In which the piggy bank of the voice

As they believe now, how to count, and how to make your voice not stole. Politician Vladimir Milov, public figure Grigory Melchonyans and political analyst Igor Kharichev about the counting of votes in the parliamentary elections.

Full video version of the program

Elena Rykovtseva: We are preparing to go to polling stations and do everything so that these voices, which someone was going to give for someone, do not disappear. With us, Grigory Melkonians. Today we present your project “People’s Enforcement Code”, which, as I understand it, is recognized as just to insure us from all kinds of surprises and troubles. Are you insured?

Grigory Melkonets: I hope yes. This is not only the Voice project - this is a project of different organizations that are engaged in the election control. This is the project “Citizen Observer”, this is the Sonar movement, this is “Observers of St. Petersburg”, this is “Elections. People’s control ”, a fairly active Moscow organization, these are various other groups and organizations from the regions.

Elena Rykovtseva: Is this for your first such a powerful block formed by control?

Grigory Melkonets: On this scale, probably for the first time. Previously, the Popular Expuls Committee also existed in the elections of the Moscow Mayor in 2013, very actively, more than 60% of the plots participated in this project. What is the meaning of the project, I will simply explain. His task is to protect protocols from rewriting. The so -called night falsifier, when the observers are issued a copy of the protocol in the polling station, it goes safely to his home, wakes up in the morning, looks on the Internet of the GAS “Elections” system and sees that the data are given in a copy of other results. He begins to sound the alarm, say: what to do, what a nightmare. But these data have already been approved, in order to challenge them, it is necessary to sue, it is necessary to prove.

Elena Rykovtseva: Then this swamp begins, from which no one has ever crawled out with the result.

Grigory Melkonets: While all the procedures are going on, the ballots are changing, they drive them under the amount, which is already in the new protocol. In general, it is useless. At the end of 2011, we received about 7.5% of the protocols rewritten.

Elena Rykovtseva: That is, this is only what you received, and how many of them are actually!

Grigory Melkonets: We transferred everything safely to the Presidential Council, they, in turn, transferred to law enforcement agencies, as a result, all these originals, all the proceedings came to naught, nothing was achieved.

Elena Rykovtseva: In this case, they say that yes, there were falsifications, yes, there were arrears, but their percentage is much lower, and he could not influence the results of the election.

Grigory Melkonets: No one knows, could influence, could not influence.

Elena Rykovtseva: Because you did not collect everything.

Grigory Melkonets: This is very difficult. For this, there is a large -scale analytics, which, for example, makes Sergey Spilkin. According to the 2011 elections, he did an analysis. For example, we have 59-65%official turnout, it seems to be a lot, he found out that there is a falsification in this percentage, stuffing to increase turnout. A real turnout according to its indications is 45%. Despite the fact that he hopes that an abnormal vote for United Russia is about 15 million, despite the fact that the total amount of 32 million. What is “abnormal”, what is the problem? The problem is that most of the regional authorities are interested in the high appearance of their region. Because the party list consists of the federal part and the regional part. If in the ballots between the parties there is an understandable competition, when the elections are over, some percentage was fixed behind this party, then competition is followed inside the list. The distribution of mandates according to the federal list is competing in regional groups, respectively, which region in absolute terms received more physically votes, they receive more mandates of deputies. Therefore, it is beneficial for the regions to catch up with a turnout and somehow increase it in order to get more mandates than another region inside the party list.

Elena Rykovtseva: We welcome Vladimir Milov. I hope you are going to vote on Sunday?

Vladimir Milov: Yes, of course.

Elena Rykovtseva: Are you not afraid that your voice will disappear?

Vladimir Milov: No, protect.

Elena Rykovtseva: Let's see the video of the current press conference of the “People’s Voter”, which was said by Dmitry Oreshkin, your colleague on this project.

Dmitry Oreshkin: How this system works, what we actually present. There are observers, there are members of the election commissions with a ruling vote, an advisory voice, there are representatives of the parties, there are just people of goodwill from among the members of the election commission. Their task is actually simple: having received protocols, copies of the protocol, introduce three rows of digits, that is, one row is the results of voting in a single -mandate district, the other row is the results of voting on party lists and the third row - technical information about the number of voters and so on. These data are collected in our general database, processed and provided faster for information networks, for the media, what the Central Electoral Commission can do, because there protocols rise from the precinct level to the territorial, then to the regional, then to the central one. We directly work with the sites, we have pure living data, we immediately add them, thanks to a system called SMS CEC, and after half an hour they are already on the air. So our task is now attracting as many observers and members of election commissions as possible, who want to help conscientious votes, aggregate data through the SMS CEC system and quickly submit it to the media, even faster than it will be published in official sources.

Elena Rykovtseva: Vladimir, made this impression on you, do you think that this is practically an acting system, that is, it can give a result?

