Spy business

Stanislav Krasnov - a Russian agent or a victim of the confrontation of Ukrainian special services?

For more than two months, Ukraine has been following the case of the leader of the Civil Corps “Azov-Crime”, one of the organizers of the blockade of the occupied peninsula, the 29-year-old Crimean Crimean Stanislav Krasnov.

The Security Service of Ukraine has been charging him illegal storage of weapons, terrorism and treason, stating that since 2013 he has been working for Russian special services. To confirm this, the SBU published several intercepted telephone conversations. The suspect does not deny that he communicated with representatives of the Russian special services, but claims to do this in the interests of Ukraine.

According to the accusations, Krasnov can face at least 15 years in prison. The Azovets, who announced the hunger strike in the pre -trial detention center, insists that the case against him is fabricated and is the revenge of employees of the Ukrainian special services, which he interfered with Crimea.

At the same time, Krasnov’s friend, with whom he once exposed the girls' merchants, and then participated in revolutionary events on the Kiev Maidan, the Crimean Alexander Kostenko, is now sitting in a Russian prison.

In this story, distrust arises for everyone - both Krasnov, who confuses in the testimony, and to the SBU, who recently threw a lot of patriots perceived by the Ukrainian authorities as a threat.

Detention and accusations

Stanislav Krasnova and his girlfriend, activist Oksana Shelest, was detained on the night of February 28 at a gas station near Kiev, when trying to extract more than 30 kilograms of explosives from a cache - a mixture of plastic with Hexogen. There were also 5 combat grenades, 6 mechanisms of mine fuses and 10 detonators. The fighters of the alpha special forces claim that Krasnov tried to escape, resisted, which was due to which they were forced to use force. The consequences of the use of force were clearly visible on the face of Krasnov in court, where the issue of choosing a preventive measure was being decided.

On March 3, Krasnov was presented, in addition to illegal storage of weapons and explosives, accusations of treason, terrorism and cooperation with Russian special services. According to investigators, he worked for the enemy for money and planned to commit several terrorist acts in Kyiv near state institutions and the murder of a Ukrainian activist in the Kherson region on an admin border with the occupied Crimea. This murder is claimed in the special service, it was intended to "destabilize the situation in this region and actually untie the Kremlin's hands for possible invasion of the Kherson region."

To confirm the accusations, the SBU published interceptions of telephone conversations, as reported, Krasnov with the Russian curator. In particular, it follows that in the spring of 2014 the agent informed the curator about the movement of cars in Slavyansk with armed Ukrainian volunteers and met in Kiev with his ward-citizen of the Russian Federation Maria Kolyada ( it was detained by SBU representatives on April 8, 2014 on charges of espionage and sabotage activities.-RS ).

During the interrogations recorded in the video, Kolyada identified Krasnov in one of the four photographs presented to her, indicating that Stanislav handed her a gun near the Kiev Metro station. Subsequently, Russia initiated the exchange of carols in five Ukrainian military, captured in the Donbass by the Russian intelligence services.

The SBU assures that Krasnov (pseudonym Udod) since 2013 has been associated with an employee of the Russian Main Intelligence Directorate of the General Staff of the Ministry of Defense of the Russian Federation involved in the organization of diversion-submitted shares in Ukraine. We are talking about Konstantin Golokokov, one of the commissioners of the All -Russian Youth Movement "Our". This structure, as noted in the materials of the criminal case, was created by the adviser to the President of the Russian Federation Vladislav Surkov in response to political events that occurred in Ukraine, when the "Orange Revolution" began in 2004.

On March 2, Krasnov was briefly at large, since for 72 hours after the detention due to poor health he did not manage to charge him. On that day, he held a press conference at which he stated: "Regarding some of my relations with the special services of other states-I immediately immediately informed the relevant Ukrainian special services. And, of course, except Ukraine, I never represented interests."

Stanislav Krasnov at a press conference in the National Union of Journalists of Ukraine

Immediately after the detention of Krasnov’s “Azov”, they called the “political prisoner of the new regime” in the regiment, and his representatives entered the protest shares. Several dozen demonstrators-supporters of the Azov-Crimea leader-picked the SBU building on April 28.

