Real rehabilitation

How Crimean Tatars are haunted in Russia: reporting Ilya Azar

Two years have passed since the Crimean Tatars have become Russian citizens. During this time, they tried to integrate into a new reality - they received passports, some began to work in power structures. However, they complain that Russia did not respond to reciprocity. Now in the Crimea at least three high-profile trials are unfolding, the main defendants of which are Crimean Tatars: the case of the Hizb Ut-Tahrir terrorist organization, the case of riots on February 26, 2014 and the case of the ban on the Mejlis. The special correspondent of Medusa Ilya Azar met in Crimea with the families of the arrested and the leaders of national associations and went to the meeting of the Supreme Court in the case of riots.

May 9, 2014-less than two months after the accession of Crimea to Russia-the 81-year-old activist of the National Movement of the Crimean Tatars (NDKT) KUMAL KUKU received the Russian Ministry of Defense “For the Return of Crimea”.

Cook was born in the Crimean village of Korea in 1932, survived the deportation to Uzbekistan, later moved to Novorossiysk, where he was a prominent participant in the struggle of his people for returning to his homeland. In the 1990s, together with his family, Kuk returned to Koreiz, enjoyed the respect of the community as a veteran of NDCT, was a member of the Crimean Tatar organization Milli Fir (she immediately supported the transition of Crimea to Russia).

His daughter -in -law Meriem tells me that Cook first hoped that Ukraine would help the Crimean Tatars, but they never began to allocate land to them. “When Russia came, he hoped that now everything would be different,” Meriem recalls.

At the presentation of the award, Kuk recalled the horrors of deportation of his people and praised Russian President Vladimir Putin for the peaceful return of Crimea.

- I am very difficult to endure the holiday of May 9, because the eviction of my people under the muzzles [machine guns] is connected with the victory. I will never forget the sergeant's eyes who instructed me a gun. My father, his brother, two mother’s brothers died, protecting their homeland. We wear a spot of the nation of the traitor, ”he said.

“We don’t wear it, Kemal!” -The head of the Crimean Tatar organization "Milli Firka" Vasvi Abduraimov, who handed the award, vigorously interrupted.

“Let me finish,” the old man answered. - I am offended for our long -suffering people who are fighting so much time. But in our people there are creatures who score us. It is good that Vladimir Vladimirovich [Putin] acted very smartly, and, we can say, without a single shot, Crimea fell back into Russia. I must say thanks to those who helped to carry out such a painless operation. If everything went according to the scenario of those vile salivates, then half of our people would probably have died again. Thank you for that.

Shortly before, in April 2014, Putin signed a decree on the rehabilitation of the peoples of Crimea, including the Crimean Tatar. However, Kuku, like most of the Crimean Tatars, remained dissatisfied with the mention of the Crimean Tatars through a comma with Armenians and Bulgarians, but then he still hoped for more - in the decree we were talking about "state support of revival and development."

“I don’t know if Putin read the decree or not, but he does not suit me. We are a native people, we are the salt of this earth, our ancestors are made of this water and stones. When women, children and old people are kicked out of the house under the muzzles, they don’t allow things to take things, and then half die on the road - this is repression. And the Bulgarians, Greeks, Armenians were given a month, they even helped to leave, ”Kuku said evilly, leaning on a stick. However, he finished his speech on a positive note: “By May 18, Putin will probably say something in favor of the Crimean Tatars. If Putin makes real rehabilitation, as life requires, we can kneel down in front of him with all the people. ” The people who listened to Cook in the hall applauded.

However, everything went wrong as Cook was counting. On May 18, 2014, on the day of the 70th anniversary of the deportation of Crimean Tatars from Crimea, they were forbidden to hold a mourning rally in the center of Simferopol (it always took place there in Ukrainian times). The center was cordoned off by riot police, and an armored personnel carrier even stood on Lenin Square. In the fall, the abductions and arrests of the Crimean Tatars began , one - Edem Asanov - found dead (his murder was never investigated). Many Crimean Tatars started talking about repressions.

On April 20, 2015, the son of Kemala Kuku Emir-Usein left the house and went to the bus stop. “There, at about eight in the morning, he was hit on the back on the head. One of the attackers began to pull the folder with the documents, and the second tried to pull the phone. The husband even thought at first that he was robbed, ”says Kuku Meriem, his wife Meduza.

The attackers were in civilian clothes, and at the request to show documents, one of them silently glanced at the holster behind his belt. They did not shy at all the gradually gathered crowd. “Then the white Gazelle drove up with machine gunners in balaclavas who packed Usin in the car,” recalls Meriem, who at that moment was at home with two children.

Soon the White Gazelle brought the son of Kemal Cook to his yard, which was already filled with security officials. “He in handcuffs, lame, got out of the car. He was all crippled, ahal and delayed, he could not sneeze for another two months. Then we checked his health - he has a bruise of both kidneys and a bruise of the lumbar department up to the development of the intervertebral hernia, ”says Meriem.