Vladimir Milov: Firstly, capable. Secondly, I am not a beginner in this matter, I have experience in participating in elections as a candidate and as an employee of the headquarters, an observer will soon be ten years old. You asked if I was afraid that my voice will be stolen, I am in my area where I live, in the elections to the State Duma of the previous ones I worked as an observer, I spent almost a day at this school, everyone knows me very well, I think that no one will steal anything there. In general, yes, indeed, the system, the task that we give observers, so that they will definitely receive a copy of the protocol with the seal in our hands, so that we can have direct information right from the lower level quite quickly until it is processed in the Obzbirkomovsky system, they will be entered in the GAS “Elections” and so on. Actually, for this you can make a certain picture.

Elena Rykovtseva: Tell me, enough people? Celebrates Oreshkin observers on the areas of more, so not enough?

Grigory Melkonants: Few. Volunteer activity has decreased, we can even say that it has decreased two times compared to the 2011 elections. The problem is that people did not see what they found in what they found in polling stations violations, falsification, they received some continuation of the legal. They found, photographed, recorded on the video, everyone was reserved, and law enforcement agencies were then safely leaked and nothing happened in the end. This is a problem, because people do not see any result, they cannot understand why they do it. We are trying to explain to them that even the fact that they report this information, we record it all is already a big business, because we get an objective picture constantly, regularly, from year to year about how the elections are held. And perhaps at some point it will play a key role, something will change.

Elena Rykovtseva: What is the percentage of the coverage of your plots?

Grigory Melkonets: We will observe in 40 regions, it turns out a little more. We set the task, there is a minimum task, distributing people evenly through the territory of the region or in the territory of a particular constituency. Because we understand that observers from parties and candidates should play the main role in the elections. We, volunteer movements, we can say that in general the situation is this, give an expert assessment.

Elena Rykovtseva: That is, something like a survey of public opinion, you have a principle of some percentage, cut.

Grigory Melkonets: Our task is minimal-it is 5% of polling stations, respectively, we choose every 20th, 40th, 60th and so on. There is an error, statistics that are detected. We could concentrate people in any one place, then we would not see what is happening in rural areas, in other territories. Therefore, we distribute more or less evenly.

Elena Rykovtseva: But does this not have a judicial perspective?

Grigory Melkonants: Just like Steplkin's statistics, other mathematicians that reveal different fraud. For example, Moscow will be covered with more than 50% of the plots, St. Petersburg more than 50%, that is, there are territories where there are simply more people. But I speak first of all about the regions, there are not always the required number there in order to say that there is real competition.

Elena Rykovtseva: Let's listen to Vyacheslav Maltseva, as he evaluates the possibility of an honest calculation.

Vyacheslav Maltsev (Parnassus): In the Central Election Commission, I think, will be objectively, honestly. But frauds are made in the field. What can be an objective counting of votes, for example, in Chechnya or Bashkiria. The mass of the regions where the governors will try to quietly try, even if they were told to make honest elections, they will try to make dishonest elections, because they depend on the results, will be strengthened in their place or not strengthen. I think that talking about completely honest elections, of course, is stupid. What to compare. If with previous elections, for example, in the regions, I scored at least 83% of the votes, according to the calculations, and those people who were engaged in elections from United Russia, that is, those who organized elections, who did this in the city administration. They say: yes, I scored 83% for sure. But he didn’t pass, because a crazy number of false absenteeisms were printed, which even outwardly differed from the real ones, according to these false absenteeisms, they gave the “carousel” of the ballots, they voted. That is, one “carousel” could vote 70 times quite calmly.

Elena Rykovtseva: It is possible that the Central Election Commission knows the whole picture, that is, they have two streams of numbers - one honest, and the second is the one that they should present to society?

Vladimir Milov: It seems to me that with Pamfilova there will be a different design. Here one must understand one thing: the Central Election Commission does not directly control the voting process in the areas and these falsifications. Moreover, with Pamfilova, we have such a double design, when governors are brought by all these “carousels”, governors, mayors of cities, heads of districts are organized, they are responsible for this. They are assigned to ensure a certain percentage of “United Russia”, all these teachers who sit in the election commissions are all state employees who sit on the budget of the city, region, municipality, and the team descends from above from the governor. Pamfilova will portray such an arbiter that will be shocked if the hellish violations are revealed. She will say: no, we will intervene, this should not be. But the vertical of falsifications to the Central Election Commission has nothing to do, consider that the Central Election Commission plays the role of the court here, but in fact the dirty work will do as always the same executive branch. In this sense, about the falsifications in the field that Maltsev spoke about.

Elena Rykovtseva: That is, the Central Election Commission will honestly collect the rewritten protocols?

