Лучше всего спектакль Андрея Жолдака поймет тот, кто видел фильм Тарковского/ Daniel Zholdak

Лебединая песнь в Вене интенданта Маркуса Хинтерхойзера, который возглавит с 2017 г. фестиваль в Зальцбурге, удалась: полные залы, хорошая критика, долгое послевкусие. Венский фестиваль сочетает музыку, театр и танец. Большую часть постановок приглашают на гастроли, и, если они уже знамениты, билеты распродают почти сразу – такова участь уникального проекта Яна Фабра, длившегося 24 часа перформанса Mount Olympus. В этом году в программе как никогда много русского, от пугающей остротой сатиры, идеально сделанного политического кабаре «Идеальный муж» в постановке Константина Богомолова до «Трех сестер» Тимофея Кулябина – МХТ и новосибирский «Красный факел» вызвали в австрийской столице настоящий фурор (театральным куратором в этом году стала московский критик Марина Давыдова). Его подогревала и пресса – один из журналов сообщил, что замминистра культуры России Александр Журавский лично просил руководство МХТ снять «Идеального мужа» с репертуара.

На «Золотой маске» показали спектакль о пришельцах по пьесе Гольдони

Стиль жизни / Культура

Были в афише и пятичасовой «Чевенгур» Франка Касторфа, и опера русско-польского классика Мечислава Вайнберга «Пассажирка». Был и Дмитрий Черняков с постановкой «Фиделио», но его в последнюю минуту сменил Ахим Фрайер: русский режиссер, выступавший одновременно и художником, на месяцы затянул сдачу макета, фестиваль был вынужден расторгнуть контракт.

В рамках Венского фестиваля традиционно проходят выставки – на этот раз в Доме художника показывали видеопроекции израильской художницы Сигалит Ландау, в том числе созданные специально для фестиваля. Название выставки – «Печальная роща» – подошло бы и к спектаклю Андрия Жолдака «Солярис», это один из собственных проектов венцев, копродукция с Национальным македонским театром из Скопье.

Как взбодрить вагнерианцев

В этом году Йонатан Мезе собирался ставить вагнеровский «Парсифаль» в Байройте, но в итоге интенданты фестиваля сочли его концепцию слишком дорогой. В разразившейся полемике интендантам пришлось выслушать о себе немало нелестного от режиссера, издавшего по этому поводу «Парсифаль-манифест».

Тем, кто не читал Станислава Лема или не видел картины Андрея Тарковского, смотреть спектакль вряд ли легко. Он сделан как комментарий к роману и фильму, на огромном экране даже идут кадры из хрестоматийной киноленты, долгий проезд по автобану. Возможно, поэтому публика решительно покидала зал прямо во время действия, а после антракта ряды и вовсе опустели наполовину. Нетерпение зрителей трудно понять, ведь и без знания вдохновлявших Жолдака источников сюжет вполне считывается. Космонавт (Криса Кельвина играет харизматичный Деян Лилич) летит на далекую станцию, где его поджидает встреча с собственным прошлым – настолько радикальная, что во втором акте действие разворачивается не в стерильных интерьерах космического корабля, а в деревенском доме (художники Моника Пормале и сам Жолдак). И без того неторопливый, малословный спектакль превращается в театр замедленного действия, где миру образов противопоставлен неуловимый герой – исчезающее на глазах время. Чувство вины, которое гложет героя, притормаживает или даже вовсе отменяет течение часов и минут; замедленные движения актеров напоминают не о гравитации, но о специфическом восприятии скорости во сне, когда особую роль начинают играть привычные вещи и предметы. Сквозным символом в «Солярисе» становятся грецкие орехи, сначала покрывающие гроб Реи (Дарья Ризова), а затем поедаемые героями – наверняка с символистскими, но порой все же с голодоутоляющими целями. Не меньшее впечатление производит и сгущающаяся атмосфера, окутывающая второй акт, – комплекс отношений с матерью обыгрывается в сценах с ножом и долго подготавливаемом убийстве. Фрейд оказался к месту: «Солярис» настолько богат смыслами, что предыстория сюжета и его продолжение так и просятся в любую его инсценировку, будь то кино или театр. Визуальные фантазии Жолдака не просто впечатляют, они остаются в подсознании, откуда готовы всплыть долгое время спустя после спектакля – редкое качество в современном мире, перенасыщенном быстрорастворимыми, необязательными образами.

В декабре объявят программу Венского фестиваля 2017 г. – его возглавит Томас Цирхофер-Кин, основавший в свое время вместе с Хинтерхойзером в рамках летнего Зальцбургского фестиваля знаменитый цикл концертов современной музыки Zeitfluss. Но главная премьера будущего года уже известна – переосмысленный «Парсифаль» с музыкой и либретто австрийского композитора Бернхарда Ланга на сцене Театра ан дер Вин поставит немецкий художник Йонатан Мезе, известный радикальными перформансами. Он же займется и декорациями. Об этом объявили на специальной пресс-конференции на «Арт Базеле» – более удачное место для такого проекта трудно представить.

На Венском фестивале сыграли «Солярис» Андрея Жолдака