“We have enough evidence to say that, unfortunately, this person is directly related to the special services of the Russian Federation,” said Yuri Tanit, adviser to the demonstrators, addressing demonstrators. “It is necessary to ask the question: who is now beneficial to shake the situation among those people who are really real patriots, in the“ Azov ”, in the“ right sectors ”and other divisions? The arrest of Krasnov does not shake this situation, and honest patriots, they know the price of what can happen further.

According to the chairman of the SBU, Vasily Gritsak, the "Azovites" dissociated themselves from Krasnov after in their presence he answered questions using a lie detector. "The received answers with a probability of 98% say that Krasnov collected and transmitted intelligence information to the personnel of the Russian special services," Gritsak told reporters.

This is how the leader of the Azov-Crimea Civil Corps describes in an interview with the 112. UKRAINE Channel 112. The head of the apparatus of the SBU chairman Alexander Tkachuk: “In December 2015, Krasnov began to receive tasks from Maxim Perevalov-this is another of the Russian activists who are suspected of involvement in the Russian intelligence services ... The funds were transferred to people who were related to Russian special services and used for the Russian special services and used for In order to carry out their tasks in Ukraine . The territory of Krasnov with Perevalov took place in the Zaporizhzhya region. He worked and carried out the task of Russian special services.

According to the sources of “Ukrainian Pravda” in the SBU, the foreign intelligence service worked from Krasnov from 2013 to the end of 2015, and cooperation ceased when he began to provide false information.

Lawyers: victim of the confrontation of Ukrainian special services

Adrey Mamalyga

Adrey Mamalyga-one of their three lawyers defending Stanislav Krasnov under an agreement with him, in an interview with Radio Liberty, in particular, commented on security statements and expressed his assumptions about the reasons for the pursuit of the leader of the Azov-Crimea Civil Corps.

- On April 26, the Shevchenkovsky District Court of Kyiv extended the arrest period of Stanislav Krasnov until June 24. What are the prospects of this criminal case, when, in your opinion, can it be transferred to court?

- I do not see such a prospect yet. Even Judge Vitaly Tsiktich, who considered the issue of extending to my client a preventive measure, noted in his determination that the prosecution did not provide him with evidence confirming the suspicions of Stanislav Krasnov in the treason. The defense believes that it is precisely the accusation of Gosizmen that is a key in this criminal case. Therefore, until we see good evidence, I think that representatives of the prosecutor's office and the SBU are not ready to start the hearing of this case in court.

- The accusations of state treason are based on the intercepted telephone conversations, allegedly Krasnov with Russian activists working for Russian intelligence services. Do you think these records are non -utterative?

- As for these audio recordings: to date, the prosecution has provided a certain phonoscopic examination. It is claimed that on this entry there is the voice of Stanislav Krasnov. But a legal and logical question arises: if there is a voice of Stanislav, then who determined that on the other hand - the voice of a citizen Goloskovo? In addition, there is no evidence that Goloskokov is an employee of the foreign special services. If so, then, according to the defense, and against Goloskokov, they should have opened a criminal case at least for espionage. Another point (we talked about this in court, and the judge of the Shevchenkovsky court Tsiktich paid attention to this)-if the prosecution uses in criminal proceedings such well-known names as Putin, Surkov, if they say that these citizens are conducting some kind of subversive activity against Ukraine, then, of course, the principle of publicity suggests that these citizens should also be prosecuted under Ukrainian legislation.

-On March 2, at a press conference, Krasnov said that he really collaborated with the Russian special services, but in the interests of Ukraine. How do you interpret these words of Stanislav?

- In this case, I think that this is not about cooperation, but about contacts with representatives of the special services, possibly Russian. But his position is that all these contacts were carried out under the guise, with the knowledge and under the control of Ukrainian special services. The foreign intelligence service of Ukraine was called.

- The head of the apparatus of the SBU chairman, Alexander Tkachuk, did not rule out that Krasnov could work for Ukrainian foreign intelligence on the instructions of Russian special services.

- It is difficult for me to evaluate whether Krasnov is a double or triple agent of foreign special services. In this case, as a defender Krasnov, I see that the prosecution did not provide evidence confirming the words of the representative of the SBU. Hypothetically, probably it can be. This business went into the plane of publicity. And this is a problem for both the prosecution and the protection of the defense. Protection is limited to the possibility of obtaining any evidence of Stanislav’s innocence. By the way, more recently, the representative of the Main Directorate of the Ministry of Defense of Ukraine made an interesting statement that he does not exclude that Stanislav could act under the auspices of the Ukrainian special services, but he said that he could neither refute nor confirm this. Such a strange statement in the spirit of intelligence: not yours and not ours. Recently, there was a resignation of the head of the foreign intelligence service of Ukraine ( on April 29, President of Ukraine Petro Poroshenko signed a decree on the dismissal of the chairman of the foreign intelligence service of Viktor Gvozda. - RS ). And this confirms the version that there is a certain “war” between the SBU and the SVRU. This is just my assumption, but between these Ukrainian special services, something clearly happens.

