Рукописи с антресолей

ТрВ-Наука публикует интервью с Михаилом Мельниченко (www.facebook.com/misha.melnichenko) — организатором и руководителем интернет-проекта «Прожито» (http://prozhito.org). Вопросы задавала Юлия Радиловская.

— Михаил, расскажите о проекте «Прожито». Как и когда возникла эта идея?

— Проекту «Прожито» уже около двух с половиной лет. В свое время, когда я работал над указателем записей советских политических анекдотов и занимался поиском такого рода текстов, мне очень не хватало нормальных поисковых инструментов по текстам личного происхождения. Было несколько баз воспоминаний, по которым можно было забить ключевое слово и посмотреть, что выдается на этот запрос в нескольких десятках или сотнях воспоминаний. А мне как историку нужен был такой инструмент, с которым я мог бы задать хронологические границы поиска и искать то, что мне нужно. В какой-то момент я понял, что это проще всего сделать на базе дневников, потому что в дневниках 95% материала датировано с точностью до одного дня, и мы можем задавать четкие хронологические промежутки.

Сразу стало понятно, что это довольно масштабная задача, для ее осуществления потребуются десятки рабочих рук. Мы решили развивать проект как волонтерский, чтобы привлекать к определенным видам работ неравнодушных людей из Интернета. На протяжении полутора лет нашей деятельности через проект прошло уже больше двух сотен человек. Это люди, которые узнали о нас из Интернета и решили, что могут потратить несколько свободных часов в неделю на то, чтобы поработать с дневниками — набирать или размечать тексты. Работа с текстом требует некоторой усидчивости, и не все к этому предрасположены, поэтому нормально, что часть волонтеров исчезала почти сразу. А вот из оставшихся сложилась довольно крепкая рабочая группа — несколько десятков человек, которые в удобном для себя режиме работают с текстами опубликованных дневников и с рукописями.

В Сети сейчас доступны в основном дневники на русском языке, однако на сайте, который мы открываем, будет и украинский раздел, тексты на украинском языке. В нашу новую базу данных, которая еще не доступна пользователям, я загрузил уже пять или шесть украинских дневников. В принципе, мы можем делать много языковых разделов. Если найдутся волонтеры, которые готовы работать с текстами на своих национальных языках, мы будем развивать соответствующий языковой раздел, потому что «Прожито» — это проект не только про советское время (которое в основном отражено в дневниках), это проект в первую очередь про дневники как таковые. К тому же «Прожито» задает некоторый стандарт работы с дневниковым текстом.

У нас два основных направления: первое — это работа с уже опубликованными дневниками, а второе — с рукописями, которые еще никто и никогда в научный оборотне вводил. Библиография дневников, опубликованных на русском языке, очень обширна — от многотомного дневника Михаила Пришвина до трех-четырех дневниковых записей какой-нибудь «звезды» четвертой величины, опубликованных в журнале «Вестник архивиста» первой половины 1990-х годов. Мы сначала составили библиографию в 1,5 тыс. единиц (просто искали по всяким библиографическим указателям, библиотекам). Значительная часть текстов, больше половины, уже есть у нас в том или ином виде. Мы искали тексты в Интернете, мы сканировали книги, нам присылали дневники, мы искали через социальные сети публикаторов, наследников, запрашивали у них эти тексты. С опубликованными дневниками работать довольно просто, потому что они уже набраны, и наша задача — просто их распознать или каким-то образом получить этот текст, разметить по нашим правилам и загрузить в систему. Это основная работа, с которой имеют дело волонтеры. А еще мы ищем рукописи, которые хранятся на антресолях, в шкафах, упрашиваем наследников или владельцев этих рукописей снять электронную копию или предоставить нам эти рукописи на время, чтобы мы сами сняли. После чего мы эти отсканированные рукописи рассылаем нашим волонтерам и получаем уже набранный текст. Постепенно рукопись набирается силами нескольких человек, мы согласовываем финальную версию с наследниками, а после выкладываем в Сеть. У нас довольно много дневников в работе, мы получили несколько десятков рукописей — от очень маленьких до дневников в 80 общих тетрадей, которые почти полвека вел геолог Борис Вронский. Это очень интересный источник, там наполовину экспедиционные, а наполовину классические дневники. У нас подготовкой этих дневников заняты, наверное, человек двадцать пять — на новом сайте будет доступно уже более десятка готовых тетрадей.

Нам совершенно непринципиален социальный статус человека, с дневниками которого мы работаем. Самое интересное — дневники простых людей, потому что так возникает настоящая полифония голосов. Если ориентироваться на то, что лежит на поверхности, — Чуковский, Блок, Пришвин, — получается однобокая картина мира. А если мы включаем дневники советских студентов, старых библиотечных работников дореволюционной закалки, редкие наивные крестьянские дневники, то всё выглядит абсолютно по-другому.

