Translated material
We all live in this school
The scandal around the Moscow school No. 57 continues to unwind.
In a couple of weeks I learned 57 more about school than about my school for 11 years of study in it
- Nicotinka with eyebrows (@yoghikitt) September 5, 2016
Thousands of Muscovites signed a petition about the exclusion of houses, apartments, floors, educational and public catering institutions from the numbering of houses 57 and its replacement with 56A.
After the first public references to the fact that the school teacher of history slept with high school students, their own evidence began to appear.
The last 2 years, since the beginning of the 11th grade, I wish you all my soul so that nothing of this happens to me, so that it all turned out to be a terrible dream. I cannot even convey how painful it was. I would like to be just a good girl with all my heart so that I never dreamed of nightmares, so that there would never be panic attacks, so that I would never know how stale part of my friends is. I would like to just love, live and study. I do not want to wake up anymore and not breathe. I do not want to toss my body frantically anymore. I don't want to see others anymore. I want this hell to never be in my life. However, you can’t turn anything. The only thing I can say now is that I will be cured, while others will not go through all this! And I am happy to say it!
All this scandal shows how rotten by our society.
Do you know why I was silent for 2 years? Because Boris Markovich said that if you say, they will close the school. In fact, it was a kind of blackmail.
Now I think that this is such a flawed totalitarian logic: to sacrifice a person, a lot of people, from patriotism. In the 57th I was taught that this should not be. Why contradict yourself?
After all the events of the last days - discussions, resignations and return of the administration members, camming outs, meetings of initiative graduates - many people, among whom are my former classmates, familiar at 57 schools, parents of graduates and students - for some reason either continue to be confident that all these are the treacherous machinations of enemies and impudent lies, or it is not clear that it was unclear, but at the same time they are convinced that they are convinced that they are convinced that The silence and denial of the problem will somehow save the school. This is all greatly warping me, so I think critically to make my story to be publicized. <...>
Teenage psyche is a terribly strange thing. I can’t say that this episode pursued me: the acquired impressions went deep into the subconscious and stored there by a dead load, since I decided not to tell anyone about this, except for two or three especially close friends. It already seemed to me that such friendship - over the edge, but I had no understanding - is it really so wrong? The school convinced me that I was a big girl, that I have the right to dispose of myself and bear responsibility (that, actually - I am now confident - very well, to educate the personality!), But the coordinate system in which it was necessary to make these decisions was shot down to hell. It took me many years to understand this. The importance of the school, the excellent friendly school atmosphere, unfortunately, coupled with false values, was so high for me that I did not go to tell my parents, for example. Then I did not understand at all that the value of the school is actually different.
Now, when the numerous facts of violations of not only pedagogical ethics, but also the law, gradually pop up in public space (and we are talking not only about one single teacher), I responsibly declare: I am grateful to the school for my excellent education, for school friends and my inclusion in the community of graduates of 57 schools, who, in the overwhelming majority of excellent personalities, and my close friends; But I can’t hear anymore that the victims, who finally found power in order to tell the truth about the dark side of the medal, and those who help the victims allegedly ruin the school. No, it is you who still have not opened their eyes or intentionally turn away from the problem, destroy everyone's favorite school. You are vile traitors. There is no forgiveness to you.
When I studied in the 11th grade, I had sex with B. M. Meerson.
I am very scared to write about it in an open post.
I believe that teachers should not sleep with students.
Just when this post was published, the 57th school was held by a rally by parents who demanded to protect their children from lies and slander.
Yes, I also noticed that certificates of seduction of schoolchildren come from those who live today in the USA or Israel (or maybe where else). I think they will not come to testify to the country and to the city where they left this behind.
Moreover, I am sure that they were able to talk about this precisely because they fell into other conditions, where the victim is not considered to be guilty by default in seduction and rape. Where they can talk about this and know how to work with the consequences of injury. Where no one can go into the office of the right person and make the former turn out to be unprecedented, and vice versa.
There are many questions in social networks. Why did this happen for many years, everyone knew everyone and no one objected? Firstly, of course, not everyone and not all knew. What was happening talked mainly by certain humanitarian classes, and those who studied in other classes and parallels could generally not in contact with these stories, not to mention the fact that people usually do not tend to advertise their sex life.