The security forces took two laptops, a phone and several books on Islamic themes. In the evening, Cook Jr. returned-he was accused of reposting something a few years ago in his classmates. “I still thought:“ The girl’s site, and for some reason we have a whole house of machine gunners, ”says Cook's wife.

Emir Usein Cook is a fairly well -known human rights activist in Yalta, he enters the contact group for human rights. “He is a very active, prominent person. In our village, and in Yalta, everyone knows him. Neither funeral nor religious holidays pass without his participation. He was engaged in human rights activities before we became Russia, ”says Meriem. On the eve of the 70th anniversary of the Victory, writes the site “Crimea. Realia”, Usein, along with his father, “took up the realization of the dream of father and old residents of Koreiz and Mishor-about the perpetuating of the memory of the Crimean Tatars, called up from these places to the Great Patriotic War.”

Father heavily suffered the beating of his son. “He said that even under the Soviet regime there was no such lawlessness: people from the KGB came and at least seemed before starting to do something,” Meduza Meriem says.

When the emir-Usein called and offered to pick up the seized phone, his father went there instead of a beaten son. He took with him the medal “For the Return of the Crimea” and threw it on the table in the department. "He said:" You will disgrace power! " And he left, ”Meriem says. 82-year-old Kemal Cook had long been sick, and after this story "there was some kind of breakdown in it." On June 27, 2015, the day after the next birthday of his son, Kemal Cook died.

Case "Hizb Ut-Tahrir"

In November 2015, Emir-Usan Cook was summoned for interrogation, charging him under an article of the Criminal Code of the Russian Federation for 42 entries on a social network. “Including a video with appeals to the Muslims of Crimea in different languages, reports about the losses of the Armed Forces of Russia in Syria, the statements of the leader of the Crimean Tatars of Mustafa Dzhemilev about future repressions, the performance of Maxim Shevchenko in defense of Muslims, a photograph of a road sign with the inscription“ RF - Leave ”,” Cook himself listed .

In addition, a friend of the family, Kuku, Usein Bekirov, tells the family, against Cook Jr. they opened the case for attacking the security forces. “He himself began to fight, wrote a complaint about beating in April. They answered that it was supposedly he beat them, and there are testimonies of those law enforcement officers. This, of course, is the nonsense of the blue mare, that he drove into someone, ”says Bekirov.

“There was such a man,” Meriem spreads his hands wide.

- Yeah, such a cabin. They made him a “swallow” - they pulled back his hands that their legs rose, ”Bekirov adds.

On February 11, 2016, Emir-Usein Cook was detained. “There were no more seven, as the strongest clatter was heard, like a herd of horses. We got up and tried to dress, while calming the children. Maybe they beat the doorbell for a minute, and then broke her. “It was necessary to open in shorts,” they told me. This time, during the search, they turned the whole house, checked each sheet of each book, seized again my laptop, a child’s tablet, Usin’s phones and a lot of documents - he helped friends and neighbors solve problems with the design of lands and houses. They also took a good book - a collection of reliable hadiths of the ancient scientist Bukhari - it turns out that the human rights activist says.

Only 14 people were detained in Crimea on February 11 and 12. Under the arrest, as a result, four residents of Yalta and the surroundings were left - Kuku himself, Enver Bekirov, Muslim Aliyev and Vadim Siruk (he is a Ukrainian professing Islam). Their arrest occurred in the framework of the Great Crimean case “Hizb Ut-Tairer” ( the organization is prohibited in Russia as extremist )-the detainees are charged with “terrorism” under Article 205.5 of the Criminal Code of the Russian Federation. “One of the members of the Khizb U-Tahir party organized a local cell of this terrorist organization, which operated on the territory of Yalta and Alushta,” said the prosecutor of Crimea Natalya Poklonskaya, focusing that not all detainees were Crimean Tatars; A terrorist organization is persecuted, not a specific people.

The coordinator of the Crimean Contact Group of Human Rights Abdureshit Jepparov (Medusa spoke about him and his missing son in the fall of 2014) explains Medusa that “this is a local accusation”. “The [organs] just have a order that must be completed on the case, and the arrested people have nothing to do with Hizb Ut-Tahrir,” says Dzhepparov.

In the Crimea, before the peninsula, the Hizb Ut-Tahrir actually acted in Russia. In Ukraine, in general, there was a very liberal religious legislation, and many of the organizations or sects prohibited in other countries worked freely. So, in 2013, the independent newspaper wrote , in Simferopol was held a two-day international forum Hizb Ut-Tairer. It is interesting that Refat Chubarov, then the deputy head of the Mejlis, said: “This organization is a puppet led by abroad. Speculating on Islam, it discredits the Crimean Tatar people and Ukraine. ” The leader of the Crimean Tatar people, Mustafa Dzhemilev, was then accused by Hizb Ut-Tahrir of a recruitment of mercenaries among the Crimean Tatars to participate in the war in Syria.

