Истец подкрался незаметно

Требование о фактическом уничтожении крупнейшего медиахолдинга завуалировано под «уточнение исковых требований»

«Роснефть» намерена в судебном порядке добиться ликвидации медиахолдинга РБК. Только так можно интерпретировать итоги заседания 29 сентября в Московском арбитражном суде. Судебное разбиратeльство началось еще в апреле, и первоначально госкомпания требовала только публикации опровержения сведений, изложенных в газете РБК, на сайте медиахолдинга и в эфире одно­именного телеканала. Из исковых требований следует, что глава «Роснефти» Игорь Сечин оспаривает сведения о том, что он обращался в правительство с просьбой обязать потенциальных покупателей госпакета акций нефтяной компании, готовящегося к приватизации, не заключать акционерного соглашения с BP — крупнейшим миноритарием «Роснефти».

Ситуация выглядела рутинной: и в России, и в мире компании любых форм собственности периодически требуют от СМИ публикации опровержений. Специфика российской судебной системы в том, что, по сложившейся практике, «Роснефть» и ее представители разбирательства с медиа не проигрывают. Но прежде речь не шла о каких бы то ни было материальных претензиях.

Но на судебном заседании представитель госкомпании заявил о намерении уточнить исковые требования, а именно взыскать с ответчика (а это помимо компании-учредителя ООО «БизнесПресс» еще и журналисты Тимофей Дзядко, Людмила Подобедова, Максим Товкайло и Константин Бочкарев) 3,124 миллиарда рублей.

О том, откуда взялась столь фантастическая цифра и каковы могут быть обоснования, пока не известно никому. Уточненные исковые требования будут направлены в суд и ответчику. Следующее заседание состоится 11 ноября.

Пока можно только процитировать ТАСС, излагающее позицию истца: «Если оспариваемые истцом сведения не будут признаны не соответствующими действительности, то это неумолимо нанесет ущерб репутации компании».

Цитата на сайте информагентства приведена как косвенная, но в таком виде логики в ней не обнаруживается. Ведь истец говорит о наступлении вероятных негативных последствий в зависимости от решения, которое еще только предстоит принять суду. Если не будет опровержения, то деловой репутации компании будет нанесен ущерб. Из этой конструкции прямо следует, что пока он не нанесен. Так за что же тогда требовать 3,124 миллиарда?

Можно, конечно, предположить, что за полгода, которые прошли между подачей иска и уточнением требований, «Роснефть» подвела финансовые итоги, обнаружила убыток 3 с лишним миллиарда рублей и пришла к выводу, что единственной причиной стала публикация «РБК»… Развивать эту мысль дальше неинтересно, потому что реальной задачей, поставленной перед юристами «Роснефти», а теперь и перед судом, язык не поворачивается назвать компенсацией ущерба, нанесенного гос­компании, был он или нет. Очевидно другое: для бизнеса «Роснефти» 3,124 миллиарда — пустяк. Для бизнеса РБК (а это коммерческий медиахолдинг, созданный с целью получения прибыли) потеря такой суммы будет означать неизбежное прекращение работы.

Пока все выглядит как головокружение от успехов. И у суда есть все возможности продлить беспроигрышную серию «Роснефти», удовлетворив иск частично и отказав в материальной его части. Но пока самым интересным будет посмотреть на формализованные претензии госкомпании. Такая работа юристов будет стоить дорого.