкова : За неимением таковой - это правда.

Всеволод Луховицкий : Это неправильно.

Тамара Ляленкова : В любом случае, если есть такая возможность, то это все-таки лучше, когда ее нет. There is nothing to do with this. Роман, что касается университетских преподавателей. Насколько преподаватели понимают свои права, обязанности? Как они между собой согласуются?

Роман Карасев : Судя по событиям прошлого года, преподаватели достаточно хорошо координируются. У нас до этого были какие-то более абстрактные протесты, которые не всем были понятны. В прошлом году, когда конкретно попытались с 12 до 14-15 часов поднять нагрузку в неделю аудиторную, то у нас открытое письмо подписали около сотни человек. Много людей не подписало. Многие говорили, что мы на пенсии уже, мы никак не можем, но мы "за". Поддержка была массовой. Поэтому нам удалось руководство остановить в каких-то его действиях. Никаких документов от руководства нет, но по факту нам удалось ситуацию вернуть к прошлому состоянию. Но все это делается как-то неформально. Мы обсуждаем приказ министерства. А в приказе министерства мы опять читаем какой-то полный бред, поток сознания неструктурированный, где ничего понять нельзя.

Тамара Ляленкова : Вы как преподаватель для себя ничего из этого текста…

Роман Карасев : Мы не видим того, что нас интересует. Нас интересует аудиторная нагрузка, и сколько ее должно быть. А когда там какие-то 36 часов выкатывают - непонятно. Мы что, 36 часов должны аудиторную нагрузку иметь? This is unacceptable. Should we have less? Скажите - сколько.

Тамара Ляленкова : Плюс ко всему это действительно такая вещь, которая должна регламентироваться. Потому что были исследования - больше определенного количества часов в день общение с классом, с аудиторией, со студентами это достаточно тяжело эмоционально. Это какая-то специфика преподавательского труда.

Роман Карасев : 12 часов, мне кажется, это абсолютно разумная цифра.

Тамара Ляленкова : У учителей 4 урока оптимально в день. Дальше ему становится уже сложно эмоционально, физически и т. д.

Всеволод Луховицкий : Покажите мне таких учителей, которые имеют 4 урока в день. У меня бывает и 4 урока в день, и 8 уроков в день. Но здесь же дело в том, что, к сожалению, не установлен верхний потолок, нет потолка. Специально это подчеркнуто во всех министерских приказах старых - сколько хочешь, столько и бери. This is another problem.

Владимир Комов : Всеволод правильно сказал, что мы не правозащитная организация. С точки зрения закона, есть уже четкий анализ этого проекта приказа. It speaks of specific things. Например, то, что предоставляя право работодателю принимать без каких-либо учетов и ограничений локально-нормативные акты, увеличивающие по сути обязанности и нагрузку преподавателя или школьного учителя, это нарушение 4-й статьи Трудового кодекса, грубо говоря, рабство, когда человеку без его согласия вдруг дают. И это повсеместная ситуация. For example, an order on the load on the academic year is available. Из него строятся учебные планы, а в трудовых договорах никак не отражается. Там есть только пункт о том, что учитель работает в соответствии со своим учебным планом, а учебный план строится в соответствии с локально-нормативными актами вуза. Но мы-то профсоюз. Мы объединение работников. И мы выступаем и выражаем наши интересы. И в первую очередь претензии нашего проекта приказа именно связаны с тем, что мы хотим, чтобы в этом проекте приказа были отражены наши интересы и не в рекомендательной форме, а в форме императивной, чтобы вуз, чтобы школа выполняла их, а не имела возможность выкуриться.

Кроме того, нас возмущает и то, что реальных обсуждений, реальных переговоров по данному проекту приказа не было. Хотя, несомненно, сейчас об этом говорится, что обсуждение было. Was. Выложили на каком-то сайте, которым мы до этого никогда не пользовались. Это провисело там две недели.

Тамара Ляленкова : Буквально перед Новым годом.

Владимир Комов : Да, это был конец декабря. Причем, судя по тем документам, которые мы имеем, уже не дожидаясь конца этого обсуждения, был направлен данный проект приказа на согласование. Кроме того, до направления его в согласование в профильные министерства, простите, но были переговоры того же самого профсоюза "Учитель", которые добились пользы и поблажек в иную сторону, которым, по сути, проект приказа противоречит и отчасти аннулирует. Важна и другая ситуация, что нас как профсоюз работников образования к этому вопросу не привлекли. И сейчас мы настаиваем на том, чтобы наши интересы учитывались, чтобы обсуждение было с учетом самого участия преподавателей, а не в том маленьком мире, в котором вертится само Министерство образования.

Тамара Ляленкова : Мне кажется, что среди преподавателей тоже могут возникнуть разные споры. Марина, действительно, есть школы, где хорошие директоры, и там не возникает каких-то проблем, связанных с присутствием в это время, не в это время. А есть школы, где просто необходимо, чтобы было очень четко все прописано. Если станут появляться такие очень конкретные нормы, привязанные к каждому действию, это будет лишней бюрократией. How do you think?

