Военная база переговоров

Российские самолеты в Турции и Иране как пища для переговоров Лаврова и Керри

В преддверии предстоящих 26 августа в Женеве переговоров Сергея Лаврова и Джона Керри одной из жарких дипломатических тем стал вопрос использования Россией авиабаз на Ближнем Востоке в рамках военной кампании в Сирии. Речь идет о двух объектах – авиабазе сил НАТО Инджирлик в Турции и иранской военно-воздушной базе Хамадан.

В первом случае обмен репликами был спровоцирован выступлением премьер-министра Турции Бинали Йылдырыма, намекнувшего на возможность использования базы Инджирлик Россией. И хотя Йылдырым отметил, что подобных просьб от российской стороны не поступало, США потребовали внести ясность в заявления турецкого премьера. В итоге во вторник, 23 августа, вице-премьер Турции Нумар Куртулмуш поспешил заверить, что авиабазу могут использовать только силы НАТО. Российские ВКС не могли оставить без внимания этот обмен любезностями: источник в военно-космических силах заявил изданию "Известия", что база Инджирлик "не отвечает требованиям и задачам, стоящим перед нашими силами в Сирии".

Самолеты ВВС США на дозаправке на базе Инджирлик

А вот в случае с базой Хамадан в Иране дипломатический скандал спровоцировала именно российская сторона. Сенсационное заявление Москвы о том, что ее бомбардировщики, базирующиеся на иранской военно-воздушной базе Хамадан, принимают участие в воздушной кампании в Сирии, вызвало всплеск тревожных заголовков в американской прессе всего неделю назад. "Россия и Иран пересекли ключевой порог на Ближнем Востоке", – провозгласил журнал Time. "Использование Россией иранской военной базы – демонстрация военной мощи Москвы", – предупреждала Los Angeles Times.

Критики ближневосточной политики президента Обамы прибегли к более жестким оценкам. Консервативный обозреватель Чарльз Краутхаммер объявил о том, что Россия и Иран превратились в новую силу на Ближнем Востоке, что является признаком "провала политики Барака Обамы". Госдепартамент США, схваченный врасплох этим известием, сообщил о том, что американские эксперты оценивают эти действия России на предмет нарушения резолюции ООН, в которой содержится запрет на поставку в Иран боевых самолетов. Он тут же получил в ответ саркастический совет от российского министерства обороны перепроверить свои знания международных законов.

Российский бамбардировщик на боевом вылете в Сирии

Однако всего неделю спустя американская пресса цитирует сенсационное заявление министра обороны Ирана, назвавшего поведение Москвы "неджентльменским". Он по сути, обвинил ее в том, что она предала гласности джентльменское соглашение об использовании российскими самолетами иранской базы ради саморекламы, в пропагандистских целях. И тем самым, как выразился генерал Дегхан, "подорвала доверие" Тегерана. Москва тут же сообщает о выводе своих самолетов из Ирана в связи с успешным завершением поставленной перед ними задачи. Резкую недипломатичную реплику министра обороны попытался в среду смягчить спикер Иранского парламента Али Лариджани. По его словам, российские самолеты могут продолжать использовать базу в Иране для дозаправки. Но попытка сгладить явный конфликт не убеждает американских наблюдателей, которые говорят, что Кремль серьезно просчитался, пытаясь публично разыграть иранскую карту.

– Российское поведение оскорбило многих иранцев, которые очень чувствительно относятся к присутствию иностранных вооруженных сил на их территории, которые с повышенной чувствительностью относятся к России, с которой у Ирана существует длительная история трудных отношений, – говорит профессор университета имени Джорджа Мейсона Марк Катц. – Насколько я понимаю, тот факт, что об использовании иранской военной базой российскими самолетами иранцы услышали от российских представителей, вызвал возмущение в иранской прессе и в иранском парламенте, на что иранское руководство было вынуждено реагировать. Тесные связи консервативного иранского руководства с Россией приветствуются немногими в Иране. Даже среди антиамерикански настроенных иранцев нет пророссийских настроений. Это главная причина того, что полеты российских бомбардировщиков с базы в Иране были, судя по всему, отменены.

– Вы считаете, что попытка разыграть иранскую карту может стать серьезным просчетом Кремля?

– Там наверняка думали, что демонстрация такого тесного сотрудничества с Ираном принесет им очки, добавит им веса в качестве ключевого игрока на Ближнем Востоке. Чего они, по-видимому, не ожидали – резко негативной реакции на это внутри Ирана. Можно предположить, что в Кремле сильно переоценили свое значение в глазах иранцев. Россияне, видимо, считают, что если у Ирана плохие отношения с США и американскими союзниками, то он вынужден держаться России. Но это не в традиции иранцев. Они всегда вели себя достаточно независимо. К тому же они всегда относились к России с подозрением.

– Прошел почти год после начала российской военной операции в Сирии. Она не превратилась в трясину для России, как предупреждал президент Обама. С вашей точки зрения, выиграл ли Кремль, вмешавшись в сирийский конфликт?

Сирийская кампания не стоила России значительных расходов, но сирийский конфликт далек от разрешения, он может превратиться в трясину. Время еще может подтвердить правоту Барака Обамы

– Российская операция в Сирии представляет собой в основном воздушную кампанию. В Сирии почти нет российских сухопутных сил. Основная причина заключается в том, что Иран, группировка "Хезболла" и другие шиитские группы ведут боевые операции против сил оппозиции. Поэтому Москве пока сирийское вторжение обходится, образно говоря, недорого. Но, с другой стороны, российского вмешательства оказалось недостаточно, чтобы завершить конфликт на условиях, выгодных для Башара Асада. И Россия, и Иран были явно удивлены упорным сопротивлением сил оппозиции в Алеппо. Я подозреваю, что именно неспособность одержать верх в Алеппо заставила их договориться об использовании российской авиацией базы в Хамадане. Да, сирийская кампания не стоила России значительных расходов, но сирийский конфликт далек от разрешения, он может превратиться в трясину. Время еще может подтвердить правоту Барака Обамы, – говорит американский политолог профессор университета имени Джорджа Мейсона Марк Катц.