Vladimir Milov: In this sense, there will be a struggle in the areas for these protocols, in order to prevent stuffing, to prevent a “carousel” vote, to prevent the muffle when counting the votes after the closing of the areas. We set our observers an active task - to fight for the voices. It’s not just to fix that there were violations to complain somewhere at the UN later, but to prevent falsifications, call the media, call the police, grab the hand of aunts who try to put the ballots or give out to people and so on. Maybe today I will be a bearer of good news, we have our colleagues, as for falsifications in the regions, we have such a working formula 40-40-30-this, relatively speaking, is 110 million registered voters in the country, an array of 40 million are regions where nothing can be done and useless, Chechnya, Kemerovo, all national republics. But there are other 40 million, where, I would not say that there are no falsifications, but there are few of them, the use of the admin resource is relatively few. We saw there very serious defeats of the Party of Power that Novosibirsk, that Irkutsk, in the end, is also entering one way or another. There will be falsifications here, but there is a large array of those who can help prevent them and provide a relatively honest calculation. And there are about 30 million more, where the situation is conditionally 50 to 50. Those who say that everything is predetermined and everything will draw power, as it should - this is not true. In the sections of the 18th, there will be a real struggle for preventing falsifications, for obtaining real punctures of the HIC seal, which reflects the real voting results, and not stable, so as not to allow these results to rewrite these results, to come with this certificate, including to give it to the independent volunteer organizations, so that they were given it to them to then, so that they would then take it that they would have it To compare with the GAS “elections” and make sure that there was nothing somewhere in the election of the election vehicle. That is, the result is difficult to predict, but it will be a living struggle on the spot, it will be very serious and it is not clear what will eventually come out of this.

Elena Rykovtseva: That is, everyone must understand that control is controlled from both sides - a “people's election” and party control.

Grigory Melkonets: The authorities, taking into account the publications of hundreds of polls, statements are doing everything to avert the voters of protest or opposition from these elections that there was no one to vote for, that everything has been decided and so on. It is clear that, of course, the appearance will be lower then. The authorities always have administratively controlled voters, their clear number, there can be no longer. They come to the elections, provide a turnout, a certain percentage, respectively, the federal government is interested in that the turnout is not very large, then it understands what is guaranteed. But at the same time, a risk zone appears, some regions, some districts, where there are truly candidates or party, other phenomena will be able to bring not determined or opposition voter to polling stations. For example, if the turnout is hypothetically 60%, of which 10%of voters will come like that, then in terms of the election, 16%will mean, two political parties will be able to go through, and two political parties are about 40 mandates. The weight is very great for those people who can now decide that his one voice does not solve anything. That is, if people get up on Sunday and come, they can seriously affect the fact that, for example, the Yabloko party, Parnassus, some others suddenly overcome 3%, and suddenly overcome 5%.

Elena Rykovtseva: Now Igor Kharichev, political scientist, member of the Parnas party, is in touch with us. We just heard your colleague Maltsev, who says that it can be in the center, but there is nothing to count on in the regions, honesty. And what do you say, it makes sense to come or will this voice leave, will not be counted?

Igor Kharichev: I think the point is to come. Because if there are federal authorities upstairs that there is support for truly opposition parties, they will be forced to take some steps. This is politics: one part comes, I mean a peaceful offensive, the authorities are also forced to make some concessions under this pressure. As for the fraud, I absolutely agree that somewhere in rural areas, in small cities, there will most likely be, because there is no observation system, almost few very active people who act as observers. And election commissions are more subordinate to local administrations. I know very well from my friends who live in a number of areas, in particular, in the Kaluga region, as they, as members of the election commission, gave the oral assignment that United Russia should get at least such a percentage, it was about 60%. I think this will happen again where there are no observers or such observers who follow the lead of the local administrations.

Elena Rykovtseva: I want you to comment on the numbers that we have just received from VTsIOM, they are absolutely incredible. United Russia, according to the VTIME survey, receives 45%, the LDPR 10.3%, the Communist Party 9%, the Fair Russia 6.3 and that’s all. Because then the Russian Party of Pensioners is 0.6%, the growth party 0.3%, Yabloko 1%. То есть это они просто огромный процент дали «Яблоку». Я таких опросов не помню в прошлые годы, были четыре партии, а следующие по три-два процента, теперь они просто категорически не дают ничего никому выше нуля, «Яблоко», видимо, по блату невероятному получило процент. Что вы скажете по этому поводу, для чего такое?

Григорий Мельконьянц: Я скептически вообще отношусь к социологии российской.

Elena Rykovtseva: This is understandable. Мы сейчас даже не обсуждаем, правда ли это. Для чего это?

Григорий Мельконьянц: Безусловно, такие прогнозы, статистика, которая выходит в последнюю неделю выборов, имеет формирующий фактор. Потому что избиратель внимательно следит за тем, как его друзья, соседи, другие относятся к тем или иным политическим партиям или кандидатом, ему тоже вроде хочется быть в струе. Когда по телевизору говорят, что, оказывается, его кандидат или его политическая партия ниже плинтуса, он считает, что смысла тогда идти за нее голосовать нет, мой один голос против всех остальных ничего не решит. Поэтому это опасно прежде всего для тех партий, которые сейчас находятся на границе преодоления 3%, то есть получения бюджетного финансирования, либо прохождения в Думу, 5%, это может демотивировать их избирателей.

Елена Рыковцева: Мы поговорили об альтернативном подсчете, а альтернативные опросы - как-то внедрять в головы избирателей, что не совсем так обстоят дела, как нам пишет ВЦИОМ, это можно, это происходит?

