На выборы с водкой

29 сентября сразу три правительственных ведомства — Минэкономразвития, Минпромторг и ФАС — предложили в 2017 году существенно понизить цену водки. Значит, скоро выборы

Если бы правительство хотело снизить мужскую смертность, оно поступило бы ровно наоборот: понизило бы акциз на пиво и повысило водочный.

Водка издавна играет большую роль в российской политике и экономике. Водочную монополию ввел в 1470-х годах князь Иван III, объединитель России под эгидой Москвы. Настоящей бюрократической системой торговля водкой стала при Иване Грозном: появились спецуполномоченные («кабацкие головы» и «кабацкие целовальники»), которые только и могли продавать государево питье — продавать наряду с ним питье своего изготовления они не имели права. При Петре I «винная» (водка тогда именовалась «хлебным вином») монополия обеспечивала государству около 1/10 доходов. В 1811 году водочные доходы дали казне 38 млн руб. — это практически 1/4 суммы, в которую обошлась стране война 1812 года, включая реконструкцию сожженной Москвы.

Периоды, когда государство стремилось побольше заработать на водке, сменялись временем, когда ради завоевания народного благорасположения государство разрешало производить алкоголь предпринимателям, — конкуренция позволяла снизить цены. Перед кончиной российское самодержавие популярности у народа не искало, но от водочных доходов очень зависело. В 1913 году водка обеспечивала самодержавному бюджету около четверти доходов. В 1914 году министра финансов графа Владимира Коковцева уволили за формирование «пьяного бюджета» и спаивание народа. Ровно сто лет назад, в 1916 году, в Российской империи даже ввели подоходный налог, который в перспективе должен был заменить для бюджета водочные доходы, но до февральской революции собрать его не удалось.

Михаил Горбачев явно не учел весь этот исторический опыт — СССР ненадолго пережил его антиалкогольную кампанию (указ 1985 года о борьбе с пьянством обернулся вырубкой четверти виноградников и сокращением производства алкоголя вдвое).

Владимир Путин всегда проводил грамотную политику в области водочной монополии: когда ситуация позволяла, правительство повышало акцизы, чтобы собрать с потребляющих алкоголь побольше, а в кризис, когда у населения нарастает разочарование режимом, — снижало цены или как минимум не повышало. Например, летом 2009 года, в разгар кризиса, Минфин предлагал повысить с 2010 года алкогольные акцизы на 30%, но Путин лично предложение тогдашнего министра Алексея Кудрина отклонил.

С февраля 2015 года минимальная розничная цена водки по инициативе все того же Путина была снижена с 220 до 185 руб. за пол-литра. Так государство заботится о гражданах — обеспечивает беднякам доступность стратегически важного продукта. И одновременно содействует решению важной электоральной проблемы: готовность голосовать за Путина и «Единую Россию» отрицательно коррелирует с образованностью электората (как и потребление водки). То есть бедные, необразованные и пьющие при прочих равных голосуют «как надо» чаще богатых, образованных и непьющих.

Минэкономразвития предложило снизить акциз с 500 до 360 руб. за литр безводного спирта. Это, по расчетам чиновников, позволит снизить минимальную цену водки с нынешних 190 до 136 руб. за пол-литра. Минпромторг настроен еще решительней: акциз снизить до 200–250 руб., а минимальную цену — до 100 руб. С этой идеей согласна ФАС, тоже мечтающая о «народной водке» по 100 руб. за пол-литра. Против этой идеи Минфин (бюджет теряет доходы) и сторонники долголетия и здорового образа жизни в лице Минздрава.

Кто победит? Посмотрим. Понижение акцизов на водку замедлит постепенный переход россиян на пиво — приближение структуры потребления алкоголя к модели развитых стран. В последние 30 лет потребление пива постепенно догоняет водку (если сопоставлять их в спиртовом эквиваленте), но водка все еще лидирует. Ради борьбы с алкогольной смертностью надо было бы, доказывает профессор РЭШ Евгений Яковлев, резко повысить акцизы на водку и понизить — на пиво. Если бы водка подорожала на треть, а пиво — подешевело вдвое, мужская алкогольная смертность снизилась бы примерно на 40 тыс. человек в год, считает он. Но это явно непопулярная у базового электората мера.