Марина Балуева : Нет, лишней бюрократии не будет. Да, есть школы, где адекватный директор, и он устраивает так, как лучше для образовательного процесса. And for the best educational process, a normal teacher who feels well and is quite pleased with his work is better. And the children are good from this. Есть директора, которые не понимают этого. И для них как раз такое прямое нормирование, не косвенное… То, о чем мы сейчас говорим - это косвенное нормирование, т. е. для того чтобы понять свои права, мы должны перелопатить все законы, потому что прямо ничего не прописано. А в суде, например, требуется, чтобы была прямая норма, потому что суды перегружены. И даже адвокаты не всегда могут понять. И если будет прямое нормирование, то оно защитит работников там, где не вполне адекватная администрация.

Тамара Ляленкова : Вы считаете, что это может как-то ситуацию в лучшую сторону исправить, прямое нормирование?

Всеволод Луховицкий : Я бы сказал, что даже необязательно указания - когда, за что, сколько. Я бы сказал пока мягче. Достаточно того, чтобы было сказано, что вообще за такие виды работы их надо отдельно учитывать и как-то их оплачивать. Но я не могу сейчас сказать, сколько именно стоит тот или иной вид работы. Но то, что это надо учитывать, и то, что как-то это надо оплачивать, это без сомнения.

Владимир Комов : Я абсолютно согласен с Всеволодом. Можно рассматривать и иные подходы, разные подходы. И тот подход, который вводит данный проект приказа, опасен тем, что это возможно приведет к увеличению работы более 36 часов. И мы не сможем, к сожалению, доказать иное. По-моему, Минобразования это понимает.

Тамара Ляленкова : Вы думаете, что это так специально все прописано, чтобы при случае могло использоваться таким противным образом?

Владимир Комов : Это трудный вопрос. Другое дело, что есть такая французская поговорка. Если человек начинает оправдываться, значит он показывает себя виноватым. И несомненно то, что после протестов, которые начались, а сейчас петицию подписало более 8 тыс. человек, после этого Министерство образования остановило проект согласования, его не подписало и направило как бы на доработку и развернуло широкую кампанию относительно оправдывания своих действий, правда, задним числом. Несомненно, это выглядит в наших глазах как некоторое оправдание. Поэтому наши протесты, которые были уже после этого эффекта, направлены не за отмену проекта, а за то, чтобы мы могли тоже быть включены в это обсуждение, чтобы наши предложения, которые были направлены, были учтены в проекте приказа. Кроме этого, конечно, осложнятся ситуация некоторым непониманием со стороны Российского профсоюза работников образования и науки (Роспрофобра).

Тамара Ляленкова : Да, который как раз участвует в обсуждении проекта.

Владимир Комов : Да. С ними тоже ситуация довольно неприятная в том плане, что теперь они пытаются как-то оправдать действия, потому что они подписали данный проект приказа. Они его разрабатывали вместе с Министерством образования в течение года. И теперь, к своему удивлению, неожиданно встретили довольно значительное недовольство со стороны преподавателей. Этот текст объективно вызывает много вопросов, а не то, что профсоюзы "Учитель" и "Университетская солидарность" могут мобилизовать сразу столько людей, не объясняя конкретных аргументов. Поэтому то, что Роспрофобр сейчас направляет письма в поддержку действий Минобразования, то, что он говорит о необходимости увеличения разъяснительной работы по принятию проекта приказа в прежнем виде, это вызывает у нас много вопросов. По крайней мере, это выглядит так, что люди не понимают систему социального партнерства, а видят ее какой-то системой социального соглашательства. Особенно важно объяснить коллегам, что в тех случаях, когда они педалируют свой статус, и то, что Минобразования выбирает их в качестве приоритетных, важных партнеров, это…

Тамара Ляленкова : Ну, там количество. Это профсоюз, из которого просто не все вышли в советские времена. И тут немножко другая тема.

Владимир Комов : Они берут ответственность за разрушительные действия Министерства образования.

Тамара Ляленкова : Марина, а если, действительно, будет иначе все выстроено - будут оплачиваться отдельные какие-то моменты. Вам не кажется, что это может как-то изменить атмосферу учебных заведений, взаимоотношения?

Марина Балуева : А что может изменить, например, такая норма, что прохождение курсов повышения квалификации происходит только в рабочее время? Какие отношения может испортить такая норма?

Тамара Ляленкова : Скажем, если оплачиваются отдельно какие-то занятия дополнительные со школьниками. Это будет вполне такое узаконенное репетиторство. Тут же в школе учитель со своим отстающим учеником занимается и получает за это некую добавку.

Марина Балуева : Смотря, в чем здесь дело. Если учитель сам не смог во время уроков подготовить ребенка, совершенно очевидно, что это его личное дело, он должен заниматься с ним после уроков.

Тамара Ляленкова : Так это надо еще разобраться. It's complicated.

Марина Балуева : Если ребенок, действительно, болел длительное время, не по вине учителя произошло отставание, то, конечно, это другой совсем случай. Все эти случаи можно рассмотреть. И ничто не может помешать учителю быть и энтузиастом, и делать что-то бесплатно, но это личное, это добровольное.