- That is, according to your version, Krasnov is a victim of a showdown between Ukrainian special services?

- To date, this is precisely the position of protection. He is a victim of a showdown between the SBU and the SVRU.

-And how do you regard the statement of the head of the SBU Vasily Gritsak, who at one of the press conferences said that Krasnov, judging by the recording of a conversation with the Russian curator found on his phone, planned to undermine the Verkhovna Rada, the Presidential Administration and the Kiev Department of the SBU?

- With all due respect to the SBU, for the counterintelligence of Ukraine, I believe that in this statement of the head of the Security Service there is an element of PR. And if the press secretary of the SBU or at least the same Tkachuk stated this, it would be more logical. And to use evidence for such statements that do not have one hundred percent reliability. If you move in this way, then, probably, you can explore social networks. Citizens of Ukraine, pursuing their goals, can write anything there and even what seems to the SBU not quite in the interests of Ukraine.

- Is Krasnov really, testing using a lie detector, answered in the affirmative of questions about his cooperation and from the GRU of the General Staff of the RF Armed Forces, and the SVRU, and the SBU?

- According to Ukrainian law, indications on the lie detector cannot be used as evidence in court. Therefore, any statements, the basis for which this study cannot have any meaning from the point of view of the Criminal Procedure Code of Ukraine. I also want to note that the studies on the lie detector were held at a time when Stanislav was in the third clinical hospital of Kyiv. At the same time, he took medications, including those that affect the nervous system.

“But he voluntarily agreed to pass the test on the polygraph?”

- I can say that Stanislav did not give consent to this. He was practically deceived, did not notify me as his defender about such a study. When I arrived at the hospital, I did not find Krasnov in the ward. He was in another place where the polygraph was conducted, and the SBU officers tried to forcibly get me out of this room. A scandal arose, and it came to assault. Therefore, the purity of this study, if we even talk about this, raises great doubts. Yes, Stanislav and I discussed the possibility of testimony using a lie detector, but only after he is discharged from the hospital, and he will be in a normal psychological state when he will not accept any medications. And this test on the polygraph was carried out in a hurry, with deception, with psychological pressure, well, with a scandal.

- Is the information that Stanislav is now taking reality as the accused and in the case, which was initiated back in 2014, after the Maidan, when he was arrested with his friend Alexander Kostenko? Then the SBU reported that this was a sabotage group, and a lot of weapons and explosives were discovered in a Kyiv apartment where Krasnov and Kostenko lived. Is this episode to Stanislav is charged?

- In this criminal proceedings I do not take part as a defender. A few days ago, in the SBU SBU, I had a meeting with Stanislav, and he confirmed that the SBU investigator came to him, who was investigating the old case and tried to give him suspicion regarding the illegal handling of weapons. It is surprising that the investigator tried to make this procedural action without the participation of a lawyer. The case has now been reanimated, and it also appears in the audio recordings of telephone conversations, and they have become an integral part of the new criminal proceedings. This only confirms the version that the evidence base of Stanislav’s guilt is not enough, so the investigation, the prosecution began to tighten some materials over the past years.

- A lot of conflicting information about the state of health of Krasnov. In March, when the issue in court was being resolved to choose a preventive measure for him, he suddenly lost consciousness after his ally whispered something in his ear. It looked like a staging - his fall fall. At the end of April, Stanislav declared a hunger strike and lost consciousness in the courtroom. At the moment, what is his health and what doctors say?

