Недовольство культуркой

Венеция, может, и числится вторым по значимости фестивалем после Канн, но разрыв между ними с каждым годом все заметнее и заметнее. Так называемое зрительское кино в Каннах существует вне конкурса, его удел — церемонии закрытия/открытия. Лидо якобы демократичнее Круазетт, но кажется, что громкими премьерами тут пытаются компенсировать общую провинциальность последних лет. Вот и в этом году первые три фильма конкурсной программы — типичные примеры кинематографического популизма. «Ла Ла Ленд» вундеркинда Дамьена Шазеля — амбициозная попытка реанимировать давно усопший жанр мюзикла с неудачным кастингом. Выбранный из конъюнктурных соображений на главную роль (джазового музыканта) Райан Гослинг, актер с пластикой истукана, не поспевает за бодрыми ритмами бибопа. И как бы старательно ни ностальгировал режиссер по золотому веку Голливуда, происходящее на экране больше напоминает круизное варьете, нежели «Поющих под дождем».

«Пришествие» Дени Вильнева, зарекомендовавшего себя как автора крепких, не лишенных формалистической игры триллеров, — неожиданный шаг в сторону псевдоинтеллектуального sci-fi типа недавнего «Интерстеллара». В очередной раз мы с прискорбием убеждаемся в том, что у каждого режиссера мейнстрима в шкафу хранится скелет Тарковского, а у некоторых — еще и портрет Терренса Малика. Наукообразная история про инопланетный разум, по старой доброй традиции изображаемый художниками в виде головоногого моллюска, у Вильнева приобретает лингвистическую подоплеку. Любому студенту филфака, читавшему «Введение в языкознание» профессора Маслова, теоретические выкладки о природе языка в переводе на киноамериканский будут смешны. Еще смешнее геополитические параллели с сегодняшней непростой обстановкой, плохие китайские и русские генералы, из-за коммунистической упертости толкающие мир к верной гибели (спасибо, что, в отличие от «Гравитации», в кадре не разливают водку). И добрые чернокожие генералы США, у которых под гимнастеркой бьется сердце, а не партбилет. Все это вызывает лишь одно желание — задать Вильневу наболевший вопрос: «Какие ваши доказательства?»

«Маяк меж двух океанов» — морализаторская ретродрама про «единожды солгав» с Майклом Фассбендером и Алисией Викандер в роли бездетной пары, присвоившей себе чужого ребенка. Проговариваемое в начале фильма рассуждение об отсутствии в любом языке означающего для родителя, потерявшего дитя, — вроде существующих «вдова/вдовец» — буквально месяц назад звучало в «Разрушении» Жан-Марка Валле, и, в общем, это все, что нужно знать про фильм. Фассбендер тут гримаса в гримасу повторяет своего опаленного Первой мировой героя из «Ангела» Франсуа Озона. Дети кричат, женщины плачут, океан все стерпит. Невыносимо сентиментальное, крайне затянутое кино с характерными открыточными планами стихии, музыкальными многоточиями стахановца Десплата и чередой постскриптумов — десять лет спустя, двадцать, тридцать…

За авторский взгляд в первый день конкурса отвечал Вим Вендерс с 3D-экранизацией произведения Петера Хандке «Прекрасные дни в Аранхуэсе». Камерное «кино на стульях», полуторачасовая неторопливая и вычурная беседа между мужчиной и женщиной в залитом солнцем саду без тени иронии. Гуманистический праздник метафор и аллюзий. Разумеется, мужчина и женщина здесь олицетворяют род человеческий, для особенных тугодумов Вендерс кладет яблоко на стол. 3D понадобилось, чтобы подчеркнуть игру отражений, абсолютно магриттовскую по духу: картина как окно в мир, на которой изображено окно с видом мира, в котором видится другой мир, и так до бесконечности. Все составляющие «другого кино» вроде на месте: тяжеловесные диалоги, Ник Кейв, Паулу Бранко, высокопарность темы, подмигивание сонму великих, намеренная антисобытийность — короче говоря, чистой воды киногения, которую могли себе позволить богатыри 60-х — 70-х. Сегодня все это, включая музыкальный автомат с винилом, любовно зафиксированный камерой в первых кадрах, кажется атавизмом, чье место — в музее навсегда утраченной невинности.