After the Crimea joined in Russia, the members of the Hizb Ut-Tahrir began to hastily leave the territory of the peninsula. In February 2015, the Crimean authorities reported that there was no developed structure of the organization on the peninsula, and in the March of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation it was reported that Hizb Ut-Tahrir had 2.5 thousand supporters in Crimea.

Shortly before, in January 2015, the first four suspects in the Hizb Ut-Tahrir case were detained in the Sevastopol region: Ruslan Zeitullaev, Rustem Vaitov, Nuri Primov (also not Crimean Tatar) and Frat Saifullaev. As Jepparov explains to me, in their criminal case (14 volumes of 250 pages each) there is no evidence: “They have how? They take a pseudo-expert who hears the word “Sokhbet” in telephone conversations, which means “conversation” in the Crimean Tatar, and concludes that these are secret negotiations of the cell. Or in Islam, as in other religions, men take a different name for themselves, but the expert believes that this is a certificate of conspiracy. The lawyer told me that there is nothing close there, confirming terrorism. ”

“The Slavs in the case are so that the rest would not have to accept Islam. But in general, both Cook and Bekirov and Aliyev are people of active order. The authorities specifically suppress people who have a rod, ”says Jepparov. The deputy head of the Majlis of the Crimean Tatar people Nariman Jelal sees here "the spread of Russian practice adopted in the religious sector in the Caucasus."

I ask Jeepparov and Jelal about whether it is possible to exclude that the detainees were related to Hizb Ut-Tahrir if he had actively acted in Crimea. “There is such a Russian phenomenon. The Russians entered Turkestan and those who defended the Fatherland called the Basmachi, that is, the invaders. They entered Afghanistan, and the Afghans, who defended their homes, called the "dushmans", that is, enemies. We were deported in 1944, and now it is convenient for them to call us members of Hizb Ut-Tahrir. But this is just a reservation, branding, ”Dzhepparov replies.

Jelal draws an analogy: “If they ban it to drive cars, can I arrest me for not going on it, but it is in my yard? If they once were there, then what did they manifest themselves in two years? Do they have membership tickets? In the documents of the SBU of Ukraine, who, together with many employees, migrated to the Crimean FSB, there are probably the names of some people, and they decided to promote. ”

The case of the arsonist of cars

Shortly before his arrest, Emir-Usein Kuku came to the Alivapov family to find out the circumstances of the arrest of their son Mutdin. The Alivapovs live in an Alupka - to their house, built from what came from, around the old household, leads only a semblance of a road to which the inhabitants of the surrounding houses rushed away on their own.

In the early morning of January 23, 2016, security officials burst into this house with orders for the arrest of two Sons of Alivapov - Mustafa and Murutdin. Their mother Zarem Alivapova recalls that twenty people arrived with machine guns and first of all began to poke them in a sleeping husband to wake him. “Is this a matter? After that, he lost 30 kilograms from experiences, ”says Zarema.

Mutdin's youngest son is suspected of organizing arson of cars. In January, in the area of ​​Big Yalta, it really burned 12 cars. “The Ephesians sat here and mocked me until the lawyer came. He said: “You are lying around here everywhere,” and I replied: “We have three cars in our house, gasoline in a pocket or something, pour?” He told me even brazenly that he had come to us as a lieutenant colonel, and he would come out as a colonel, ”a woman tells Medusa.

“On a search of Meriem [Cook], the investigator said:“ Yes, you calm down, eat fat, ”although he knows that Muslims do not eat pork. They are scoffing all the time, ”adds a family friend Cook Usein Bekirov (who took me to Alivapov).

During the search, the security forces, according to the father of Munir Alivapov, removed the translation of the Koran into Russian. “What is it forbidden if it was released in St. Petersburg? A prayer book was taken from his wife. Maybe then the Old Testament is prohibited? " - Munir is indignant. In 2014, a wave of searches in houses, libraries and mosques swept through the Crimea - they were looking for literature prohibited in Russia (there was a much milder anti -extremist legislation in Ukraine).

Parents are sure that their son Mutratin is not to blame for anything. “He is only 21 years old. He recently bought an old “five”, repaired it, although it would ride like half a day, so the repair should be done again. He simply could not do this - all the dogs of Alupka bit him, all the cats were fucked, ”says the father. Mother adds that Muttledin worked at the refueling as a gunner: "He only thought about work, he was looking for a second job, would he really do this?"

At the court to choose a preventive measure on January 25 (the parents did not see the more son), Zarem “quietly hooked”, as she says, to Medina and asked: “Tell me honestly, did you definitely not do it?” “He swore that he did not do, and I calmed down,” says the mother. The father looks even more upset and complains: "One son is a terrorist, although even a spoon in his hands has not yet learned to hold, and the second is a separatist."

