Власть над дурью

Западников не ставит в грош обыватель, их задвигает и прижимает власть, их обзывают либералами. В последнее время дает о себе знать новое извращение. На них нападают не в порядке услужения режиму, а чуть ли не с демократических позиций, даже революционно-демократических: мол, не думаете о простом люде, сами погрязли в пороках и слабостях. Западнику, казалось бы, есть на что жаловаться: тут и происки власти, и равнодушие населения, переходящее в агрессию. В то же время не надо гневить Бога. Известно точно: грамотные русские вельможи, например, отслеживают, по наводке своей умственной обслуги, только западническую мысль. Представителей других направлений держат для дураков, но, чтобы не потеряться во времени, читают не прикупленных и не запуганных. Так, между прочим, было и при совке.

Чиновники высшего звена регулярно получали нумерованные экземпляры наиболее значительных, специально переведенных новинок западной политической литературы, таких как, например, "Новый класс" Джиласа. В этом списке были сочинения и живших на Западе русских авторов вроде Авторханова и Восленского, а также советских диссидентов, того же Амальрика, не говоря уж о Солженицыне и Сахарове. Считалось: чтобы лучше знать врага.

Русский западник-просвещенец считает само собою разумеющимся, что демократия на Западе – плод просвещения, деятели которого вставали и ложились с мыслью о благе простецов

Все, однако, понимали: чтобы не отставать от жизни. Это что касается власти над умами. Она, повторим, у тех, у кого и должна быть, хотя и остается стерильной, не сказывается на политике. Но, кроме ума, имеется дурь. Над нею тоже есть власть, далеко не совсем стерильная, и она тоже у тех, у кого и должна быть: у националистов, фашистов, православнутых, отчасти – у социалистов. Кроме ума и дури, имеется, как известно, ни то ни се, но этой субстанции требуется не водительство, а шум. Что делает обычная хозяйка в селе, поселке, городе, особенно малом, как только откроет глаза поутру? Она включает телевизор, который уже не будет выключен иной раз до рассвета. Под этот зрительный и звуковой шум человек рождается, мужает и стареет, под него сходит в могилу, но к его жизни он, этот шум, не имеет отношения. Только самые броские картинки и самые резкие звуки как-то сказываются на его понятиях и мнениях.

Отчего же так печален западник? Ему нужен беспрепятственный доступ к массе, ко всей гуще. Он по старинке исходит из того, что обязан сеять разумное, доброе, вечное по всему полю. "Единственная и самая трудная практика, – читаем у одного из них, – которая возможна сейчас, – просвещение". Человеку мнится, что могут быть радующие взгляд всходы. Он не желает удовлетворяться доступом к уму. Хочется доступа и к дури, и ко всему, что между умом и дурью. Он не задается вопросом, свойственно ли той же дури превращаться в ум. В противном случае он понял бы, что власти над дурью ему не видать никогда, потому что дурь и при благоприятных условиях остается собою, при демократии тем более, ведь при ней она сама себе выбирает вероучителей.

Посмотрите, кто в США или Западной Европе ведет за собой когорты сыроедов, "зеленых", "ювеналов" и т. д., и т. п. Русский западник-просвещенец считает само собою разумеющимся, что демократия на Западе – плод просвещения, деятели которого вставали и ложились с мыслью о благе простецов. Он уверен, что если бы русская интеллигенция, занявшаяся было этим великим делом с середины позапрошлого века (как только появилась на свет), если бы она продолжала в том же духе до наших дней, то с Россией сегодня все было бы в порядке.

Обожающий науку, он упускает из виду одно серьезное предположение: не просвещение родило демократию, а наоборот, стихийная демократизация общественного быта породила научное просвещение. Такой взгляд, по крайней мере, избавляет от вопроса, как просвещать среду, к которой вас не подпускают. Никак, дорогой. Делай, что считаешь достойным, и положись на время. Всеохватывающего прогресса, может быть, и нет, но накопление капитала, оно есть и будет, пока есть и будет человек.

Анатолий Стреляный – писатель и публицист, ведущий программы Радио Свобода "Ваши письма"

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции

​