Свобода на ощупь

«Сы-ы-ы-ы-ыр-р-р-р-р», — громко восхитился примерно шестилетний я, обнаружив дефицитный продукт в привокзальном магазине соседней с нашим городом деревни. Родители смутились, но сыра, кажется, купили. Так что первое мое воспоминание о 90-х — это вид сырного счастья. Воспоминание, в общем, довольное банальное: тех, кто пережил 90-е, такими историями не удивишь.

Главное достоинство вышедшей в «Новом литературном обозрении» книги «Музей 90-х: территория свободы» — разнообразие памятей о первом постсоветском десятилетии. Авторам и составителям книги Катерине Беленкиной, Илье Венявкину, Анне Немзер и Татьяне Трофимовой удалось сшить из разных голосов сложное лоскутное одеяло воспоминаний о 90-х, не преуменьшая ни удушающих экономических трудностей этого времени, ни происходящего в стране правового произвола, ни творившегося в головах людей кавардака. Напротив, в их книге скелет памяти о «лихих 90-х», отчасти основанный на живых воспоминаниях россиян, а во многом сконструированный государственной исторической политикой, — обрастает плотью, наращивает объемы, приобретает человеческие черты. Питательной средой, обеспечивающей эту метаморфозу памяти, выступают воспоминания о свободе, с которой советские граждане столкнулись после начала перестройки. Эта свобода порой обескураживала, иногда убивала, но часто — давала безграничные возможности изменить свою жизнь к лучшему. Созданное благодаря этим воспоминаниям «существо» уже не просто контрастирует с вязко-теплой путинской стабильностью — оно достойно серьезной публичной дискуссии.

Именно начало «внятного разговора» о 90-х и есть главная задача книги, которая продолжает онлайн-проект «Музей 90-х», созданный в 2014 году Фондом Егора Гайдара и COLTA.RU, и последовавшую за этим серию монологов на «Снобе». С тех пор интерес к осмыслению 90-х значительно вырос: помимо названных выше пространство для диалога о первом постсоветском десятилетии создается рядом других проектов. Прежде всего, открылся Ельцин Центр, который кроме музейной экспозиции сделал цикл радиопередач «90-е. Разрушение мифов» (совместно с «Коммерсантъ FM»), проект «Остров 90-х» (совместно с COLTA.RU) и многосерийный документальный фильм «Девяностые. От первого лица» (совместно с телеканалом «Дождь»). COLTA.RU провела несколько посвященных 90-м фестивалей: два в Москве и один в Екатеринбурге. Во многом 90-м посвящен проект «Последние 30»; осмысляют это десятилетие лекторы «Открытого университета» Михаила Ходорковского и др. Сказать, что все эти проекты и начатая ими дискуссия находятся в публичной сфере, наверное, нельзя — в строго хабермасовском смысле у нас и публичная сфера-то если и существует, то в весьма деформированном, кастрированном состоянии. Но то, что пространство для диалога создано, то, что дискуссия (пусть в протестном жанре, пусть в формате контрпамяти) началась, — неоспоримый факт.

Во многом это заслуга именно проекта «Музей 90-х», за что его создателям отдельная благодарность. Как и сайт, книга разделена на несколько «залов»: «Свобода слова», «Свобода выбора», «Свобода дела» и «Свобода быта». Большую часть текстов, имеющихся в книге, можно найти и на сайте. Но в печатном издании помимо нескольких новых материалов имеется один дополнительный «зал» — «Опыт свободы», собранный из записанных Анной Немзер монологов россиян, по-разному переживавших новую реальность. Представленные здесь истории — одна удивительнее другой.

Например, Лариса в 90-е обнаружила экстрасенсорные способности не только у себя, но и у своего мужа, «и если я — экстрасенс вполне качественный и добротный, то он — медиум уже высочайшего уровня». Другая Лариса, работавшая балериной в одном московском театре, вспоминает, как в начале 90-х им перестали платить зарплату: «И становится, извиняюсь, банально нечего жрать. Мы, конечно, все шуткуем, что балеринам жрать и не надо. Но все-таки иногда очень голодно». Роман рассказывает, как в 90-х работал у бандита Гриши семейным врачом и после двух покушений на работодателя предложил инсценировать его похороны. «Ну и все: похороны, гроб закрытый, жена в трауре. Жене особенно играть не пришлось, потому что она к тому моменту уже была на грани нервного срыва. Я этой схемой не только Грише жизнь спас, но и подправил им с женой отношения, сильно подпорченные. Два года он тихо просидел, не высовывался». Ника делится своей историей о перемене пола: «Вот с этого момента, если позволишь, я уже буду говорить о себе в женском роде, как и говорю в последние двадцать с лишним лет. Мне и так этот рассказ в мужском роде нелегко дался <…> Все-таки тут такое дело… сложное дело, все-таки да, я была этим парнем».