Secondly-of course, objected. What is happening inside the school is not always visible outside. As I already wrote, one of the teachers was dismissed - just at the insistence of those who learned to whom the sex of the teacher and the student does not seem to be the normal state of things.
Thirdly, in order to sue or demand dismissal, evidence is needed. That is, at least - the story of a student or a former student about how he had sex with the teacher. Such a retelling itself can be traumatic. It will be impossible to keep this story a secret. The one who told me immediately will become a lady in the multi -thousandth and friendly community of the “fifty -seven”, and not all members of the community will be ready to support it: an unfolding story is an obvious confirmation of this. Comments in the spirit of “everyone invents”, “Yes, we know these girls - they ourselves are good”, “Think, I spread my legs, but I’m alive - and now it’s not rare to disappear” to the school, and it’s scary to think about how much nasty things will be said about Rebekah and other guys. Such a no one needs a person can accompany a person for many years. I know that one of the girls whose “History with a historian” was not a mystery, years later, still feels her seal. Which of the parents will want to lead their child through this? And after many years, not every adult will decide to tell about this, although if different adults who encountered sexual abuse in their school years have come up, perhaps there would be nothing more to talk about.
In addition, not all boys and girls who entered into sexual relations with teachers in their school years feel victims. For some, this is just part of life experience. Some need decades to realize that something was wrong in this story, for others it continues to be a cool and pleasant memory. All this is quite natural, the only question is, do we consider the teacher such behavior permissible?
It seems to me that the main reason for the conflict that had happened is in the absence of at least some general norms of sexual behavior in our society. And this is not a complaint, this is a fact. Among the teachers of the same school, among parents of the same class - the whole range of ideas about the norm, from, relatively speaking, Domostroevsky to "everyone sleeps with everyone." And everyone considers his point of view of granted and the only correct one.
The school director Sergei Mendelevich announced his care. Soon after, the Moscow Department of Education denied dismissal.
Earlier, after the pedagogical council, several teachers left the school at once (one of the conditions of their return was the resignation of the administration was put forward).
On September 2, after the announcement of the resignation of the administration and the director of the 57th school (without recognition of the problem), two former students of Meerson publicly stated that the teacher had sexual contacts in their school years. As a reaction, the administration announced ... about its ceremonial return to school "at the request of the workers." The signatures of indignant primary school parents show, who write that a discussion of such problems "kills the atmosphere at school." Graduates are gloomily joking: "They would have drove signatures on buses to collect."
1. The assessment of what was happening at school is unambiguous. This is a crime (I am not a prosecutor, and I do not want to look for the difference between a crime under the Criminal Code and a moral crime) on the part of the perpetrators - so far only one name is specifically named, but it is quite possible that others will appear, and if the school administration had the opportunity to stop what was happening many years ago and did not do this, then this monstrous mistake.
We are also to blame for the teachers, the parents who heard, saw, guessed, but did nothing or could not do anything so that what was happening to stop.
Forgive us. All of us adults must apologize to the victims, including our fault, children.
2. I admire the courage of boys and girls who told the truth about what was happening in our school, and the heroism of Oli Nikolayenko, who was able to collect the information together and achieve that the secret became clear.
3. I consider the reaction of Sergei Lvovich Mendelevich, Ekaterina Vladimirovna Vishnevetskaya to what happened humanly very understandable, but erroneous. The pedagogical council on August 29 and September 2 not only did not contribute to the investigation and resolution of the situation, but also aggravated it, led to a leading internal conflict for the school, and the dismissal of teachers. Equally understandable to me the reaction of those who wrote a statement and left school, how could they stay?, But now it will be very difficult for them to return. Adults cannot make peace, just crossing the little finger. Those who did not stop the departing, but on the contrary, shouted "go" - I also understand. The first reaction of people to such terrible (terrible is going on in our school, our teacher has been sleeping with his students for years) News - anger and denial. And the protective reaction is understandable (pour out of here with your vile fantasies). The same protective reaction is now demonstrated by many students, graduates, parents. However, the truth is obvious, it slowly begins to perceive it, the teachers apologies for each other appear.
