Битва за Гейропу

О которой сама Европа как-то не догадывается

О которой сама Европа как-то не догадывается

Несколько лет назад один мой приятель, человек далеко не бедный, сидел с очередной знакомой модельной внешности в ресторане. «Да, — сказала красавица-модель, — вон как Россия поднялась. Вон мы как всех сделали». Знакомый заинтересовался: «Это как? Может, я что-то пропустил?» «Ну как же! Вот Дима Билан выиграл «Евровидение». И Олимпиаду проводим, опять же чемпионат мира (уж не помню по чему) выиграли».

Это мы, наивные люди, считаем, что Кремль находится в прямой конфронтации с Западом с момента присоединения Крыма или, в крайнем случае, российско-грузинской войны. А Кремль, как Эллочка-людоедка с Вандербильдихой, ведет бескомпромиссную гибридную войну уже давно.

Это, вы думаете, мы праздновали 9 Мая, когда над Нью-Йорком летал самолет с 30-метровой георгиевской лентой? Это ж была неотъемлемая гибридная победа: обещал же Киселев стереть Америку в радиоактивную пыль. Бомбу, конечно, не уронили, но зато облетели с лентой, что с точки зрения пиара почти не хуже.

Мы воюем без остановки, без передыху, без пощады уже который год, осваивая бюджетные миллиарды: из всех реальностей для нас важнейшей является пиар, и линия фронта пролегает через «Евровидение».

Третье место, которое занял Сергей Лазарев на «Евровидении», удостоилось в России самых высокопоставленных комментов. Кто только не высказался о коварном ударе, нанесенном нам подлой Гейропой в информационной войне! Депутаты и политики, обозреватели и комментаторы, а официальный представитель российского МИДа Захарова и вовсе не удержалась и сочинила целый стих.

Ужас заключается в том, что при этом сама Гейропа пострадала еще больше. Великобритания, например, заняла на «Евровидении» 24-е место, а Германия и вовсе последнее. Следовало бы ожидать, что канцлер Меркель посвятит этому неожиданному и эпохальному поражению по крайней мере сессию Бундестага. Но, увы, ни Дэвиду Кэмерону, ни Франсуа Олланду не пришло в голову комментировать результаты песенного конкурса.

Раздражение российских властей можно понять. Все, к чему ни прикоснется Кремль, превращается в войну, и главное — оборонительную войну. И всегда мы в этой оборонительной войне громко побеждаем на страницах родной прессы, и эта победа тем более громкая, что Запад даже не знает, что против него воюют. О том, как достигаются эти победы, поведал на прошлой неделе бывший глава Московской антидопинговой лаборатории Григорий Родченков, раскрыв urbi et orbi тайну первой в мире спецоперации по массовой подмене олимпийской мочи.

Лазарев на «Евровидении» — это был Наш Человек в Гаване. Штирлиц в стане врага. Диверсант, заброшенный с парашютом в гей-логово. Это был экспортный вариант России, очень продуманный с точки зрения внедрения.

Послали Лазарева, который gay-friendly (потому что вспомнили, что публика «Евровидения» gay-friendiy). Пел Лазарев на вражеском английском и — чудо из чудес! — еще два года назад он заявил, что Крым — украинский!

Денег и выдумки, которые вбухали в техническую сторону выступления Лазарева, хватило бы, наверное, для шоу Дэвида Копперфильда: при виде чудес, которые Лазарев творил на сцене, зритель открывал рот и начисто забывал, что конкурсант поет, гм, как… как все остальные участники.

Нетрудно также заметить, что голоса для победы на «Евровидении» — самые дешевые голоса в мире. Правила зрительского голосования просты: один телефон голосует один раз, и голосовать можно только за чужую страну.

То есть если дать сотрудникам торгпредств, представительств и просто обитающим в Донецке патриотам России задание — купить в ларьке по тысяче баночек мочи, то есть, простите, местных симок, — то окажется, что голос обходится по цене симки.

Впрочем, и это лишнее. Дело в том, что «Евровидение» — это все-таки развлекательный конкурс. По крайней мере, так его воспринимают в Дании, Швеции, Голландии, Бельгии и других странах проклятого Запада. Никто из серьезных исполнителей на конкурс не едет, никаких особых перспектив он не открывает (количество победителей «Евровидения», выбившихся потом в большую попсу, можно пересчитать по пальцам), зато конкурс страшно любит гей-тусовка (отсюда и прошлогодняя победа бородатой Кончиты Вурст).

И только там, куда дотягиваются башни российской противобаллистической защиты, — то есть в Армении, Белоруссии, Украине, Эстонии, Латвии, преданный русскоязычный зритель знает, что «Евровидение» — это новый Сталинград, поле при Мегиддо, где происходит если не последняя, то предпоследняя борьба с Антихристом и Злом. И так как ему в этой битве предоставляется возможность поучаствовать, не отрывая зада от дивана и глаз — от экрана, он с радостью голосует и жмет — и с домашнего, и с мобильного, и со второго мобильного.

Наивысший балл — 12 — Россия получила в зрительском голосовании от Армении, Азербайджана, Беларуси, Болгарии, Эстонии, Латвии, Молдавии, Сербии и Украины. То есть на Украине голосовали лэнээры, а в Эстонии и Латвии — представители российской нации, угнетаемые местными фашистами. Еще 12 баллов нам дала Германия: из бывшего СССР в Германию переехали 3 миллиона русскоязычных немцев, вот они-то и смотрят «Евровидение», а другие как-то не очень.

Но еще интересней то, что те страны, которые ставили высокий балл России, ставили высокий балл и Украине: от Армении, Азербайджана, Беларуси, Болгарии, Латвии, Литвы, Молдовы и России Украина получила 10 баллов. Что же касается всяких Бельгий, Нидерландов, Швейцарий — то они не ставили высоких оценок ни тем, ни другим.

Иначе говоря, и Россия, и Украина лидировали за счет голосов одних и тех же стран СНГ, покрываемых российской пропагандой.

Внутри этих стран «Евровидение» действительно стало полем войны благодаря: а) российской пропаганде; б) тому, что Украина, ребро из плоти советского Адама, которая не может похвалиться большими успехами против России на поле боя, тоже решила сыграть в прокси-войну и устроила из «Евровидения» ристалище добра со злом.

И это было действительно политическое голосование — только голосовала не Гейропа, которая и не подозревала о разворачивающейся битве миров, а бывшие советские республики. Вокальные данные обоих исполнителей при этом, действительно, значения не имели.

Они у них, знаете ли, были примерно одинаковыми.