Владимир Милов: Внедрять можно, обязательно это нужно делать, мы это всячески делаем. Здесь это вопрос не столько в том, что кто-то специально это внедрит, а это вопрос политической температуры в обществе. Я прямо сейчас чувствую, я даже вижу, в отличие от предыдущих выборов, есть люди, которые говорят: все равно все решено, нет смысла ходить, это не выборы, объявим бойкот. Но этих людей мало, их не очень слушают даже люди, далекие от политики, обычные избиратели. Я у себя в районе, где я живу, в Ясенево, чувствую эту температуру, что люди заинтересовались, такие люди, которые от политики были очень вдалеке.

Elena Rykovtseva: Why?

Владимир Милов: Потому что достала монополия власти. С кризиса 2008 года нам все время обещают, что начнет улучшаться, не только ситуация не улучшается, а в последние пару лет она пошла очень сильно вниз. Перспективы никакой, плана нет, никто уже власти реально не верит. У нее есть, по моим оценкам, 10-15% хардкоровых сторонников, которые - мы любим Собянина, любим Путина и так далее, все остальные более-менее и многих уже начинает это доставать. Я вижу, что касается соцопросов, там есть очень интересный тренд во многих соцопросах: в последние недели перед выборами даже где-то росло количество не определившихся. Это уникальная вещь, то есть люди реально будут принимать решение в последний момент и совершенно явно этот свой голос они придерживают не для «партии власти». Что касается ВЦИОМа, они не угадывали никогда в предыдущие выборы, ни перед выборами мэра Москвы, ни перед выборами Госдумы.

Елена Рыковцева: Потому что это не является их задачей — угадать, им нужно направить, а не угадать.

Владимир Милов: Здесь есть реально две важные вещи, которые нужно понимать. 4 сентября было 39% у «Единой России», они рисуют якобы рост, но на самом деле это меньше, чем в 2011-м, у них хуже ситуация, чем тогда, причем значительно хуже. И второе, что процент не определившихся высокий и есть все основания предполагать, что большая часть людей не за «партию власти» будет голосовать. Есть очень много шансов что-то поменять на этих выборах, обязательно надо приходить.

Елена Рыковцева: Не может такое быть, что у них такая специальная тактика: мы занизим сейчас процент, чтобы потом, когда будет 60, сказать — ну надо же, мы ошиблись не в эту сторону, а народ, оказывается, доверяет, как мы плохо посчитали.

Владимир Милов: Насколько я знаю, наоборот, там очень тревожное внутреннее состояние, идут сигналы с мест про всякие закрытые опросы, где реально, я не буду преувеличивать, цифры 25 — вот такой реальный рейтинг «Единой России», который меряют люди в опросах на региональном уровне. На фокус-группах вообще творится ужас, то есть за них просто не хотят голосовать. Поэтому ситуация, насколько я ее вижу с мест по сигналам, давайте посмотрим: год назад у нас в 21 регионе прошли выборы губернаторов, причем там были фильтры, не пустили никаких реальных оппозиционных кандидатов, так вот они в четверти регионах проиграли столичные города — Благовещенск, Иркутск, Омск, Йошкар-Ола. Причем все политологи, опросы говорили, что они выиграют, а они проиграли губернаторские выборы. Поэтому даже при этой системе, при всех фальсификациях, при админресурсе, при низкой явке, которая была на региональных выборах, они с такой лавиной протестного голосования ничего не могут сделать, я боюсь, что это будет и в воскресенье.

Елена Рыковцева: Давайте посмотрим, что говорили москвичи на улицах сегодня, как они отвечали на вопрос, возможен ли в России объективный подсчет голосов.

Your browser does not support HTML5

"In Russia, the most honest elections"

Елена Рыковцева: Какие они хорошие, просто слезы наворачиваются, какие душевные. В связи с этой верой людей в честные выборы и в наблюдателей, вы чувствуете интерес к своей работе, к вашему «Народному избиркому» со стороны федеральных российских каналов, они показывают, что вы существуете или вы не существуете для этих людей?

Григорий Мельконьянц: Федеральные каналы, если и показывают что-то про наблюдателей, то, увы, это не очень хорошие репортажи и сюжеты, которые в основном носят пропагандистский или дискриминационный характер.

Елена Рыковцева: Даже придумать не могу, что плохого они могут сказать про вас?

Григорий Мельконьянц: При Чурове наблюдатели были провокаторами, наблюдатели — это люди, которые придумывают нарушения. Видеоролики, которые фиксируют вброс и другие махинации, оказывается, сняты в Голливуде, загружены на калифорнийские сервера на YouTube и так далее. То есть подход со стороны избирательной комиссии был наплевательский: все, что вы нам говорите, мы это отбрасываем, потому что мы с вами не работаем, не взаимодействуем. Даже к кандидатам так относились, что все эти нарушения — это элемент политической борьбы. Сейчас ситуация изменилась как минимум в Центральной избирательной комиссии. Центризбирком внимательно с нами работает, мы с ними в очень хорошем контакте. Например, стоял вопрос: подсчет голосов на многих избирательных комиссиях проводится с нарушениями. Есть четкая процедура, последовательность действий, которые не должны параллельно проводиться, из-за этого никто не понимает, какие результаты появляются, откуда они появляются. Мы предложили сделать большой плакат на каждом избирательном участке, где просто 1, 2, 3, 4, 5 и квадратики с галочками, чтобы каждая участковая избирательная комиссия, каждый наблюдатель видели эту процедуру, по этой процедуре шли и отмечали галочками. Центризбирком совместно с нами такой плакат разработал, теперь на каждом участке будет висеть такой плакат. Плакат для территориальной комиссии, когда туда будут привозить протоколы. Тоже большие проблемы, когда в территориальной комиссии привозят документы, они начинают сразу бегать по каким-то кабинетам в администрации, согласовывать данные до того, как они их сдают в избирательную комиссию. Случаи всевозможных нарушений передаем в ЦИК, они пытаются разбираться. Абсолютно согласен, выставлена именно административная вертикаль со стороны исполнительной власти, избирательные комиссии по факту подчиняются администрациям губернаторским.