“Separatist” is his middle son Mustaf. His fault is that he and his friends took a picture with the Ukrainian flag and posted a photo on the social network. “He also seemed to write something on the forums, probably, they considered it dissent. Mustafa was engaged in the purchase and sale of cars and often went to Ukraine. Ephesians became interested in them and asked why he was leaving so often, ”says his mother. Now Mustafa, at the request of the lawyer, remains with friends in Nikolaev, although "rushing home."

During a search in the house of Alivapov, the operatives immediately drew attention to the fact that they included a Ukrainian channel on their TV (he worked on the day of my visit).

- What are you watching Ukrainian programs? - they asked, recalls Zarema.

“The plate is worth it, so we look,” Muttle's mother answered.

“If you don’t like it here, then leave for Ukraine,” the investigators said.

- What do you tell me where to live? I live in my homeland, ”she answered them.

Investigators also found “evidence”: three magnets on the refrigerator-the flags of Ukraine, the “Right Sector” ( the organization is banned in Russia as an extremist ) and the Navy of Ukraine. “Oh-oh-oh, we have enough, excellent,” the investigators appreciated the find with enthusiasm.

Munir's father Munir is sure that the arrest of his son and other Crimean Tatars is a campaign to intimidate the whole people.

— При Украине мы не замечали никаких проблем, а сейчас, как при Сталине, боишься собственной тени, боишься думать, — говорит Зарема.

— Им не нравятся те, кто думать начинает. Кто не только ящик, который зомбирует, смотрит. Многие татары же тоже заняли позицию, что нет разницы, какая страна — главное, чтобы их не трогали, — добавляет третий брат Мурат. — Тех четырех ребят ( имеется в виду арестованные по делу «Хизб ут-Тахрир» — прим. «Медузы» ) забрали, потому что они начали думать.

По делу о поджогах сначала арестовали восемь человек, пятерых из которых быстро отпустили. Из оставшихся только Муетдин — крымский татарин. «Они красиво делают, крымских татар разбавляют другими, чтобы не возникала тема, что это целенаправленно против нас делают», — говорит старший брат Мурат.

Впрочем, в народе все равно винят крымских татар. «Мы сейчас никуда не ходим даже — мне кажется, все в нас пальцем тычут. А в интернете пишут, что ни одна крымско-татарская машина не сгорела, и, оказывается, мы от зависти жжем эти машины», — сетует Зарема.

По словам отца, двоих других арестованных «так лупили», что они указали на Муетдина как зачинщика, хотя «сын говорил, что с одним только здоровался при встрече, а второго вообще не видел никогда». «Отец одного из них говорит, что сын даже на ноги не может встать. Что они с ним сделали? Они такую ересь несут, что наш сын, мол, предлагал одному из них 15 тысяч рублей только за то, чтобы тот присутствовал при поджоге. Они текст выучили, а когда отвечают на вопросы, сразу путаются», — рассказывает Зарема.

Она говорит, что «в экспертизе ногтей Муетдина следов взрывчатки не нашли», а нанятый потерпевшими эксперт из Москвы признал, что «ребята не могут такого сделать», так как использовалась сложная взрывчатка.

Хотя Муетдин с «подельниками» сидит в СИЗО, поджоги автомобилей на южном берегу Крыма продолжаются. Так, с 28 февраля по 2 марта здесь сгорел 21 автомобиль — агентство РИА «Крым» назвало происходящее «автотеррором». В начале марта задержали еще одного подозреваемого в поджоге машин — уроженца Челябинска.

Отпускать Муетдина, впрочем, пока никто не собирается. Зарема рассказывает, что подходила к следователю в день решения о мере пресечения.

— Скажите, в чем обвиняют моего сына? She asked.

— В поджогах! — рявкнул следователь.

— Вы так уверено говорите — у вас что, есть доказательства? — уточнила Зарема.

- Find it! — ответил тот также грубо.

— А чего вы так разговариваете со мной?

— Как получилось, так получилось. Я понимаю, конечно, что вы мать, и переживаете.

Замглавы Меджлиса Джелял призывает «посмотреть на происходящее несколько шире». «Взрывы были раньше в Москве, Лондоне, Мадриде, а в Симферополе и Крыму никогда взрывов не было. Машины тоже начали палить недавно. Все это появилось с приходом России. То есть раньше было все разрешено, и никаких терактов не происходило, а теперь тотальная угроза терактов? Может, просто охоту на ведьм начали?» — спрашивает Джелял.

Дело о запрете Меджлиса

Когда Кемал Куку на вручении медали назвал некоторых крымских татар «подлыми слюнтяями», из-за которых в Крыму едва не случилось кровопролития, он, скорее всего, имел в виду представителей Меджлиса крымско-татарского народа. Именно так к высшему представительскому органу крымских татар, состоящему из 33 человек, избираемых на национальном съезде (курултае), относятся сторонники присоединения Крыма к России.