Эти и другие голоса придают объемность не только конструкту «лихих 90-х», но и интервью с экспертами (политологом Владимиром Гельманом, куратором и искусствоведом Виктором Мизиано, издателем Ириной Прохоровой, социологом Алексеем Левинсоном, фольклористом Александрой Архиповой и другими), составляющим основу книги. Эти истории позволяют приблизиться к опыту свободы других людей — опыту неизвестному, не растиражированному массовой культурой и потому не всегда понятному — и тем самым обнаружить в себе возможность мыслить свободнее, чем обычно.

Но даже не этот новый «зал» и не другие новые тексты придают книге дополнительную по сравнению с онлайн-проектом ценность. Прежде всего, прочитать столько текстов на сайте, ни разу не укорив себя за прокрастинацию, довольно трудно, а книгу можно проглотить за один вечер и без всяких угрызений совести. Но еще важнее то, что все эти воспоминания и свидетельства собраны под одной твердой обложкой и тем самым сопоставлены, соотнесены друг с другом. Этот тщательно собранный составителями книги пазл насыщен впечатлениями и фактами, позволяющими окунуться в 90-е, уйти от плоских мифов и начать-таки серьезное осмысление этого времени. Понятно, что пазл этот далеко не полный, но имеющихся контуров и деталей вполне достаточно, чтобы представить, куда думать дальше.

Остается, в общем, один вопрос: почему книга получила название «музея»? Несомненно, создатели онлайн-проекта и составители книги много размышляли на эту тему: обоснованию такого решения посвящено предисловие, об этом же, в частности, шла речь и на презентации книги в рамках фестиваля «Остров-1991» в августе. Называя книгу «музеем», авторы «сознательно — отчасти насильственно, отчасти играя» — создали «дистанцию, без которой невозможен разговор, основанный на рефлексии».

На мой взгляд, такая концептуализация работает на двух уровнях. С одной стороны, музей — это институт, традиционно занимавшийся коллекционированием и хранением артефактов. Тогда «музей 90-х» есть музей свободы, на которую можно посмотреть как на что-то далекое и диковинное. В этом смысле действительно возникает дистанция, позволяющая оценить прошлое со стороны, поиграть со смыслами и оттенками смыслов. Но, с другой стороны, сегодня все большее значение приобретают музеи памяти — музеи, по-новому работающие с прошлым и аудиторией. В таком музее больше внимания уделяется частной памяти, в нем много интерактивности и партиципаторности, а также непременно акцентируется связь с настоящим.

В книге «Музей 90-х: территория свободы» эта связь с настоящим периодически выходит на поверхность — как, например, в истории Василия, который в 90-х занимался производством и распространением пиратских видеокассет, а в последние годы торговал дисками. В приписке к его монологу сообщается: «С 8 на 9 февраля 2016 года — в “ночь длинных ковшей” — павильон Василия, как и многие другие торговые точки в Москве, был снесен. — Ред.» (с. 93).

В этом смысле книга, как и другие посвященные 90-м проекты, создает дистанцию, одновременно актуализируя прошлое. Она позволяет рефлексировать о свободе, прикасаясь к ней, пробуя ее «на ощупь» (как говорит одна из героинь книги). Это делает ее важным вкладом в превращение «музея 90-х» — музея свободы — из хранилища запылившихся артефактов в пространство, которое, возможно, свяжет 90-е с сегодняшним днем и тем самым актуализирует память о свободе в каждом из нас.

В конце концов, мое воспоминание о сыре сегодня вполне актуально.

Музей 90-х: территория свободы / Сборник; сост. К. Беленкина, И. Венявкин, А. Немзер, Т. Трофимова. — М.: Новое литературное обозрение, 2016