Елена Рыковцева: Представим фантастическую ситуацию, что в понедельник мы узнаем, что «Единая Россия» получила 15%, «Яблоко» 5%, ПАРНАС 4,5%, допустим, Эллу Памфилову сразу снимают со своего поста?

Григорий Мельконьянц: Я не думаю, что ее снимут. Потому что новый состав ЦИК сформирован не под выборы в Государственную Думу, он сформирован под выборы президентские.

Елена Рыковцева: То есть, вы думаете, ей все это простят?

Григорий Мельконьянц: Задача убедить всех, что в России, даже если есть какие-то нарушения, то Центризбирком и система избирательных комиссий с ними борется.

Елена Рыковцева: Вы считаете так же, Владимир, ее оставят?

Владимир Милов: Я, кстати, реально думаю, что для «Единой России» будут очень разочаровывающие результаты в воскресенье. Но они как раз попытаются сделать хорошую мину при плохой игре, они наоборот Памфилову наградят, скажут: вот видите, как у нас все честно, даже на выборах проигрываем, даже оппозиция проходит. Они попытаются обратить ситуацию в свою пользу. Сейчас вся система выстроена так, что роль парламента не очень большая. Это во многом символические выборы для того, чтобы показать, что этот миф о 86% поддержке власти — это просто придумка, его не существует, реально поддержка власти намного ниже. Мы должны это в воскресенье продемонстрировать. Роль парламента настолько низка в нынешней системе, что для них это будет, конечно, удар болезненный, но не смертельный. То есть они от этого не умрут, дальше они будут придумывать, как из этого вывернуться. А Памфилова как раз будет считаться исполнившей свою функцию, что вот она изобразила, что у нас выборы якобы честные. С учетом северокавказских голосов, крымских голосов, приднестровских голосов и так далее, у меня поступает информация, что они в Московской области готовят рекордное количество автобусов и сгоняют бюджетников для подвозов, я не очень понимаю, это в том числе для Москвы или только для области, но все люди с мест рассказывают, что такого по масштабам никогда не было. Поэтому, конечно же, они готовятся к тому, чтобы себе соломки проложить и какой-то результат обеспечить. Мы будем с ними бороться 18 сентября за честный подсчет. Будет такое перетягивание каната, посмотрим, кто выиграет.

Елена Рыковцева: Игорь, скажите, пожалуйста, у вас создается ощущение общее, что действительно теряет партия власти голоса, симпатии? Я скажу честно, у меня нет такого ощущения, когда по телевизору нам все время говорят, что это президентская партия, а он все-таки популярен, мы же не будем этого отрицать, мне не кажется, что она так уж потеряет, они не захотят подвести своего любимого Владимира Владимировича, не отдав голоса его любимой партии.

Игорь Харичев: Понимаете, в чем дело, у нас же страна мало изменилась за последние лет 500, то мнение, что царь хороший, а бояре плохие, оно до сих пор живо. Поэтому есть тот странный эффект, когда поддержка Путина гораздо выше, чем поддержка правительства, которое он фактически назначал, Дума, которая выбиралась при тесном содействии его администрации. Мне кажется, что поддержка действительно падает «Единой России», по крайней мере, те настроения, с которыми я сталкиваюсь и в Москве, и в регионах России, они таковы, что люди эту партию не особо хотят поддерживать. Другое дело, что многих могут заставить. Вы знаете, что бюджетники, к сожалению, слишком зависимы, где-то впрямую даже говорят в небольших населенных пунктах, что если не будет определенного процента поддержки, не будет и нормальной жизни у вас.

Владимир Милов: Мы в Москве с коллегами, например, получили такие документы — это «указивки» от департамента здравоохранения мэрии Москвы, официально подписано заместителем руководителя, что вы имейте в виду, что если ваше медучреждение, то же самое в департаменте образования, если вы не выполните определенный план по явке, по голосованию за «Единую Россию», то это скажется на дальнейшем финансировании ваших поликлиник, ваших школ и так далее. Это просто напрямую идет шантаж деньгами сейчас. На мой взгляд, это лишний раз доказательство того, что у них дела плохи.

Елена Рыковцева: Игорь, вы считаете, что этот шантаж все-таки даст свои плоды?