- The events you are talking about took place in the premises of the Shevchenkovsky court. Then, investigators tried to give a suspicion in the case of treason, and Stanislav lost consciousness to my client. We have all the medical documents confirming that the state of health after the detention of Stanislav was the SBU staff, putting softly, unsatisfactory. Doctors recorded a closed head injury, rib fractures, ankle and multiple hematomas from him. Therefore, I would not speak unfounded that he fell, lost consciousness in court on command. All the premises were. Stanislav, firstly, could have a nervous breakdown, and against the background of nervous overstrain could also lose consciousness. The last court hearing, which ended on April 26, lasted five days. On the first day, Stanislav was in the pre -trial detention center and took part in a meeting in a video conference mode, and then expressed a desire to participate personally. According to my information, he continues the hunger strike now. Думаю, что потеря веса может иметь критическое значение, и в ближайшее время кто-то из адвокатов попадет к нему, чтобы узнать о его нынешнем состоянии здоровья.

По словам адвоката Андрея Мамалыги, у Станислава были напряженные отношения с Александром Костенко в последние дни до его исчезновения, и говорить на эту тему сейчас его подзащитный не хочет.

Друзья-милиционеры

О Станиславе Краснове и Александре Костенко украинские СМИ впервые рассказали летом 2013-го. Тогда сотрудники Киевского райотдела милиции Симферополя прибыли в украинскую столицу и провели пресс-конференцию.

На ней Краснов, в то время оперуполномоченный по делам несовершеннолетних, и Костенко, сотрудник отдела кадров, рассказали о похищении и продаже в сексуальное рабство в Россию двух девушек из Крыма. Одна из них – Наталия Шугальская. Ее похитили неизвестные в центре крымской столицы, а очнулась она уже в Москве. Там ее заставляли заниматься проституцией. В деле, уверяли милиционеры, замешаны владелец и главный редактор "Московского комсомольца", член Общественной палаты РФ Павел Гусев, а также спецслужбы.

Александр Костенко и Станислав Краснов на пресс-конференции в УНИАН

Вскоре после пресс-конференции обоих уволили из милиции под предлогом регулярных жалоб граждан на превышение ими своих полномочий, а дело о похищении крымчанок закрыли "из-за отсутствия доказательств”. После того, как, по словам Краснова, его экс-коллеги начали ему угрожать, обещая посадить за якобы распространение наркотиков или сутенерство, он и Костенко перебрались в украинскую столицу, где исполняли обязанности помощников депутата Верховной Рады от всеукраинского объединения “Свобода” Эдуарда Леонова. Когда начались массовые протесты, вышли на Майдан и участвовали в захвате здания Киевской мэрии.

В мае 2014-го в квартире Леонова, где проживали крымчане, сотрудники СБУ обнаружили арсенал оружия и взрывных устройств, которые предназначались, по словам квартирантов, для силового освобождения Крыма.

Спецслужба не поверила в эту версию, объявив в СМИ о задержании двух членов диверсионной группы. Именно в материалах этого дела фигурирует аудиозапись телефонного разговора, из которого следует, что Краснов был связным россиянки Марии Коляды – одной из организаторов николаевского Антимайдана. Позиция защиты состояла тогда в том, что “участники Майдана запутались в контактах и к какой-либо организованной деятельности против Украины непричастны”.

Задержание Александра Костенко и Станислава Краснова. Фото: сайт СБУ

Поскольку представители "Свободы" в то время входили во власть, помощников Леонова быстро освободили, но дело так и не закрыли.

После выхода из СИЗО Краснов занялся созданием батальона “Крым” ( окончательно он так и не был сформирован. – РС ), затем недолго воевал в Донбассе, был командиром одного из подразделений добровольческого батальона ОУН, а Костенко стал волонтером, возглавил созданный им благотворительный фонд “Украинский Крым. Возвращение”. Однако в ноябре 2014 года Костенко исчез в украинской столице и спустя некоторое время оказался под стражей в симферопольском СИЗО.

“Получилось так, что я был одним из последних, кто видел Александра Костенко в Киеве, – рассказал в интервью газете “Факты” , опубликованном 18 февраля 2015 года, Краснов. – На фронте осенью я получил ранение в руку. Операцию мне сделали в киевской больнице №18. Саша пришел меня навестить, обещал зайти на следующий день, но я больше его не видел. Позже выяснилось, что он исчез. И вот теперь оказалось: Саша в Крыму, в следственном изоляторе. Я убежден, что российские спецслужбы его похитили и переправили на оккупированный полуостров”.

В мае минувшего года Киевский районный суд Симферополя приговорил Костенко к 4 годам и 2 месяцам колонии общего режима. По версии следствия, 18 февраля 2014 года во время "массовых беспорядков" в Киеве Костенко бросил камень в сотрудника крымского спецподразделения "Беркут". Активист также, как утверждают крымские силовики, без предусмотренного законом разрешения хранил по месту жительства нарезной ствол.