Alas, I am sure that it will be even more difficult to recover from the split of the teaching scandal, than from accusations of pedophilia.
A letter of school graduates to the departed teachers appeared on Facebook:
In this letter, we would like to ask you to stay at school and take part in her life, as far as your strength will allow you. We ask you about this not only because you are wonderful teachers, but also because in this situation we trust you. From what we know, you were offended by colleagues and the school administration at the past teacher's council. We understand that now you may not be ready to imagine, not only how you could continue to cooperate, but even how to talk with colleagues after what happened. We understand all this and respect your feelings and your possible refusal. Nevertheless, we must still tell you that we believe that your participation in the school’s future life will help her survive this crisis, create a safe atmosphere for children and preserve all the best that there is at school.
In this difficult story --- We trust you and your readiness to follow moral standards. Your presence at the school will serve as a guarantee of the safety of children and the lack of concessions in case of suspicion of abuse by teaching authority. We really hope that now, in a situation where the current administration has declared your care, you will consider it possible to stay at school for yourself and help it overcome the difficult situation in which it ended up. We believe that at the fifty -seventh school there was and there is something to save.
Then a letter of high school students:
Dear teachers of 57 schools!
You know how valuable our school is to us. To each of us - even those who have recently here - this school has already given a lot and, we hope, will still give. You know that for us a school is a family. You know how we love our family and are proud of it. We are ready for a lot for her - because no one has this. And we have - thanks to you. Thanks to you - the teacher’s team as a whole and each of you separately.
We do not want to lose this family. We need you. We do not want to lose you. We did not deserve anything to lose you. One of us will come to someone soon, someone is not so soon, but we all still study here, and we want you to be taught. We love you, our dear teachers. We do not want and cannot without you. Today, when a threat hung over the school, we feel it like never before.
We want to save our school. We ask all the teachers who have gone yesterday to return - for us. We ask you to overpower all the disagreements that have arisen between you and continue to work together - for us. We believe that you are able to rise above your disagreements and are able to solve the problems that have arisen - for us.
We love you. Very. Please go back. And make peace. For the sake of your and our 57 schools.
The commentators of what was happening shared several camps. One of the main ones is those who suggest “not rush”, “not to understand everything” and “not to harm school”.
I want to contact everyone related to the 57th school.
At the moment, the situation has calmed down, although the balance is shaky. In my opinion, the main task now is to ensure the normal functioning of the school so that children can study and what is happening does not affect. Each post, every large public dispute, every new petition shake the situation. In any case, remember that whatever the administration, and whatever the facts are opened - the school is primarily the children who study in it. Do not interfere with teachers and administration to normalize their lives within the school - all other problems can be resolved and the statements are made later.
In addition, I urge all participants in the discussion to maintain intelligence and listen to each other - both inside and outside the school, and so much anger has accumulated to exaggerate its number.
Here is the Moscow school, which, for my taste, too often emphasized its elitism: they do not forgive this with this and generally crowned mainly in order to diverse it then. And in general, it is ugly somehow. Now this school, whose students always took prizes at the Olympiads and thereby inspired additional hostility, was in the center of the scandal: it turns out that there the teacher started novels with high school students. At the same time, all commentators emphasize, he is not a pedophile. And everyone knew about his hobbies. And carefully hid it. But for some reason, one graduate of this school spoke-and the network turned into a grand moral trial.
Naturally, the highest editions were connected, where the most first moralists are sitting. It turned out that the school is dominated by Jewish teachers, which means liberals. And all liberals, as you know, cover each other. The campaign for the moral condemnation of the teacher, his colleagues, silent high school students and dismissed teachers (why did they suffer?!) Is gaining momentum. The network today is a tool not mutual assistance, but primarily persecutions: why did it happen? Probably because people have nothing to respect themselves at all: they can be snow-white only against the background of someone disgusting. This is not necessarily a Jew, suspected of novels with young people (how platonic these novels were - are discussed separately and deliciously). It can be the minister and the minister is also a pity: the degree of his guilt is not interested in anyone. It is important to run up, mark and give advice: to a cock.