Игорь Харичев: Он даст свои плоды. С другой стороны, мне кажется, Путин сейчас готов к тому, что «Единая Россия» не получит 60% однозначно, получит процентов 40. Дело в том, что у них есть подпорки на этот случай, есть партии, которые фактически выполнили свою задачу. Как показывает опыт, по ключевым голосованиям все три партии другие, которые называются оппозиционными как бы, они голосовали так, как надо.

Елена Рыковцева: Какую цифру они будут считать провалом? 40 они, видимо, не считают провалом.

Владимир Милов: Я думаю, что они будут считать 45% хорошим результатом, 40 не очень хорошим, но приемлемым, ниже они будут считать провалом. Честно говоря, в этом смысле, я считаю, что ниже 40 по партспискам, это абсолютно реалистично, это может быть.

Елена Рыковцева: Давайте послушаем еще одного избирателя, его зовут Глеб Павловский, что он скажет по поводу честных выборов.

Глеб Павловский: На этих выборах в сентябре в некоторых случаях, причем заранее нам неизвестно, в каких именно, возможен честный подсчет, но он возможен только при условии, что с точки зрения подсчитывающего, то есть одной из рук той же власти, не будет происходить ничего слишком неожиданного, слишком отклоняющегося от тех цифр, которые ожидают. В этом случае у власти нет необходимости подсчитывать нечестно. Но наша власть так устроена, что она не может отдать централизованный, исполняемый на всех уровнях приказ считать честно. Она не может, например, такой приказ отдать не только Чечне, но и Дагестану, она не может такой приказ отдать с одной стороны Тувинской республике, а с другой стороны Москве. То есть во всех случаях речь идет о показателе, о картинке, которая должна быть представлена, картинка называется «честный подсчет голосов на конкурентных выборах». Но мы хорошо знаем, что это не так не только потому, что закон фактически исключает реальную конкурентность, но и устройство наших масс-медиа, допуск оппозиции к СМИ так же исключает возможность выбора для голосующего. Поэтому это такая показушная честность, честность, как показатель, а не как процедура. Эти выборы, конечно же, нельзя будет назвать честными. Я думаю, что они еще менее будут признаны таковыми, чем прошлые думские выборы, которые были демонстративно бесчестными.

Елена Рыковцева: Теперь вы мне технически объясните, как это происходит. Вот Глеб Павловский говорит: власть следит за тем, как складывается обстановка по ходу подсчета голосов, дальше она начинает регулировать. Если провал, она каким-то образом начинает поднимать.

Григорий Мельконьянц: Если что-то фальсифицируют, то не на всех 100% избирательных участках. Многие члены комиссии и наблюдатели скажут: у нас всегда все честно. And this is true. Есть участки нескольких волн. Есть участки, которые все посчитали, спокойно поехали, сдали, все сошлось, у них приняли, они разошлись по домам. Есть участки, которые до последнего тянут подсчет голосов, то идут чай пить, что-то у них якобы не получается, они бесконечно пересчитывают, это все уходит далеко за полночь. Наблюдатели говорят: в чем дело, в чем проблема? Сейчас, что-то еще делаем. Основная часть участков, процентов 40, приезжают в территориальную избирательную комиссию, сдают туда данные. Соответственно, там происходит обработка и смотрится: так, результат примерно понятен. Соответственно, они дают указания определенным председателям, которые все прекрасно знают, понимают, не первый раз в этом участвуют, скорректировать результаты. Соответственно, тут могут быть разные варианты: либо они не выдают никаких копий, просто берут все документы и уезжают в неизвестном направлении. Жалобу потом напишут, что им копию не выдали, что тут сделаешь. Либо выдают копию, но при этом они различаются. Есть участки, которые участвуют в таких вещах, а есть участки, которые не участвуют.

Владимир Милов: Были случаи, в Петербурге это было распространено в последние годы, когда наблюдатели караулили председателей комиссий с протоколом, чтобы получить копию протокола, а те от них через черный ход сбегали, чтобы забрать документы с собой, уехать в ТИК и там спокойно рисовать практически с нуля. Но опять же, это все плохие новости, но есть и хорошие. У них регулировочные возможности по количеству участков, в Крыму, условно, полтора миллиона избирателей, но там же не нарисуешь три миллиона голосов при всем том, можно написать, что все 100% за «Единую Россию», но три миллиона нельзя нарисовать просто физически. Поэтому эти возможности, люфт для приписок, как ни крути, он все равно ограничен. Есть масса мест, прошлые выборы в Госдуму, город Ангарск Иркутской области, «Единая Россия» 22%. Когда выбирали год назад губернатора Иркутской области, там Ерощенко приказал всем председателям комиссий остановить загрузку данных ГАС «Выборы» и приказывал им под угрозами переписывать протоколы. 80% из них были членами «Единой России», они отказались это делать, потому что там культура в регионе такая, они все друг друга знают, потом не смогут ни с кем, становятся персонами нон грата. Здесь вопрос такой, что количество участков, где возможна рисовка, примерно равно количеству участков, где рисовка невозможна. Поэтому многие эксперты говорят, что есть некая условная цифра, 10-15, может быть 20% голосов, которые вы можете пририсовать, это значит, что если у вас рейтинг 50, вы можете сделать 70, но если у вас рейтинг 25, то вы даже 50 не сможете.