Дело в том, что фактически только Меджлис пытался в феврале 2014 года (особенно до появления «вежливых людей») сопротивляться грядущему присоединению Крыма к России и в дальнейшем открыто критиковал политику новых крымских властей в отношении татарского населения.

Впоследствии председателю Меджлиса Рефату Чубарову (как и лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву) был запрещен въезд на территорию России. Чубаров стал депутатом Верховной рады и начал крайне радикально высказываться о происходящем в российском Крыму. Например, 21 марта 2016 года он заявил , что Украина вернет себе Крым военным методом, причем вслед за солдатами на полуостров войдут боевики батальона «Крым», «которые будут брать под охрану административные здания, дороги, объекты стратегического назначения». В интервью «Медузе» Чубаров высказывался и в поддержку осенней энергетической блокады полуострова.

Власти Крыма довольно долго боролись с Меджлисом «мягкими» средствами — пытались заставить его членов отречься от Чубарова, поддерживали параллельные организации крымских татар вроде «Милли Фирки» или движения «Къырым».

Справиться с Меджлисом не удалось, и в феврале 2016 года прокурор Крыма Наталья Поклонская подала в Верховный суд республики иск о запрете его деятельности. «Деятельность Меджлиса представляет угрозу основам конституционного строя Российской Федерации, безопасности государства и общества… Прошу признать объединение Меджлис крымскотатарского народа экстремистской организацией и запретить его деятельность на территории Российской Федерации», — написала в иске Поклонская.

3 марта прошло первое заседание по делу о запрете Меджлиса, а 10 марта против этой организации публично высказался глава Крыма Сергей Аксенов. «Они, по сути, на сегодня целиком финансируются оттуда и финансировались раньше оттуда [из США]. Смысл нам в такой организации, которая говорит о том, что мы будем здесь всех ставить на колени, резать, чего-то захватывать?» — сказал Аксенов и добавил, что целиком поддержит суд, если тот решит запретить Меджлис.

«В иске полный винегрет, — рассказывает мне зампред Меджлиса Нариман Джелял, единственный ответчик по делу. — Все, что можно, туда запихали, причем вспомнили даже 2004 год, видимо, чтобы хоть за что-то зацепиться. Задача одна — ликвидировать группу лиц, которые имеют наглость высказываться иначе». Джелял уверен, что «главное, на что будет опираться [обвинение], — это деятельность коллег [Чубарова и Джемилева] в Киеве».

Джелял признает, что заявления Чубарова (а также организатора блокады Крыма Ленура Ислямова, ассоциируемого многими с Меджлисом) создают проблемы крымским татарам в целом и Меджлису в частности, но сделать с этим ничего не может. «Происходящее в Крыму и то, как нужно действовать, совершенно по-разному воспринимается здесь и там. В сводках ФСБ и полиции все очень упрощенно — Чубаров и Джемилев что-то решили, сказали нам, а мы как солдатики что-то выполняем. Это абсолютно неверно — мы, действительно, очень демократичный орган, мы спорим и ссоримся, но стараемся достигнуть компромисса и принять его голосованием», — объясняет Джелял.

В качестве примера он приводит позицию Меджлиса по блокаде Крыма. «Мы не говорили, что это геноцид, потому что это дурость так говорить, но мы признавали, что блокада несет проблемы», — напоминает Джелял. Также не поддерживает Меджлис и идею создания «крымского батальона» — добровольческого формирования крымских татар на территории Украины.

Замглавы Меджлиса согласен, что тут «возникла коллизия», но напоминает, что Чубаров «действует вне сферы деятельности российских законов и не обязан им подчиняться». «Чубаров — публичный человек, и никакими нашими документами мы не обязаны и не можем контролировать, что и где он говорит. Как нам разделять, что он говорит от имени Меджлиса, а что от себя?» — настаивает Джелял.

Он объясняет, что председатель Меджлиса избирается и снимается курултаем, для чего надо собрать в одном месте хотя бы около 200 делегатов. «Мы уверены, что в Крыму в сложившихся условиях ограничения свободы выражения мнений, невозможно провести свободный курултай. У нас была идея провести его на Украине, в Турции или даже в Казани. Но еще не факт, что все делегаты скажут, что мы Чубарова не хотим», — объясняет Джелял.

Впрочем, он сам напоминает, что еще в 2014 году членство в Меджлисе нескольких человек, которые пошли во власть, было приостановлено .

— То есть это возможно? I clarify.

— Да, но это приостановление больше морального плана. Формально они остаются членам Меджлиса, пока курултай не исключит их, — отвечает Джелял.

— Если вам пообещают закрыть дело, но попросят публично отречься от Чубарова и приостановить его членство в Меджлисе, вы согласитесь?