I will not go into a discussion of the situation in a particular Moscow school, because it cannot be an objective and, most importantly, evidence -based opinion. No one knows anything, but does not want to know. The opinion of the crowd today is changeable more than ever: today it was raised, tomorrow it turned out that the spent was not to blame, and those who dared to blame the innocent were already dragged on the roosts.
Pedophilia is generally such a convenient thing that you can demonstrate righteous anger without the slightest evidence: if you intercede for the children, your righteous anger a priori receives indulgence. Remember what scandals on this subject were promoted around Artek, around the Baltic bankers, around the opposition-emigrant-and every time there was not a single evidence. Everything was exhausted by grandiose campaigns, and everyone was in a hurry to come running and noted: “Why am I not surprised?”, “Well, scum!”, “And if so your daughter?!”.
Anyone who called for objectivity was declared an accomplice of a pedophile. Anyone who demanded evidence fell into Jews (clearly - a malicious, casuistic nation). А когда выясняется, что скандал возник на пустом месте либо все обстоятельства жестоко искажены, — можно и вяло покаяться, но репутация-то уже погублена, а количество мерзости в мире увеличено необратимо. И вот сегодня единственная радость у огромного большинства блогеров — это найти объект для безнаказанной травли (неважно, чиновник это, плохой родитель или подозреваемый учитель), затеять свару и регулярно отмечаться: повесить! утопить! вернуть смертную казнь! на петушатню! кастрировать! каленым железом!
Все по «Четвертой прозе»: сплошное и беспрерывное «убей его», даже если обвиняемый виновен лишь в том, что на грамм кого-то обвесил. Количество злобы, накопившейся в обществе, затемняет любой вопрос, отвлекает от него: тут уж не до объективного выяснения обстоятельств. Люди готовы сжечь подозреваемую школу со всем педсоставом — и весьма возможно, что ее в самом деле уничтожат, как советует феминистка-выпускница. Ровно по такому же зову сердца многие отправляются в самопровозглашенные новообразования, чтобы побесноваться под благородным предлогом (еще бы! Ведь они защищают стариков и детей!).
Обратная позиция – происходящее слишком долго скрывалось, чтобы и теперь продолжать молчать.
Нельзя так, совсем нельзя. Нельзя это оправдывать тем, что есть свои и чужие (потому что бывают ужасные свои и прекрасные чужие, просто по теории вероятности). Нельзя это объяснять тем, что у нас судов нет и тюрьмы ужасные. Нельзя говорить, что так уничтожится школа. Есть действия, есть последствия. Это трагедия со всех сторон, но зло должно быть наказуемо — потому что есть зло и есть добро, и хватит быть гибридными по всем вопросам. А еще нельзя говорить, что это история про 57-ю школу (в которой я не учился, но в которой я ходил в вечернюю математическую школу и ездил с 57-й в разные поездки по городам и в Крым — и все это было совершенно прекрасно). Потому что это не только про 57-ю школу история, и это общее место много где, и об этом просто не говорят (и я не скажу, потому что про мою школу я ничего такого не знаю — может, было, но я не знаю, а в других не учился). Потому что должны быть кодексы этики. В школах, в университетах, на работе. В конце концов, нравственный закон внутри нас.
Мы так любим говорить про то, какая у нас коррумпированная страна, но давайте честно — нам всем эта коррупция удобна. Потому что коррупция помогает решить почти любую проблему. С ментами, в суде, друг с другом. Коррупция помогает вообще отменить такую вещь как наказание. Потому что наказывают не тех и не за то — а значит, это и не наказание никакое.
You can’t do it. At all.
Прочитала довольно много текстов про "ачетуттакова", если по обоюдному согласию, и вообще старшеклассницы они такие, кого угодно соблазнят.
Понимаете, тут ведь очень простая вещь, если даже не говорить про возраст, про разницу в уровне ответственности, про ситуацию зависимости.
Школа - это пространство безопасности для детей.Задача директора и учителей, приложить максимум усилий для этого.И уж тем более не становится самим источником опасности для ребенка.
Как только учитель позволяет себе смотреть на учениц(учеников) как на сексуальный объект, пространство безопасности для всех детей схлопывается. Потому что безусловно они провоцируют, безусловно они сексуальны, девочки 15 лет - от них же разит гормонами за километры. Конечно же они этого хотят, это нормально для возраста. Именно поэтому это табу. Потому что это легко.