Елена Рыковцева: Александр из Липецкой области, здравствуйте.

Слушатель: Скажите, пожалуйста, сегодня приходил работник соцзащиты, он говорит, что я могу проголосовать на дому. This is fine?

Елена Рыковцева: Это ненормально, что здоровым людям навязывают голосование на дому.

Владимир Милов: У нас на выборах президента в 2012 году больше 6 миллионов людей проголосовало на дому. Причем по закону на дому можно голосовать, если ты реально двигаться не можешь. Есть регионы с аномальным количеством. На самом деле у нас просто столько инвалидов первой и второй группы нет.

Елена Рыковцева: Так вот и спрашивает Александр — это нормально, что приходит работник соцзащиты и навязывает такую форму голосования?

Владимир Милов: Это ненормально. Сейчас это один из главных способов фальсификации, который будет в ближайшее воскресенье. Потому что здесь есть два варианта: либо вы берете с собой независимого наблюдателя, пока его нет на участке, там все фальсифицируют, либо этот независимый наблюдатель на участке остается, в этот ящик переносной вбрасывают все, что угодно, тетушкам говорят: вот «Единая Россия», ставьте галочку здесь. Это же, как правило, те же соцработники, которые что-то им полезное в жизни приносят. Поэтому лучше ни в коем случае не соглашаться, а если можете дойти до участка, придите, проголосуйте на участке.

Григорий Мельконьянц: При этом нужно понимать, что надомное голосование — это в случае, если по состоянию здоровья человек не может присутствовать. Если по состоянию здоровья, то лучше голосовать, чем не голосовать. Но если дают возможность проголосовать обычным обитателям квартиры, которые могут физически дойти до избирательных участков, тогда это является незаконным.

Елена Рыковцева: Давайте коммунистов послушаем. Валерий Рашкин.

Валерий Рашкин: Да, нет, как и во всех остальных годах, уже седьмой созыв Государственной Думы выбирается, не было никогда честных выборов по законам Российской Федерации, они были с фальсификациями, с перепиской протоколов, с колоссальным применением административного ресурса «партией власти» «Единой Россией», чиновников, мэров, губернаторов, практически подчиненностью членов избирательных комиссий всех уровней этим чиновникам. Поэтому и этот созыв озвучен, написан. Много направлено жалоб и в Центральную избирательную комиссию, и комиссии субъектов, территориальные комиссии. Идет колоссальный перегиб, колоссальное применение «партией власти» административного ресурса. Я думаю, что и в день голосования мы увидим, услышим, заметим и будет написана масса жалоб, будут огромные сюрпризы по исполнению избирательного законодательства в Российской Федерации.

Елена Рыковцева: Интересно, что вот эти партии у власти, типа коммунистов, ЛДПР, очень громко кричат о нарушениях, они никогда не заявляют, что наша власть устраивает самые честные выборы. Они всегда говорят: нарушают, мы подаем в суд. Вы знаете, громкие суды со стороны КПРФ всегда какое-то время продолжаются.

Григорий Мельконьянц: Они говорят правду, просто они участвуют в этой игре, играют свою роль. У них правда отбирают голоса, на выборах 2011 года у коммунистов забрали — это все действительно так. Другой вопрос, что их устраивает такое положение вещей, они все равно в Думе находятся.

Елена Рыковцева: То есть они для проформы судятся.

Григорий Мельконьянц: У них, безусловно, есть избиратели, которые должны видеть, что они активные, что они в оппозиции, что они защищают их голоса. Есть положительные моменты: они помогают наблюдателям получать сейчас направления.

Владимир Милов: Тут все не так просто, потому что они все-таки заинтересованы в том, чтобы получить больше мандатов. Поэтому единственное, в чем они находятся в сговоре с властью, когда наступает красная черта, момент икс, им говорят: все, ребята, вы не будете сдавать мандаты, уходить из Думы, добиваться признать выборы недействительными, а давайте, вы получили мандатов больше, чем в прошлый раз, успокойтесь на этом, и все будет хорошо. Здесь они соглашаются. Когда речь идет об участках, о дне голосования, то в принципе они объективные союзники, не системная оппозиция. С ними очень тяжело работать, с коммунистами особенно, потому что они все протоколы участковые приберегают для себя, никуда их не отдают. С ними часто неудобно договариваться. Но объективно с ними надо работать, они, конечно же, вносят свой вклад, чтобы за фальсификациями и этой машиной «Единой России» как-то следить, все это приводить более-менее в порядок.

Елена Рыковцева: То есть по ходу выборного процесса от них скорее польза?

Владимир Милов: Да, скорее.

Елена Рыковцева: Любовь из города Курск, здравствуйте.