— Это не вариант. Мы не можем так сделать, потому что для нас принципиально важно следовать собственным правилам. Мы в ловушке, мы не можем Чубарова поменять, как бы кто этого ни хотел, потому что мы наступим на горло собственным решениям, а это вызовет разногласия внутри сообщества, — утверждает Джелял.

Главный аргумент защиты Меджлиса, по словам Джеляля, в том, что это не общественная организация, а значит соответствующее законодательство России к нему неприменимо. «Да, в России нет правовой основы для деятельности Меджлиса, но это не наша вина», — говорит Джелял. Правового статуса у Меджлиса не было и при украинской власти, но тогда при президентах Кучме и Ющенко существовал Совет представителей крымско-татарского народа при президенте, куда автоматически входили все представители Меджлиса.

Опасений, что деятельность Меджлиса после запрета будет заблокирована, у Джеляля нет: «Нас настолько зажали и обложили, что формальный запрет ничего не меняет. Мы уже и так трансформировались — политические функции переехали в Киев, а наши текущие направления работы — правозащитное, информационное и культурное».

Он беспокоится только о том, что после формального запрета Меджлиса появятся дополнительные основания для преследования людей. «Объявление организации экстремистской открывает широкий простор не только для уголовного преследования членов Меджлиса. В иске закладывается такой неюридический термин «сторонники Меджлиса», и в дальнейшем это могут использовать, объявляя сторонником любого человека, который им не нравится», — говорит Джелял.

Этого опасаются и простые крымские татары, «Из-за высказываний [лидера Меджлиса] под одну гребенку забирают всех. В каждой семье есть кто-то, связанный с Меджлисом, и если его запрещают, то под удар попадают все», — говорит мне житель Кореиза Усеин Бекиров.

Дело о массовых беспорядках

Продолжается в Крыму и другой громкий судебный процесс, фигурантами которого являются крымские татары, в том числе другой заместитель Меджлиса — Ахтем Чийгоз. Следствие считает, что Али Асанов, Мустафа Дегерменджи, Арсен Юнусов, Эскендер Кантемиров и Эксендер Емирвалиев участвовали в массовых беспорядках в Симферополе 26 февраля 2014 года, а Чийгоз их организовывал.

В тот день под зданием Верховного совета Крыма (ныне Госсовета) проходили два митинга — сторонников территориальной целостности Украины, в том числе крымских татар, и активистов «Русского единства». Судят однако только представителей одной стороны — активисты «Русского единства» проходят по этому делу потерпевшими.

Я побывал на одном из заседаний Верховного суда Крыма по этому делу. Чийгоз, Асанов и Дегерменджи сидели в «аквариуме», а еще трое подсудимых были в зале — они под подпиской о невыезде. Началось заседание с того, что адвокат Чийгоза Николай Полозов (выкроивший время между заседаниями по делу другой его подзащитной — украинской военнослужащей Надежды Савченко) потребовал отвести судью Галину Редько за то, что она «волюнтаристским образом, самовольно и без приглашения защитника и самого Чийгоза продлила последнему срок заключения под стражей на три дня». Срок нахождения Чийгоза под арестом истекал 8 марта, однако вместо заседания о продлении срока судья Редько решила вопрос самостоятельно. «Чийгоз находится в СИЗО в несудебном порядке, и это нарушение его прав», — говорил Полозов.

Председательствующий на процессе судья невозмутимо поинтересовался у Чийгоза о том, поддерживает ли он отвод. «У нас же сейчас не 1930-е годы, когда были двойки-тройки, хотя даже тогда проходили все-таки судебные заседания. Я более года за решеткой, и раньше суд рассматривал мои доводы, но в этот раз судья позволила себе держать меня незаконно трое суток. Ни о каких нормах правосудия речь не идет», — громко сказал Чийгоз.

— То есть вы поддерживаете отвод? — уточнил судья.

— Это не просто отвод, это подрыв системы российского правосудия, если такой человек будет судьей, — ответил зампредседателя Меджлиса.

Прокурор едва слышно сказала, что отвод ничем не мотивирован и попросила его отклонить. «Она говорит такое и думает, что спроса не будет! Она что — о детях вообще не думает? Позором же их окропят за это. Как же можно до такого беспредела дойти!» — срывается на крик Чийгоз. Прокурор поджимает губы и смотрит во все стороны, но только не на Чийгоза.

Подсудимого пытаются успокоить судебные приставы, но он находит резкие слова и для них. «Завтра и вас без суда и следствия посадят в камеру, а она, — говорит он и кивает в сторону прокурора, — будет так же сидеть и одобрять».

Судью Редько, конечно, не отводят, Чийгоз и его товарищи остаются в СИЗО, а суд продолжается дальше.

