Original Material
Театр у микрофона
Пластинка «Гроза» — странная, как и все, созданное дуэтом Федоров—Волков. На каждом альбоме Леонида Федорова — Владимира Волкова возникают новые имена и даже планеты. Планеты — литературные миры Волохонского, Хвостенко, Введенского, Хлебникова. Не говоря уже о мире текстов Дмитрия Озерского. «Гроза» слушается как блаженная программа советского радио «Театр у микрофона». Наверное, потому, что две легчайшие инструментальные вещи Волкова, открывающие и закрывающие диск, были написаны для фильма, но там не пригодились. То же самое произошло с четырьмя песнями Федорова — писаны для театра, для спектакля по Островскому, но не срослось. Зато «Гроза» вобрала в себя это кинотеатральное богатство.
Как выстроена «Гроза»? В начале идет, после фортепиано Волкова, песня Анатолия Гуницкого «Душа не ведает судьбы». Гуницкий, как ударник и автор текстов, сооснователь группы «Аквариум», придавал ее раннему звучанию авангардный оттенок. Его песни «Марш», «Поэзия», «Крюкообразность», «У императора Нерона», «Мой муравей» создавали обэриутскую атмосферу на культовом альбоме «Треугольник», а в 1975 году он уже ушел, стал заниматься театром, писать абсурдистские пьесы. Тексты — важнейшие элементы пластинок Волкова—Федорова, именно они создают своеобразие и новизну, поскольку федоровский мелодизм и волковская мультиинструментальная виртуозность давно стали привычной субстанцией.
«Душа не ведает судьбы. Гермес не видит голытьбы, и строгих падчериц Шанхая, и глаз любви, и чашку чая. Он избегает долгих слов, не верит в сумрачных коров, которые, как черт в окне, зевают в сонном полусне».
За этой весенней депрессией, которой переполнен русский рок, вдруг следует «Кончина гуся» Анри Волохонского, перевод детской ласковой, чисто английской сказочки о беспрестанном убийстве гусей: «Бабушка Рози, бабушка Рози, бабушка Рози, подох наш старый гусь». И микролекция насчет того, почему дохлые гуси торчат кверху лапами в пруду. Голос Волохонского — древний, шершавый, сказочный — впервые появился на новаторском диске Федорова и Волков-трио «Зимы не будет». Там внезапно был записан почти абсурдистский телефонный монолог Волохонского «Леня, Леня, это Андрей».
После гуся Волохонского уже нечему удивляться, фольклорный «Казак» настаивает на казацком желании жену губить, но еще страннее желание жены: «Ты не бей, не губи ты меня с вечера! Ты убей, загуби меня с полуночи!»
Разогнавшись в романсе, ЛФ вдруг дает триллер, причем написанный собственноручно.
Эта песня — новость в тембре и регистре федоровского голоса, это поется густым басом, в коем Федоров не был еще замечен. Показалось даже — электронная примочка из тех, что применяются Леонидом Федоровым почти в каждом случае записи камерных дисков. Дальше опять Волохонский, рассказывающий начало начал, свой перевод начала Книги Бытия — непонятное, страшное, торжественное: «Земля была бездна и мгла, над бездною тьма, и Божественный вихрь пред ликом вод летал…»
Дальше романс «Гроза» («Среди долины ровныя») Мерзлякова, исполнявшийся до Федорова и царским Шаляпиным, и советским Гуляевым. Музыку Федоров сделал свою, отчего романс приобрел измерение, размах введенской тоски осознавания неизбежного: «Одних я сам чуждаюся, другой бежит меня. Все други, все приятели до черного лишь дня! Где ж сердцем отдохнуть могу, когда гроза взойдет? Друг нежный спит в сырой земле, на помощь не придет. Ни роду нет, ни племени в чужой мне стороне; не ластится любезная подруженька ко мне». Финал романса валит с ног, в строчке весь Блок, а кроме того, эврика социолога — нет племени, общества, народа без милой: «Возьмите же все золото, все почести назад; мне родину, мне милую, мне милой дайте взгляд».
Разогнавшись в романсе, ЛФ вдруг дает триллер, причем написанный собственноручно. Это юбилейный, третий, текст музыканта. Первая песня была давно, в 1986 году, попала на диск «Вернись в Сорренто», песни с которого очень редко играет «АукцЫон». Песня называлась «Чудный вечер», там ЛФ стинговским фальцетом выводил припев: «Давай откроем эту дверь, наш стыд мы выбросим в окно…» Вторая песня получилась почти что сиквелом первой — называлась «Муж», оказалась на ярком рукодельном альбоме ЛФ «Лиловый день»: «муж ли немуж, мощь ли немощь, мох ли немох, хух ли нехух…» После чудного вечера муж явно мутировал и дошел до нужной стадии в свежей композиции «Удавил», состоящей из двух глаголов: придушил, удавил. Зато чем меньше слов в песнях ЛФ, тем богаче палитра звуков.
Сказочный диск продолжается двумя песнями на стихи Хлебникова — «Дева» и «Восстание собак», а завершается пушкинистской балладой Введенского «Где. Когда», записанной на даче Андрея Битова. Это последняя вещь (1941 г.) обэриута — оратория, где битовский тяжелый бас, записанный на диктофон, распугивает порхающие клавиши Волкова. Стих построен как греческая трагедия, причем хор богов, то есть голос бессознательного «оно», прописан Введенским театральнейшим образом, потому что полотно стиха прострочено ремарками. «Прощайте, скалы полевые, я вас часами наблюдал. Прощайте, бабочки живые, я с вами вместе голодал». Напоминание Введенского о Пушкине выглядит готовой пьесой для театра Богомолова. Так и видишь декламацию теневых, остраненных богомоловских актеров на фоне бегущей строки-ремарки: «И так попрощавшись со всеми он аккуратно сложил оружие и вынув из кармана висок выстрелил себе в голову». Явно посмертная строка, но чему удивляться: «чинари» были по-настоящему заинтригованы только одной темой — смертью.
Итак, альбом «Гроза» — если и театр у микрофона, то чисто ленинградский. Именно потому, что кроме песен Анатолия Гуницкого и Введенского в диск «Гроза» инсталлирован голос ленинградского геолога, абсурдиста и автора «Пушкинского Дома» Андрея Битова. Был когда-то впечатляющий «Пушкин-бэнд» под руководством другого сооснователя «Аквариума», Александра (Фагота) Александрова. Тот бэнд исполнял черновики Пушкина на знаменитом концерте в Нью-Йорке 1998 года (диск «Часы печальных иль» выпущен в 1999-м) при продюсерстве Николая Дмитриева: Андрей Битов (голос), Владимир Тарасов (ударные), Владимир Волков (контрабас), Юрий Парфенов (труба), Александр Александров (фагот). В нашем случае интрига концерта-презентации диска «Гроза», назначенного в ЦДХ на 15 апреля, именно в том, удастся ли Волкову—Федорову уговорить Андрея Битова выйти на сцену.