И вот пусть разит, пусть любой длины юбки и любой силы влюбленность. Но для учителя это должно быть нерушимым табу. Он - гарант того, что в этом месте эта девочка(мальчик) для учителей только ребенок, только ученик. Не объект охоты, не объект влечения.
Как только это дозволяется - начинается то, о чем мы читаем. Это будет не разовая история про влюбленность, школа просто станет полем для игр, для высматривания и соблазнения партнеров. Who? А без разницы. Это уже небезопасное пространство для ребенка. Это уже не про учебу. Это пространство, где масса детей в остром пубертате, когда им конечно всего хочется попробовать и когда их завести проще простого - и когда это становится дозволено взрослым, имеющим над ними власть, имеющим в их глазах авторитет. Он(она) уже не ученики, а сексуальный объект для взрослых. Это теперь другое пространство, других отношений. Небезопасное для любого ребенка. Охота начинается.
Развал 57 школы. Страшно, печально, больно до слез, но, видимо, неизбежно. Нарыв вскрыт, уже пошел сепсис. Сумеет ли школьный организм из него выбраться, зависит от удачности дальнейшего лечения и от устойчивости внутренних бактерий к прописанным антибиотикам. Let's see. Выживаемость – 50%.
Для меня, как для выпускника и бывшего учителя, впервые за все последние бессонные ночи в этом кромешном аду наконец стало что-то проясняться. В школе идет сложный разговор, поиск решений и выходов из сложившейся ситуации и, мне кажется, самое важное — участвовать в этом разговоре. Не поливать грязью, а участвовать — учителям, родителям, выпускникам, ученикам. Никто ни разу этого не произнес, но по всем участникам нынешнего педсовета я почувствовал: они хотят разговаривать и находить пути решения накопившихся проблем. #спасибо57
Наблюдается множество людей, которым кажется, что они всё всем легко объяснят. Какой-то популярный публицист толкает идею про "закрытое сообщество" (ага, конечно, это в школе-то в которую старшие классы, фактически, набираются заново из детей со всей Москвы), а другая - про закат "элитных школ" (вообще-то дети в спецклассы отбираются по математическому или гуманитарному таланту - и говорить про "элитность" школ, работающих таким образом, так же глупо, как говорить про "элитность", скажем, сборной России по футболу).
Однако дело не в том, что эти конкретно теории глупые, есть и умные и сказано много важных слов. Вообще уже сделан огромный шаг вперёд, но идти ещё далеко. Но таких слов, с которыми можно обратиться к нынешним учащихся - на их уровне, с учётом возможных посторонних интерпретаций, с учётом их собственного опыта, с тем, чтобы привлечь внимание, но не вызвать дополнительного стресса (не забывайте, что они - хотя и в меньше степени, чем непосредственно затронутые дети - тоже жертвы) - я пока таких слов не видел.
Почему таких слов нет, объясняет Sergey Parkhomenko:
Мы с Варей пообещали друг другу, что не будем ничего здесь писать про 57-ю школу. Наши "предыдущие", теперь взрослые, дети там не учились. Мы сами не учились тем более. Ну и Мотя учится последние два года, наоборот, в 67-й, а до того был просто в ближайшей к дому районной школе, которая нам приглянулась исключительно тем, что из всех окрестных заведений была единственной, где не пахло прокисшей тушеной капустой, а по стенам висели портреты писателей, а не царственных балбесов. И это был вполне разумный, правильный выбор, как мы позже убедились
So. Мы обещали друг другу не писать про ЭТО. Мы и не пишем.
Но в последние три дня Мотя непрерывно переписывается со своими друзьями из 57-й. Просто не останавливаясь: у них там где-то есть секретный чат. И в какой-то момент он нам прочел из этой переписки некоторые фрагменты.
Я его пытался упросить, чтоб он мне разрешил их тут опубликовать - со всеми стертыми именами, разумеется. И клялся, что я так затру все подробности, что никто не догадается. Но Мотя не дал.