Александр Костенко в симферопольском суде

The accused did not admit his guilt. Спустя два месяца, после рассмотрения апелляции защиты, Костенко сократили срок до 3 лет и 11 месяцев лишения свободы. В настоящее время он отбывает наказание в исправительной колонии №5 города Кирово-Чепецк Кировской области и у него серьезные проблемы с рукой, которую ему сломали еще при похищении, а затем неудачно прооперировали. Каким образом крымчанина похитили в украинской столице и как удалось его переправить через пункты пропуска между Херсонской областью и Крымом, остается загадкой. Возможно, это была спецоперация российских спецслужб.

Между тем, не обошли вниманием российские правоохранительные органы и Краснова. За два года против него возбудили не менее трех уголовных дел. Например, 12 июня 2015 года сообщалось , что Следственный комитет Российской Федерации открыл дело против Краснова по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды по признакам отношения к социальной группе, совершенное с использованием средств массовой информации).

Накануне референдума о статусе Крыма в начале марта 2014 года местные СМИ распространяли вот такое сообщение: "На территорию Республики Крым прибыл Краснов Станислав Александрович (до марта 2012 года – фамилия Удот), 12.09.1986, уроженец Симферополя. С начала событий на Майдане – боевик, организатор пыточной камеры Евромайдана. Наркоман. Вооружен, особо опасен, способен на активные непредсказуемые действия. С ним может действовать Костенко Александр Федорович (кличка “Костыль”), 10.03.1986, уроженец Днепропетровской области. Так же, как и Краснов, бывший сотрудник крымской милиции. Боевик Евромайдана. Они могут захватить оружейную комнату Киевского РОВД Симферополя, чтобы совершить атаку на крымский парламент”.

Крымчанин Леонов о Костенко и Краснове

Член праворадикальной “Свободы”, бывший депутат Верховной Рады Эдуард Леонов в интервью Радио Свобода пояснил, почему он не верит, что Краснов – агент российских спецслужб и что он, как намекают украинские спецслужбы, мог предать своего друга Костенко:

Экс-депутат ВР Эдуард Леонов

– И Краснова, и Костенко знаю очень давно. Я – евпаториец, возглавлял крымскую организацию "Свободы". Они – симферопольцы. В свое время Краснов, если я не ошибаюсь, был лидером симферопольской "Свободы". Это абсолютно патриотичные и проукраинские парни. И предположения о том, что Костенко мог попасть в российскую тюрьму из-за предательства Краснова, – это для меня абсурд. This cannot be. Во всей этой истории удивляет роль СБУ. Сейчас и Краснов, и Костенко проходят в качестве подозреваемых по делу двухгодичной давности.

– А вы можете сказать, какие тогда точно обвинения были им выдвинуты?

– Многое, что сегодня инкриминируется Краснову, как раз связано с тем старым делом. Оба крымчанина тогда определенное время провели в СИЗО СБУ. Я как депутат Верховной Рады поручался за них, за них внесли денежный залог, и их выпустили. Это очень нелепая и абсурдная ситуация. Двое ярких активистов Майдана по просьбе руководителей государства помогали разоружить тех молодых людей, которые оставались в здании Киевской мэрии… Помните, была такая проблема: помещения мэрии отказывались покидать агрессивно настроенные лица, многие из которых позже поехали воевать в Донбасс. По просьбе занимавших в то время должности и.о. столичного градоначальника Владимира Бондаренко и главы президентской администрации Сергея Пашинского эти ребята, имевшие большой авторитет среди майдановцев, разоружали тех, кто оставался в мэрии, и именно это оружие фигурирует в уголовном деле против Костенко и Краснова. Их задержали в день инаугурации президента Украины Петра Порошенко 7 июня 2014 года. Думаю, что это была показуха со стороны СБУ для того, чтобы продемонстрировать, какая у нас отличная спецслужба, способная пресекать провокации. На тот момент и Краснов, и Костенко создавали добровольческий батальон "Крым". Однако в какой-то момент Костенко просто пропал. Затем выяснилось, что его похитили. В последний раз его видели в Киеве. Сейчас Краснову припомнили то старое дело. Из новых обвинений добавили хранение взрывчатки в тайнике. К сожалению, СБУ не предпринимает никаких действий для того, чтобы бороться с оккупацией Россией Крыма, и, наверное, электроопоры возле административной границы с полуостровом не сами падают, и не ветром сдувает, когда надо показать, кто хозяин в Крыму ( предполагается, что Краснов принимал участие в подрыве опор высоковольтных линий электропередач минувшей осенью. В результате Крым был частично обесточен и на полуострове электричество подавалось в города и районы по графику. – РС ). И, к сожалению, общественные активисты становятся заложниками того, что потом государство радостно использует. И слава Богу, что потом государство разорвало контракт на поставку электроэнергии, в котором было прописано, что Крым – это часть Российской Федерации, но если бы опоры не упали, то так бы тихо и поставляли по предательским контрактам электроэнергию. А тех людей, которые стояли на острие этих событий, их сейчас обвиняют.

