В сторону лебедя

Весть об этом дебюте будоражила умы и черный рынок уже год: Анна Нетребко дебютирует в своей первой вагнеровской роли — Эльзы в «Лоэнгрине» Рихарда Вагнера. Ну или почти первой — на заре туманной оперной юности, еще до зальцбургского дебюта, Анна пела одну из «девушек-цветов» в «Парсифале» Мариинского театра.

Для дебюта были созданы тепличные условия: элегантный и овеянный вагнеровскими традициями, но по-своему уютно-провинциальный Дрезден, вотчина дирижера Кристиана Тилеманна, Саксонская государственная капелла с ее идеально прозрачным и структурированным звуком, опытные вагнеровские и байройтские певцы Георг Цеппенфельд (король Генрих), Эвелин Херлициус (Ортруда) и Томаш Конечны (Тельрамунд). Наконец, проверенный оперный партнер Петр Бечала — как и Нетребко, белькантист, дебютирующий в «Wagnerfach» («вагнеровской лиге»).

Никаких режиссерских рисков: ради Нетребко восстановили, обновив и почистив, историческую постановку 1983 года, которой Опера Земпера в свое время открывалась после восстановления. Ставила «Лоэнгрина» тогда Кристина Милиц, любимая ученица Гарри Купфера, но сегодня ее легкие диссидентские штрихи (например, формирование рыцарей и народа Брабанта в колонны, отдаленно напоминающие о Третьем рейхе) приходится рассматривать при помощи лупы. Доминируют латы и бархатные камзолы, Лоэнгрин приплывает на серебряном лебеде, а Анна-Эльза красуется то в королевской мантии, то вся в белом и регулярно падает в обморок, изящно простираясь на ковролине сцены. С непривычки смотреть тяжеловато, особенно припоминая ироничного и дерзкого «Лоэнгрина» Ханса Нойенфельса в Байройте. Но именно с этим патриархом режиссерской оперы наша дива не сошлась характерами в ноябре 2014 года, отказавшись за две недели до премьеры от партии Манон в Мюнхене.

Всего четыре спектакля в Дрездене, с 19 по 29 мая, разумеется, безнадежно распроданы. Критика написала о «пожалуй, музыкально лучшем “Лоэнгрине” всех времен» (Die Welt) и «стилистически безупречной Эльзе» (Frankfurter Allgemeine). Действительно, и у Нетребко, и у Бечалы «все получилось»: и пресловутое «вагнеровское легато», и сияющие верха, и умение петь тихо там, где надо (в Вагнере не повсеместно следует «давать весь голос»).

Виновником и организатором сего космополитического торжества был дирижер Кристиан Тилеманн, стратег и музыкальный руководитель Байройтского фестиваля. Анна Нетребко уже несколько лет назад озвучила желание петь Вагнера. До конкретики дошло после знакомства с Тилеманном, который, по свидетельству самой Нетребко, «одобрил, ободрил и обещал помочь». Уже во время новогоднего концерта 31 декабря 2014 года, транслировавшегося из Оперы Земпера на всю Германию каналом ZDF (Анна пела Сильву), было ясно, что «мостик» в Дрезден построен и барьер немецкого языка преодолен. Тилеманн, после неизбрания его шефом Берлинского филармонического сосредоточивший свои честолюбивые амбиции на Байройте, конечно, сильно всем утрет нос, когда Нетребко выступит в его новом «Лоэнгрине» в 2018 году (правда, не с Бечалой, а, по всей видимости, с Аланьей в качестве рыцаря-спасителя). Ставить спектакль будет, кстати, Алвис Херманис, а художником сцены вызвался стать Нео Раух, уже не раз замеченный на Зеленом холме. Байройт — все-таки место магическое.

Но куда интереснее, чем байройтские слухи и вся эта вагнеровская кухня, которая варится и булькает уже более полутора веков, происходящее с Нетребко. Она явно приняла некие стратегические решения относительно того, куда развиваться дальше. И то, что певица только что отказалась от дебюта в партии Нормы, приведя в смятение Ковент-Гарден, столь же логично, как и рекордные для звезды шесть недель, инвестированные в подготовку партии Эльзы на куда более скромной дрезденской сцене.

Сила Нетребко — не только уникальный голос, который критик Элеонора Бюнинг характеризует как «бархат, расшитый бриллиантами», но и то, что принято называть «сценической интеллигентностью», и, главное, голова на плечах. С голосом происходят дивные дела: он стал полнее, темнее, драматичнее, в нем появились неслыханные обертоны и регистры. В интервью в апрельском номере специализированного издания Opernglas Анна Нетребко говорит: «Я сама почти испугалась, когда заметила, что я теперь могу! Теперь мне нужно только правильное дыхание — и вперед!» «Признаюсь вам: я рада каждому килограмму моего веса, поскольку я знаю — это помогает мне извлекать такой звук». Анна отлично знает, что переход к новому репертуару требует гигантской работы над техникой, своего рода «вокального бодибилдинга».

«Guys, I tell you: singing Wagner auf Deutsch is no-о-оt easy!» — констатирует Нетребко в одном из своих многочисленных твитов из Дрездена и делает страшные глаза. А ведь если брать курс на Изольду или на партии Рихарда Штрауса, то будет еще страшнее. Эти партии предполагают не только заучивание текста с какими угодно выдающимися языковыми коучами, но и умение говорить и думать по-немецки, что, в свою очередь, очень сильно меняет сознание. Владение немецким языком, умение пользоваться его ресурсами и инструментами, отточенными веками философии и ремесла, — это, на самом деле, еще и огромное наслаждение.