У крымских татар претензий к делу о 26 февраля сразу две фундаментальные претензии. Во-первых, Джелял считает в принципе «неправомерным» для российского суда рассматривать события 2014 года, когда Крым еще был частью Украины. «Этих людей должны отпустить, закрыть дело как несостоятельное. Мы знаем, что это был определенный исторический момент, и одни люди выступали в защиту территориальной целостности своего государства, а другие люди хотели оторвать территорию. Пусть Украина решает, надо ли среди них искать сепаратистов. На следующий день непонятные люди захватили государственные здания. Эти «зеленые человечки» незаконно же сделали это — давайте их тоже судить будем», — иронизирует он.

С представителем Меджлиса согласен даже его идеологический противник из прогосударственной организации «Милли Фирка» (именно в ней состоял Кемал Куку) Васви Абдураимов: «Есть классическое правило юриспруденции, что закон обратной силы не имеет, и юрисдикция РФ на территории Крыма, ставшего неотъемлемой частью РФ, начала действовать только 18 марта 2014 года». «Чем поднимать такую шумиху по преследованию Меджлиса, де-факто прекратившего свою деятельность, правоохранительные органы лучше бы проявляли активность касательно массовых случаев коррупции и саботажа ФЦП [по развитию Крыма]», — говорит мне Абдураимов.

Во-вторых, говорит Джелял, «подобием справедливости мог бы стать суд над участниками с обеих сторон». «На видео же видно, что дерутся обе стороны, но даже на это подобие они не пошли», — констатирует замглавы Меджлиса.

Столкновение участников двух митингов на площади перед Верховным советом закончилось тем, что крымские татары ворвались в здание парламента (там их успокаивал депутат от крымских татар), а потом были вытеснены с площади. «Ну если сломали там чего-то, решите гражданским судом, пусть они возместят ущерб», — отмахивается Джелял.

Впрочем, участники тех событий с пророссийской стороны с крымскими татарами не согласны. Часть активистов выступают на процессе как потерпевшие. Один из них, Юрий Петровский, объясняет «Медузе», что на первом заседании была «нездоровая атмосфера». «Крымские татары прыгали на нас из-за спин судебных приставов и фотографировали. После этого немногие готовы идти в суд», — сказал Петровский. От дальнейшего разговора он отказался.

Член «Самообороны Крыма» Иван Исаев, который был на площади 26 февраля, всю вину за стычки у Верховного совета возлагает на проукраинскую сторону. «Была толкотня, меня помяли, струей газа попали в глаз, и я два дня ходил как будто песка мне туда насыпали. Это хорошо, что Аксенов поддержал мир и не дал нам самим ничего предпринять. Со стороны украинцев было много молодежи с «Правого сектора», ультрасы — и хватило бы искры, чтобы вспыхнуло. Они ждали, когда начнется мясорубка. Ими манипулировали, кричали, когда наступать — прослеживалась серьезная организация», — утверждает Исаев. По его словам, «ополчение» выполняло роль живого щита, а участники пророссийского митинга ни на кого не нападали.

Репрессии или право на землю

Происходящее с крымскими татарами Джелял открыто называет репрессиями. «Они хотят заставить нас молчать или уехать, а если не заставят сделать ни то, ни другое, то посадить. Каких-то перспектив в существующей реальности не видно», — печально говорит он. По его словам, большинство людей живут по принципу «только нас не трогайте». «Крымские татары получают паспорта, меняют номера на машинах, потому что хотят здесь жить и защищать свои права», — объясняет замглавы Меджлиса.

Но, по его словам, обыски и другие вещи показывают, что не зря многие сравнивают происходящее с 1930-ми: «Люди же видят, что приходят не ко мне, а к тем, кто особенно себя не проявляет». По мнению Усейна Бекирова, в зоне риска находятся все, особенно те, кто ходят в пятницу в мечеть: «Все эти запреты, судебные дела очень похожи, что нас хотят выдавить. Не только крымских татар, но и всех инакомыслящих. Депортировать нас, как в 1944 году, они не могут, время не такое. Но уезжают многие — кто на Украину, кто в Турцию. Но, по-моему, мы не для этого возвращались, чтобы уезжать».

Он рассказывает, что, с одной стороны, в России женщинам разрешили фотографироваться на паспорт в платках, но, с другой стороны, чтобы собрать людей в мечети, имам должен уведомить об этом власти (если речь не о пятничном намазе).

Сотрудничающие с властью крымско-татарские организации отказываются называть происходящее в Крыму с их народом репрессиями. «С точки зрения правоохранительных органов никакого ущемления [крымских татар] нет. По делам «Хизб ут-Тахрир» или Меджлиса я не вижу целенаправленной антикрымско-татарской направленности. Это [мнение] находится в рамках информационной войны, которая ведется против России», — говорит «Медузе» лидер «Милли Фирки» Васви Абдураимов.