– А как вы восприняли обнародованные СБУ фрагменты телефонных переговоров, как утверждается, Краснова с его российскими активистами, за которыми стоят российские спецслужбы?

– Я слышал аудиозаписи, на которых якобы Краснов разговаривает неизвестно с кем неизвестно о чем. После пыток его привезли в суд, и просят общественность поверить СБУ. Антитеррористический центр сейчас возглавляет предатель, сепаратист-регионал из Севастополя ( с 23 июня 2015 года Виталий Маликов возглавил Антитеррористический центр СБУ. Согласно его биографии, в 2005 году, после 12 лет работы в МВД Украины, он ушел со службы в звании генерал-майора в бизнес. В 2010 году был избран депутатом Севастопольского городского совета, а в 2014-м ненадолго возглавил милицию Севастополя, работал в Крыму вместе с тогдашним представителем и.о. президента Украины Александра Турчинова Сергеем Куницыным. В интервью liga.net Маликов рассказал, что отказался от предложения оккупационных властей работать в их силовых структурах на полуострове и 2 марта 2014-го покинул Крым вместе с проукраинскими политиками и чиновниками и участвовал в АТО в Донбассе уже как сотрудник СБУ. – РС ), и именно он инициировал преследование Краснова. Это тот самый предатель, против которого еще в Севастополе мы проводили акции протеста. Он предал Украину, оказался в Севастополе и, только когда не нашел себя там в формате путинского режима, переехал на материковую Украину и делает вид, что он полезен Украине. Если 40% руководства Минобороны провалили проверку на детекторе лжи, то у меня нет сомнений, что еще больше руководителей СБУ провалят такую проверку.

Станислав Краснов в Песках, недалеко от донецкого аэропорта, декабрь 2014 года.

– И все же СБУ настаивает, что Краснов – агент российских спецслужб, и продолжает предоставлять новые доказательства.

– Да, они показывают красивые картинки, делают манипуляционные месседжи. СБУ призывает поверить ей, что Краснов предал "Азов". Причем многие "азовцы" заступаются за Краснова. В этом театре абсурда, конечно же, должна быть установлена истина. Хочу напомнить, что в 2013-м Краснов и Костенко обвинили главного редактора "Московского комсомольца" в организации торговли крымчанками в целях проституции, а руководство крымских и севастопольских управлений СБУ и милиции они обвиняли в крышевании такой торговли. Тогда российские спецслужбы занимались, по крайней мере на территории Крыма, нелегальным бизнесом вместе с представителями крымских украинских спецслужб. Большинство из них предали Украину, а часть устроились на новые должности в разных регионах страны и сейчас сидят в кабинетах украинской власти. Нужно коренным образом чистить и проводить полную люстрацию наших спецслужб. Три последних праздника Нового года Краснов встретил сначала на Майдане, затем, когда он воевал, – рядом с донецким аэропортом и 2016-й – на админгранице Крыма, блокировал доступ к электропортам. По всем фактам в деле Краснова нужно провести тщательную проверку, но это, во-первых, нужно делать законно, а во-вторых, это должны делать те, кому доверяет общественность, а не те люди, против которых Костенко и Краснов боролись еще в Крыму, потом – на Майдане. Что касается нынешних обвинений Станислава, к сожалению, в обороте после Майдана и боев в Донбассе находится очень много нелегального оружия и взрывчатки. Но нужно учитывать, что именно при помощи нелегального оружия были остановлены и агрессия РФ в Донбассе, и блокированы энергопоставки в Крым, а легальное оружие очень часто используется для расправы над добровольцами.