Жучки и отпечатки

Глава международной правозащитной организации «Агора» Павел Чиков и правовой аналитик Дамир Гайнутдинов опубликовали доклад «Россия под наблюдением» — о методах слежки спецслужб за гражданами России

Правоохранительные органы сообщают, что данные билинга (детализация переговоров по мобильной связи — Ред.) помогают раскрывать до 90% уголовных дел об убийствах. Однако система контроля применяется в том числе и в отношении гражданских активистов и правозащитников, и не только для уголовного преследования, но и для поиска компромата. Об этом свидетельствуют публикации в прокремлевских СМИ телефонных разговоров оппозиционных политиков или фильмы на центральных телеканалах вроде «Анатомии протеста» или «Касьянова дня», где демонстрируется скрытая видеосъемка оппозиционеров.

Система слежки была сформирована в России уже в середине нулевых годов, пишут авторы доклада, подтверждая вывод историей нижегородского правозащитника Сергея Шимоволоса: еще в 2007 году милиция снимала его с поездов, подозревая, что он направляется на оппозиционное мероприятие, так что правозащитник не раз вынужден был сдавать ранее купленные билеты и покупать новые непосредственно перед отходом поезда. Шимоволос подал в ЕСПЧ — во время этого процесса выяснилось, что с 2000 года органы внутренних дел России используют базу «Розыск-магистраль». В нее включают находящихся в розыске Интерпола, иностранцев, подозреваемых в совершении преступлений в России, россиян, подозреваемых в перевозке боеприпасов, антиквариата, убийствах и терактах, лидеров преступных группировок. А с 2005 года в базе появился новый раздел, «Сторожевой контроль» — про потенциальных экстремистов. Шимоволос был добавлен в раздел «Правозащитники». По разным оценкам, «Сторожевой контроль» содержит фамилии от 3800 до 6500 человек, сообщается в докладе.

Чиков и Гайнутдинов разбирают только известные и несомненные случаи слежки со стороны органов, предполагая, что на самом деле их гораздо больше. Они вспоминают сентябрь 2014 года, когда как минимум четыре делегата Всемирной конференции ООН по вопросам коренных народов не смогли вылететь в Нью-Йорк:

одному вырезали страницу из загранпаспорта прямо на границе в аэропорту; другой залили дверь квартиры клеем, так что она опоздала на самолет;

третью остановили на посту ДПС, и там же человек в штатском напал, пытаясь вырвать сумку с документами.

Но препятствие передвижениям — только один из способов контроля, применяемых против активистов. Как ведется прослушивание телефонов активистов, авторы доклада разбирают на примерах, когда прослушка «всплывала»: в декабре 2011-го Lifenews публиковал записи телефонных разговоров Бориса Немцова с другими оппозиционными политиками. В 2014-м во время Олимпиады полиция задерживала в Сочи планировавших пикет активистов Ольгу Носковец и Давида Хакима на месте их встречи, обговоренном по телефону. А годом ранее из материалов известного «дела «Кировлеса» стало ясно, что телефонные разговоры Навального и Офицерова записывали задолго до начала официального расследования. Законодательство оставляет массу лазеек для бесконтрольной прослушки любого человека, отмечают авторы доклада.

Прослушивать имеют право не только подозреваемых, но и всех тех, кто может обладать информацией, относящейся к уголовному делу.

Хотя сотрудник спецслужбы и должен получить на прослушку разрешение в суде, предъявлять его оператору связи он не обязан. Более того, суд, давший разрешение на прослушку, не может контролировать его исполнение. С 2007 по 2015 годы судами в России удовлетворено 4,5 миллиона ходатайств о контроле и записи телефонных и иных переговоров, а также ограничении тайны переписки. Этот факт также признан ЕСПЧ.

И сами сотрудники «Агоры», и работники Фонда борьбы с коррупцией Навального в разные годы находили у себя в офисах «жучки», на основе видеозаписей скрытой камерой создавались очерняющие оппозицию — например, Рыжкова или Касьянова — фильмы. Скрытое аудио- и видеонаблюдение авторы доклада отмечают как еще один способ слежки. Альтернатива прослушиванию телефонов — взломы переписок, аккаунтов в социальных сетях: последний случай произошел буквально в конце прошлого месяца: активист Олег Козловский и сотрудник Фонда борьбы с коррупцией Георгий Албуров одновременно обнаружили, что их Telegram-аккаунты взломаны.

Наконец, у задержанных по административным делам активистов неоднократно брали отпечатки пальцев, а отказ от дактилоскопии неоднократно расценивали как неподчинение требованиям полиции — то есть самостоятельную административную статью. Чиков и Гайнутдинов напоминают, что глава СК Александр Бастрыкин регулярно выступает за поголовное принудительное дактилоскопирование россиян и отбор образцов ДНК. Вначале речь шла о жителях Северного Кавказа, затем о мигрантах, а позже — о всех россиянах. В качестве довода в пользу этих мер он привел ситуации с идентификацией погибших при катастрофах и стихийных бедствиях, пишут авторы.

За эти годы ни один незаконный случай взлома почты и соцсетей, перехвата переписки, телефонных переговоров, скрытой записи, наружного наблюдения не привели к разбирательству и наказанию виновных лиц. ЕСПЧ еще по делу Шимоволоса в 2011 году признал, что порядок функционирования базы данных «Сторожевой контроль» не предполагает даже минимальных гарантий от злоупотреблений.

«Агора» приходит к выводу, что частная жизнь граждан России ничем не защищена: за ними могут без законных оснований безнаказанно следить спецслужбы.