Слушательница: Я интересуюсь таким вопросом: обеспечены ли все избирательные участки КОИБами? Я была наблюдателем в 2011 году, наш участок самый последний получил протокол, мы сидели уже после полуночи, еле-еле с большим трудом его получили. Мы видели, какую большую роль играют КОИБы в честном подсчете голосов. У нас они почему-то ломались, комиссия предлагала установить урны для того, чтобы люди вручную бросали бюллетени. Но мы сумели, было несколько наблюдателей, которые сумели настоять на том, чтобы КОИБы были приведены в готовность. Весь избирательный участок был наполнен людьми, люди ждали, когда будут введены в действие КОИБы. Сейчас я слышала, что не все участки будут обеспечены, к сожалению. Как этот вопрос решается? Я считаю, что очень они важны.

Григорий Мельконьянц: Это на самом деле всех беспокоит. У нас на этих выборах, согласно программам, которые были утверждены, на всех избирательных участках должны были быть установлены так называемые комплексы обработки избирательных бюллетеней. Это сканеры, которые в день голосования устанавливаются на избирательных участках, избиратель не в урну опускает, а через сканер, сразу автоматически идет калькуляция, быстрее подсчитывают голоса.

Елена Рыковцева: И производит впечатление.

Григорий Мельконьянц: В чем еще плюс, в том, что нет человеческого фактора, когда что-то неправильно засчитают, вроде бы он считает более-менее объективно. У нас нет оснований считать, что они фальсифицируют результаты. Почему-то при Чурове деньги на переоборудование всей этой избирательной системы, как раз на изготовление КОИБов были просто заморожены, эта программа свернута. Не исключено, что именно потому, что есть риски их применения в том, что они слишком правильно считают. С тех пор у нас есть несколько тысяч КОИБов на всю Россию, у нас 95 тысяч избирательных участков, а их несколько тысяч всего на всю Россию. Идет конкуренция за эти КОИБы, потому что губернаторы, разные другие лица считают, что если они хотят победить, у них есть поддержка, КОИБы повышают их легитимность, оппозиции нечего будет сказать, но это в случае, если они уверены, когда нет конкуренции, всех закатали в асфальт, скажут, что все честно произошло. Поэтому, увы, не на всех участках будут такие комплексы установлены.

Елена Рыковцева: Я предлагаю еще один фрагмент вашей сегодняшней пресс-конференции, послушать Романа Новикова, у него грустное мнение о том, какой будет избирательная активность и сколько будет наблюдателей.

Роман Новиков: По нашим впечатлениям, наблюдательская активность в период выборов в России находится в противофазе. Пик наблюдательской активности был в 2013 году, когда никаких существенных выборов не проводилось, а сейчас, когда, наверное, одни из самых важных для страны выборов грядут через неделю, наблюдательская активность несколько просела. Нам это напоминает такое затишье перед бурей. Причем по нашей оценке, по нашим данным вероятность фальсификаций целенаправленных в Москве и других регионах очень высока. У нас есть данные, которые говорят о том, что такие неприятные события будут иметь место. Кстати говоря, известно, что у нас изменилось законодательство, наблюдатель стал в некотором смысле крепостным, он должен заранее регистрироваться в избирательной комиссии, стал абсолютно немобильным. Есть некоторые способы решения этих трудностей. Мы приглашаем членов комиссий, с членами комиссий с правом совещательного голоса, не все эти ограничения существенны, поэтому можно в течение оставшихся дней до выборов, до дня голосования тем, кто все-таки решится пойти поработать на выборах, мы можем такую возможность предоставить.

Елена Рыковцева: У нас время осталось как раз на то, чтобы вы объяснили людям, чтобы приходили на выборы, объяснили, куда приходить и насколько это важно.

Григорий Мельконьянц: Все очень просто: если люди зайдут на сайт «Наризбир.ком», там есть все инструкции, там есть форма записи и выбор регионов, в которых можно понаблюдать. Соответственно, дальше будут показаны организации, в которые он может записаться для того, чтобы получить документы, получить материалы.

Елена Рыковцева: Даже если он бог знает где, он в любом случае может получить от вас такой документ на любом участке, в любом селе?

Григорий Мельконьянц: Там указан список регионов, в которых это возможно. Порядка 40 регионов, где есть «Голос», где-то есть другие организации. Более того, если нет никаких наблюдательских организаций, можно всегда обратиться в политическую партию.

Владимир Милов: Любой, кто хочет, мой сайт «Милов.орг», там в разделе «Контакты» есть моя почта, просто пишите, мы вас перенаправим.

Елена Рыковцева: Вы готовы на любой устроить? В Чечне?

Владимир Милов: В Чечне мы реально не работаем. Но пишите, там разберемся, куда вас направить. Что касается хороших новостей, да, наблюдательская активность сейчас ниже, но те наблюдатели, которые есть, они уже опытные, битые и они стоят гораздо больше. Поэтому мы еще посмотрим, чем это закончится. Обязательно приходите голосовать и помогайте нам.

Елена Рыковцева: Если он живет в каком-то маленьком городке, куда не дотягиваются руки ваши, у него какой-то шанс есть, все равно нужно пытаться?

Григорий Мельконьянц: Шанс есть. Шанс формально получить статус наблюдателя или журналиста уже отсутствует, сейчас можно получить статус члена комиссии с правом совещательного голоса, но это возможно.