Если бы вы знали, как дети об этом пишут. И как они описывают то, что происходит. И как они понимают то, что там делается - и с той стороны, и с другой.
Вы бы тогда сами в десять раз меньше злобной ахинеи друг другу наговорили. И меньше бы позерствовали. И меньше бы высокопарных пошлостей тут нанесли. Не так бы красовались и гарцевали. И не плясали бы так на могилах и на пепелищах. И слов бы диких не употребляли этих - хоть половину.
Если бы вы только слышали эту Мотину переписку. Но вы не слышите.
Я вдруг понял, что меня раздражает во всей этой истории. Это не морализаторство, не лицемерие, не дешевая литературщина (кто-то ужасно учил этих людей русскому письменному), не собственно <секс> учителя с ученицами, о которой нельзя рассуждать, не зная деталей, а и тогда лучше все-таки не с непричастными зеваками.
Это непризнание субъектности подростка. Многие из нас бунтовали, требуя признания нашей субъектности, и я тоже. Я пошел работать в 15 и женился, едва мне исполнилось 18 (ни один кролик не пострадал, а моя бывшая теперь профессор истории в одном хорошем американском университете). А в последующие годы я много раз слышал от ровесников, что вот именно в последних классах школы они обещали себе не делать со своими детьми того, что делали наши родители и учителя. Конечно, такие обещания наверняка давали себе и прежние поколения, но в нашем, кажется, есть критическая масса тех, кто их исполняет.
Человек в 16 лет -- это взрослый человек. Он совершает ошибки со взрослыми последствиями. Он совершает взрослые прорывы, делает много вещей, на которые взрослые неспособны. В 16 лет можно быть олимпийским чемпионом, суперуспешным музыкантом, автором бестселлеров, крутейшим кодером.
А принимать решения про <пенис> и <вагину> -- в основном не самые, скажем прямо, важные решения в нашей жизни -- он, значит, не может, и их за него примут взрослые, потому что они отлично во всем разобрались и ни разу не облажались?
Well, well.
Воля ваша, но вот это как раз гнуснее всего, мне кажется.
Мне даже не хочется писать в сотый раз о том, что если в России и есть настоящая проблема, то это превратно понятая корпоративная лояльность. Добродетельность школы – это презумпция, а не аксиома, и мы совершенно точно знаем, что от этой презумпции пора отказаться. Нет никакой доблести в том, чтобы «спасать» школу и поддерживать довольно горячечное убеждение СЛМ (Менделевича. – РС), что он стал жертвой заговора и проч. Больше того, именно друзья его должны потратить свое время и убедить его, что лучше остаться в истории уважаемым человеком, а не насмешкой. Я к нему нежных чувств не испытываю, и по мне пусть он будет презираем до конца жизни, но обидно просто, что это и на школе отразится самым печальным образом.
Уже отразилось на самом деле: все самое плохое позади. Плохо, когда учителя истории сволочи. А когда взрослые люди обсуждают свои проблемы вслух и пытаются искать выход – это не плохо, а хорошо. Каждый комментарий, который я прочитал за последние три дня, даже самый бессмысленный, создает общественное благо; такова чудесная сила гласности.
Я уверен, кстати, что нынешние ученики прекрасно понимают, где добро и где зло, гораздо лучше своих учителей. И опыт столкновения с этой склизкой корпоративной солидарностью для них будет полезен, потому что склизкая корпоративная солидарность будет их преследовать в России всю жизнь.
Я наконец поняла, почему этот случай буквально взорвал и продолжает рвать инфопространство. Дело не только в глубоко табуированной теме сексуального развращения малолетних, не только в нем дело. Это даже не самое важное. Все так лично восприняли эту историю вовсе не из-за того, что являются родителями несовершеннолетних дочерей или предками малолетних внучек.
57-я школа оказалась близка каждому, потому что этот случай затрагивает самый важный вопрос: можно ли закладывать своих, а если можно, то в каких случаях.
Все ждут от венценосного карлика, что он посадит трёх своих друзей по примеру сингапурского правителя. Но никто не готов не то что посадить, а хотя бы обличить своего собственного друга/коллегу/да просто соседа по даче.