И мы не большая библиотека личных дневников, а электронный корпус, то есть систематическое собрание текстов. Основная единица нашего корпуса — дневниковая запись, мы можем сортировать их абсолютно по любым запросам, алгоритмам, которые нам нужны. Мы можем брать дневники нескольких персон и читать их одной лентой обновления, где записи нескольких людей будут расположены в хронологическом порядке вперемешку. На новом сайте, который мы совсем скоро откроем, можно указывать, дневники каких людей попадут в эту поисковую область по возрасту, по полу и еще по нескольким параметрам. И мы можем ограничивать хронологию поиска и город, в котором сделана запись, указывать любое количество ключевых слов. Самое интересное, что сейчас мы уже можем брать дневники людей одного примерно социального слоя и возраста или даже одного круга общения. Например, в редакции «Нового мира» большое количество людей вело дневники: вокруг Твардовского велось дневников пять, да и у самого Твардовского был дневник. Мы еще не всё раздобыли и согласовали, но в какой-то момент сможем пять или шесть дневников этой редакции прочесть вместе, одним текстом.

— Есть ли в вашей базе интересные дневники ученых?

— У нас много гуманитариев 1920-х годов, например историков: чудесный дневник Готье, дневник Богословского; и то и другое — это самое начало 1920-х или даже конец 1910-х . И это всё истории, когда наблюдательный, умный, рефлексирующий человек, у которого есть представление о, условно, нормальной жизни, у которого есть опыт академической жизни до революции, и вот они сталкиваются с этой бешеной круговертью первых десятилетий советской власти. Много довоенных дневников, а поздних — мало, потому что срок давности еще не вышел.

— Какой срок давности у дневников, после чего их можно публиковать?

Вообще, официальный срок давности, нарушив который можно попасть под статью о личной информации, — это 75 лет. Но тут, конечно, многое определяется позицией автора и наследников.

— Расскажите про мастер-классы, которые вы устраиваете.

— Некоторое время назад мы начали работать вместе с Музеем истории ГУЛАГа: раз в месяц мы приглашаем всех желающих поработать с одной какой-то конкретной рукописью. Мы подыскиваем небольшой интересный дневник, который можно набрать силами десятка человек за один раз. И все желающие приходят к нам, приносят с собой какое-нибудь устройство — планшет или ноутбук. Мы немножко рассказываем о дневнике, после чего даем каждому по три отсканированных листочка. Все минут за двадцать пять набирают свой фрагмент а после обсуждают прочитанное. Уже после занятия мы складываем все набранные фрагменты в один текст, сверяем его с рукописью и выкладываем на сайт. Так мы набрали один из самых интересных дневников, с которыми я работал, — анонимный дневник крестьянского парня 1932 года. Этот дневник небольшой, он состоит из двух частей: биографии и дневниковых записей за короткий период, когда парень жил и работал на агротехнической станции подсобным рабочим. Ему было 20 лет, он сирота, выходец из очень бедной крестьянской семьи. В конце концов он уехал из своего села, переехал сначала в Грозный, где несколько месяцев работал на нефтеперерабатывающем заводе и чувствовал себя одиноко, «словно сноп сена посреди озера нефти». Потом попал на станцию под Мичуринском, где и работал поденным рабочим. У меня ощущение, что у него были какие-то писательские амбиции, он явно оттачивал стиль для того, чтобы заняться писательской деятельностью. Это наивный фантастический текст, местами страшный.

Два других дневника, которые мы подготовили в процессе этих лабораторий, пока не выложены у нас на сайте, потому что мы перестали обновлять его до открытия новой версии. Это дневники Михаила Презента (советского государственного деятеля, обитателя Кремля и конфидента Демьяна Бедного) и девушки, которую в 1946 году посадили на шесть лет «за шпионаж», а на самом деле за связь с иностранцем. Она жила в Архангельске и мечтала быть американской актрисой. И она встречалась в интерклубе с американским моряком. У нее был роман, родился ребенок от этого американца. Когда это было выгодно стране, когда нужно было развлекать иностранцев, таких девиц не трогали. А когда поставки по ленд-лизу прекратились, интерклубы прикрыли, и всех девиц, которые были близки к американским морякам, попересажали. И этот дневник стал доказательством ее виновности. Автор в 1990-е годы получила его обратно из ведомственного архива и отдала потом в «Мемориал», в котором уже три десятка лет создается мощнейший архив документов, связанных с государственным террором в СССР. Сейчас мы стали работать с документами из собрания «Мемориала», и этот дневник станет первой совместной публикацией.

— С кем вы еще сотрудничаете?

Поскольку мы делаем общее важное дело, с нами подружились многие организации и люди. У нас прекрасные партнерские отношения с «Мемориалом» и Музеем истории ГУЛАГа, мы сотрудничаем с Музеем Пришвина в Дунино, сейчас намечаются совместные публикации с Кунсткамерой. Многое для того, чтобы люди узнали о «Прожито», сделала «Медуза» — они начали публиковать наши подборки тематические. Сейчас нас активно используют разные СМИ — ищут записи в дневниках, на нас часто ссылаются. Несколько издательств передали нам верстки опубликованных у них дневников — «Нестор-История», «Калейдоскоп».

Михаил Мельниченко
Беседовала Юлия Радиловская