Крымские татары практически с момента присоединения к России разделились на сторонников Меджлиса и поддерживаемых властью национальных организаций (некоторые из их участников даже подписались под иском Поклонской о запрете Меджлиса). Последние пошли во власть, критикуя Меджлис за несговорчивость и обещая обеспечить крымским татарам блага от щедрой и богатой России. Но их за два года крымские татары так и не увидели.

Меджлис, по словам Джеляля, сначала тоже пытался «инкорпорироваться во власть» и поддержал тех крымских татар, которые заняли должности во власти, по вопросам языка и земельных проблем. «Посыл у Путина был такой — в Украине не было, а теперь-то будет. Но ничего собственно не появилось, — говорит Джелял. — Внесли в конституцию [Крыма] пункт про государственный крымско-татарский язык, признали, что мусульманские праздники теперь выходные для всех, дали кому-то штук 20 квартир, выдают справку о реабилитации, с которой человек может пойти в собес и получить 500 рублей прибавку к пенсии». В итоге, утверждает замглавы Меджлиса, дают ровно столько, чтобы показать, что что-то делается, но «качественное решение вопросов сохранения нации подменяют какими-то социальными вопросами».

Даже Абдураимов из «Милли Фирки», как только мы отходим от обсуждения репрессий, начинает яростно критиковать нынешние крымские власти: «Мы восприняли с большим энтузиазмом призыв нашего государства о мероприятиях по реабилитации, но пока что инициативы остались на бумаге. Заявок на справки о реабилитации подано более 52 тысяч, а получено около восьми тысяч. Идут сплошные нарушения прав крымских татар! Что касается «самозахватов» ( возвращавшиеся в родные места крымские татары сами забирали себе земли, поскольку официально не могли добиться выделения участков, а старые дома были заняты — прим. «Медузы» ), то к моменту возвращения Крыма в Россию граждан, претендующих на земельные участки для строительства жилья, было 12,5 тысячи. Но если в первой половине 2013 года было выдано более 3,5 тысячи разрешений, то за два года ни один крымский татарин не получил земельного участка и, более того, идет вопрос об изъятии тех земельных участков, на которые у людей уже есть первичные решения».

Джелял напоминает, что Соборной мечети, которую обещал построить для крымских татар как президент Путин, так и глава Чечни Рамзан Кадыров, все еще нет. Закрыли власти и крымско-татарский телеканал ATR, а на открытом вместо него «Миллете» оппозиционных мнений не услышать.

У русских отношения с крымскими татарами при украинском руководстве не складывались. Главным камнем преткновения были те самые «самозахваты». «Когда я учился в институте, то буквально воочию видел, как вырастали за ночь на близлежащих территориях эти вот «самозахваты» — небольшие кирпичные домики. Получалось, что им все можно, раз они захватывают землю, а государство не может им помешать», — говорит «Медузе» программист Дмитрий Иноземцев. По его словам, сейчас проблема решается с помощью амнистии (что отрицают лидеры крымских татар).

Губернатор Севастополя Сергей Меняйло в разговоре с «Медузой» о татарах высказывался весьма критично (при том, что в этом городе доля жителей крыско-татарской национальности минимальна). «Преступники не имеют национальности. Вы хоть раз слышали объявление о том, что задержано «лицо русской национальности»?» — говорил он, отвечая на вопрос об уголовных делах. Меняйло говорит, что крымских татар Украина в свое время запустила в Крым в противовес русскоязычному населению, а потом сама «огребла от них проблемы». «Беспредельничать нельзя допускать было. Самозахваты земли я видел своими глазами. Почему одним можно, а другим нельзя? Ну и что, что историческая родина?» — говорил «Медузе» губернатор. Меняйло также с гордостью сказал, что именно он не разрешил провести в Севастополе траурные шествия и митинг на площади Нахимова, «потому что нельзя отдавать предпочтение в многонациональном государстве какой-либо национальности», а татары «лезут в чужой монастырь со своим уставом».

— Крымские татары жалуются на притеснения, — говорил я губернатору.

— Нет понятия, что кто-то притесняет крымских татар, болгар, румын или греков. Нет понятия, что кто-то кому-то какие-то репрессии устраивает. Есть понятие одно — защищаются права законопослушных граждан Российской Федерации, им обеспечивается достойный образ жизни. Незаконопослушный преступник, независимо от того, татарин он или русский, должен ответить, сесть в тюрьму.

Высказывания Меняйло в Крыму вызвали скандал , однако некоторые крымские татары продолжают надеяться, что Россия их облагодетельствует. «Россия — это наше государство, это наша страна, и мы хотим, чтобы эта страна была богаче, сильнее и дружнее. Мы остаемся стойкими патриотами и убеждены, что трудности связаны с переходным периодом из-за санкций», — заверил «Медузу» глава «Милли Фирки» Абдураимов.

Ilya Azar

Crimea