Мы все с вами живем в 57 школе. Этот случай это зеркало. И вам не нравится смотреться в него и видеть себя, поэтому все и взбеленились. Как человек, которых был сто раз изгнан из сотен 57-х школ, я вам совершенно компетентно говорю, жизнь после такого скандала возможна. И в 57-й школе, и для тех, кто её покинул.
Вообще, ситуация в 57-й школе (самой лучшей и "продвинутой" в Москве) удивительным образом "отзеркалила" состояние нашего общества. Гримасничая "образованщиной", взрослые люди жонглируют элементарными понятиями этики и морали. Восклицают: "Эта школа - семья! Не лезьте во внутрисемейные отношения!.." Простите, но если это - семья, то в ней процветает инцест. На протяжении 16 лет процветает. Это означает лишь одно: если в "лучшей семье" творится такое - то что происходит в других "семьях"?
Получается, что лучшая "семья" прогнила еще 16 лет назад. Рыба, как известно, гниет с головы. Надо ли удивляться тому, что на первосентябрьских школьных линейках мы теперь видим людей в камуфляже, устраивающих военизированные шоу и наводящих стволы автоматов прямо на детей?
Как бы ни хотелось навесить на кого-то ярлык, чтобы успокоенно отойти, не стоит забывать, что ни один из ярлыков обычно не соответствует реальности. Нет никаких "людей со светлыми лицами", "интеллигенции", "заговора педофилов", равно как и <чудаков> или не-<чудаков>. Обсуждение ситуации в 57 школе превратилось в войну мнимых сущностей. "Быдло" против "элиты", "подельники педофилов" против "борцов за справедливость", тусовка причудливо перетасовалась по разным колодам и воюет на всякий случай "против всех".
В рамках одного конфликта вдруг всплыло, что разумные в одном люди могут быть неразумны в другом, приятные персонажи могут делать неприятные вещи, и наоборот. Но вместо принятия и осмысления этого довольно очевидного факта, все сосредоточенно переклеивают ярлыки и суетливо перевыбирают комитет по этике.
Со следующим комитетом по этике будет то же самое. Только это не повод для радости тех, кто демонстративно причисляет себя сейчас к "не-элите" и клеймит чистолицых.
И вопрос тут даже не в "институте репутации". Незапятнанная репутация - это, чаще всего, от недостатка информации о человеке. Нет людей, морально безупречных, словно оптинские старцы. Можно долго замалчивать чьи-то грехи, можно их, наоборот, выпячивать, но делать выводы о каждом конкретном поступке, и особенно, строить нравственные прогнозы на основании ярлыка - чревато нынешним пятидесятисемитским скандалом. Как и обвинять с расчетом на собственную безгрешность. Как и ждать безгрешности от обвинителя. Чужое несовершенство в абсолютных величинах никак не зависит от того, будь свидетелем обвинения хоть Чикатило, хоть мать Тереза. Но это и не дает права хоть Чикатило, хоть матери Терезе делать однозначные выводы о совершенно неизвестном общем на основании крайне ограниченной частности.
Жизнь нелинейна и относительна, сюрприз-сюрприз. Самой бы еще не забывать об этом.
В общем, пока так.
Я бы очень хотел, чтоб школа сохранила все то многое хорошее, уникальное, что в ней есть, а прорвавшееся наружу больное пролечила, возможно, и хирургически. В отличие от многих, я не ставлю знака равенства между школой и администрацией и не считаю отставку администрации гибельной для школы. Отдавая дань уважения СЛ, который взял меня на работу и терпел все эти годы, я все же считаю, что нынешняя администрация не способна школу пролечить. Потому что, увы, в упор не различает саму болезнь. Ей пытаются объяснить симптомы болезни, уже хором, на пальцах и с картинками, но выходит плохо. Я с теми, кто считает, что администрация должна уйти, а школа остаться и жить. Я горжусь ребятами, которые смогли рассказать о том, что с ними случилось -- это очень сильные люди. Я горжусь нашими выпускниками и родителями, которые ведут сейчас работу по сбору и анализу данных и напряженно ищут пути дальнейшего движения. По мере сил готов помогать.
-
Ivan Belyaev
Social Networks Editor Radio Liberty