Тамара Ляленкова : Ну, как добровольное. Ведь можно водить детей чаще в театр, если за каждый поход в театр ты можешь попросить у директора. И тогда, наверное, учителя начнут жить активной культурной жизнью вместе с классами. Но другое дело, что школа может согласиться или нет, в зависимости от своего бюджета.

Марина Балуева : Да, у директора не будет столько денег на театральные походы.

Тамара Ляленкова : Но какие-то будут, и опять-таки он их будет распределять сам каким-то понятным ему образом. И это будет то, что со стимулирующей частью зарплаты произошло. Это может привести к каким-то сложным последствиям. No?

Марина Балуева : Нет, я не думаю. Потому что всегда есть возможность учителю проявить себя как волонтер и пойти с классом бесплатно. Здесь речь идет о том, что делается под контролем и по настоянию администрации. Если директор настаивает на том, что должна проводиться воспитательная работа, значит, он должен оплатить, если это по его инициативе, под его контролем. Тут хорошая формула - по инициативе и под контролем работодателя. Дело в том, что сейчас мы бесплатно делаем то, что по инициативе и под контролем работодателя, т. е. то, что нас принуждают делать. И мы делаем это бесплатно. Мы сейчас не говорим о том, что мы делаем добровольно. Добровольно - это наше личное дело. А речь идет о том, что с нас требуют, за что могут даже уволить. Могут уволить за то, за что нам не платят денег. That's the absurdity!

Тамара Ляленкова : Вот здесь сидел юрист и говорил о том, что у вас в контракте должно быть все, друзья, прописано. Вот вы его подписали. И вы с этим документом работайте и обсуждайте со своим работодателем. А все остальное это уже от лукавого.

Всеволод Луховицкий : Совершенно верно. Тут проблема такая, что решит вставить в контракт директор. Очень мало я знаю случаев, когда приходящий, поступающий на работу новый человек возьмет, и сходу будет вычеркивать пункты из трудового контракта и говорить - нет, я к тебе с этим не пойду. As a rule, the labor contract is a fairly standard thing. И очень малая вероятность, что нанимающийся работник сумеет что-то сделать. Это можно делать через коллективный договор, но для этого нужен сильный профсоюз.

По поводу того, что не возникнут ли какие-то неприятные отношения между людьми. Сама по себе новая система оплаты труда уже была нацелена именно на это, чтобы максимально педагогов разобщить, чтобы мы начали между собой спорить - чей балл, сколько баллов. А учитывая, что у нас подушевое финансирование, то если все заработают много баллов, то стоимость балла будет ничтожной. Все равно мы упираемся в финансирование образования. Мы упираемся в то, что это финансирование сокращается. И именно поэтому сейчас возникает идея увеличения разных неоплачиваемых видов работы.

Тамара Ляленкова : Да, в ситуации такого финансового ужимания предъявлять какие-то свои права, наверное, сложней, чем в какое-то обычное время. Роман, вы читали свой контракт? Вы все хорошо посмотрели, что входит в ваши обязанности и т. д.?

Роман Карасев : А у нас типовой договор. Мы изучали. Там вообще никакой конкретики нет. Там ничего не входит. В прошлом году народ обнаружил, это было выставлено, как нарушение, что у нас там даже и зарплата не была прописана. А если не прописана сумма договора в договоре, тогда это не договор. Поэтому то, что у нас в качестве договора подписывается в большинстве организаций, это просто какая-то бумажка, которой можно подтереться и с той, и с другой стороны.

Владимир Комов : Несомненно, есть две вещи. Первая, что в трудовом договоре содержатся четкие требования того, что должно быть, и работодатель их соблюдает. И мы видим на примере тех же самых трудовых договоров в вузах, где ставится просто наименование вуза - осуществляет свою деятельность в соответствии с учебным планом. А учебный план уже полностью регулируется работодателем. Кроме того, все-таки мы говорим, что трудовой договор - это то, что связано с одним человеком и работодателем. Мы заинтересованы в том, чтобы были приняты как раз коллективные договора, чтобы были приняты законы, подзаконные акты, которые распространяются на всех работников, независимо от того, когда он пришел в учреждение, независимо от того, как он договорился с работодателем. Эти гарантии должны быть базовыми. Кроме того, простите, но как раз этот проект приказа подводит к довольно странным вещам. А если, допустим, преподаватель ведет гуманитарный предмет, гуманитарный курс в техническом вузе. Получается, что он как довольно редкий преподаватель вынужден принимать экзамены абсолютно у всего потока, один! А это никак не включается в его 900 часов, это никак отдельно не оплачивается и т. д. У нас возникает ситуация неравной платы за равный труд или наоборот - одинаковая оплата, но при этом неравенство обязанностей и неравенство в труде.

Тамара Ляленкова : Я так понимаю, что как раз это те предложения, которые были направлены профсоюзом "Учитель" и "Университетская солидарность", которые связаны с этими вещами.